Проснувшись утром от будильника, Миша встал с кровати разбитым и усталым. С трудом найдя источник раздражающего шума среди книг и отключив его, он направился в ванную. Включив горячую воду, мальчик по привычке положил голову на руки, аккуратно устроившись возле умывальника, и задремал. Проснувшись от того, что руки затекли, он взглянул на часы.

– Вот черт! – вырвалось у Миши изо рта, и он тут же принялся наскоро умываться и чистить зубы. Быстро позавтракав, он небрежно накинул школьную форму, схватил портфель и выскочил из дома. На улице дул холодной ветер. Подняв воротник от пальто и натянув кепку, Миша быстрым шагом двинулся в сторону школы. Так же поспешно переодевшись, Миша взглянул на часы: осталось всего лишь несколько минут до начала урока. Прошмыгнув к лестнице, он уже хотел подняться, как вдруг его остановили дежурные.

– Показывай сменку, – сказал один из старшеклассников, положив руку ему на плечо.

– А хочешь, жопу тебе покажу? – не выдержал Миша.

– Ясно, – спокойно ответил старшеклассник с красной повязкой на руке, – ну давай снимай штаны и показывай, если давно под хвост не пинали.

– В чем проблема? – тут же спросила неизвестно откуда появившаяся завуч.

– Я на урок опаздываю, – смиренно пояснил Миша.

– Обувь сменная?

– Да, – тихо ответил Миша и покорно задрал ногу, чтобы продемонстрировать подошву.

– Проходи, – властно сказала завуч, и Миша тут же прошмыгнул мимо дежурного, одарившего его презренным взглядом.

Зайдя в класс, Миша сразу же направился к друзьям, которые, как всегда, сидели возле Таниной парты. Усевшись на свободное место рядом, Миша тяжело вздохнул и потер лицо руками.

– Опять кошмары? – спросил Дима с легкой улыбкой.

– Нет, – ответил Миша, – хуже.

– Что? – заинтересованно спросила Таня.

– Вчера поздно вечером, ближе к ночи раздался телефонный звонок, – начал пояснять Миша, – я снял трубку, потому что подумал, что это кто-то из вас. В телефонной трубке прозвучал мой адрес, а потом назвали мою фамилию и имя.

– Да врешь ты все! – удивился Лешка.

– Нет, – спокойно ответил Миша и продолжил: – Сначала я сильно напугался и выглянул в окно, но там никого не было. Но уже минут через пятнадцать я услышал его. Он стоял во дворе и мирно гудел, стараясь никого не будить. А потом уехал.

– Надеюсь, в этот раз ты не стал выбивать ему окно? – спросил Лешка.

– Нет, – признался Миша, – в этот раз меня сковала паника. Честно говоря, я так испугался, что даже забрался под кровать. Ну а потом он уехал. И еще. Вчера я узнал, что чертов мужик на этом фото – это брат моего деда. Моя родня считала его сумасшедшим, потому что он был занят тем, что ловил какие-то там радиосигналы непонятные и разрабатывал антенны. Ничего не напоминает?

– Обалдеть, – искренне удивился Лешка и присел на корточки рядом с Мишей, внимательно глядя ему в лицо, а затем попытался пошутить: – Видимо, это у вас семейное, да?

Миша спокойно взглянул на Лешу и устало произнес:

– Видимо, мне хана. Вечно прятаться от него не получится. Мне кажется, что он становится злее и коварнее.

– Ну что ты, Миша, не переживай, – сказала Маша обняв его за руку, – мы обязательно что-нибудь придумаем. Ты сказал своим родителям?

– Они мне не верят, – грустно ответил Миша, – это бесполезно. Я уже тысячу раз пытался им объяснить, но они даже слушать не хотят.

– Не волнуйся, – вступился Дима, – если мы не найдем решения, мы просто уничтожим его. Сами.

– Как? – удивленно спросил Лешка.

– Пока не знаю, – уверенно ответил Дима, – но я уверен, что это возможно. Если он хочет поиграть в войнушку, мы ему это устроим.

Едва Дима договорил, как в классе появился Шугаев. Под общие аплодисменты он начал рассказывать очередной анекдот:

– Женщина после работы бежит скорее в магазин, чтобы отстоять очередь за сыром, потом сразу же в другой магазин – там очередь за колбасой. А потом в очередь за молоком. Выходит из магазина и вдруг останавливается перед ней красивый импортный лимузин. Выходит из лимузина арабский шейх весь в золоте и говорит: «Вы мне так понравились, вы такая красивая, я правитель очень богатой страны, я хочу вас увезти с собой в свой гарем». А женщина смотрит на него и говорит: «Ага, я вот только в очереди за хреном еще и не стояла!»

Класс, как и всегда, начал задыхаться от смеха. Шугаев под общие аплодисменты и одобрение прошел к своему месту. Тем временем сквозь шум в кабинете Миша заметил, как прямо перед ним Ваня Наумов подсел к девушке с красным бантом, сидевшей в крайнем ряду, и тихонько сказал:

– Привет, Настя, хочешь пойти со мной на танцы?

Девушка посмотрела на одноклассника и, немного смутившись, ответила:

– Ну… давай, почему бы и нет.

Довольный результатом, Ваня выпрямился, расправил плечи и, улыбаясь, добавил:

– Отлично, попозже тогда поговорим!

На Мишу вновь напала какая-то романтическая тоска. «Можно подумать, и без этих глупостей проблем не хватает», – заворчал он про себя. Смех и шум в классе не стихали, и Мише в какой-то момент даже показалось, что время немного замедлилось. Движения одноклассников, их смех и слова – все словно на замедленной пленке в кино. Не в силах сдержаться, он с грустью посмотрел на Машу. Случайно поймав ее взгляд, Миша уставился на нее не в силах отвернуться. «Какая же у нее все-таки красивая и загадочная улыбка», – подумал он. Маша взглянула на него чрезвычайно тепло, а затем положила ладонь на его плечо и ласково произнесла ему на ухо:

– Не волнуйся. Я и правда считаю, что все будет хорошо. Я знаю, что ты для него гораздо более опасен, чем он для тебя.

От этого прикосновения Мишу словно легонько ударило током. Почувствовав аромат духов Маши и ее дыхание возле своего уха, он словно провалился в какую-то совершенно не известную ему ранее негу. Взглянув на Машу, Миша почувствовал сильный порыв, идущий изнутри. Ему захотелось встать и поцеловать ее прямо сейчас в губы. И пусть все смотрят, ему совершенно не стыдно. В коридоре прозвучал звонок, и еще до того, как он успел закончиться, в кабинет зашла педагог. Все тут же разбежались по своим местам. Миша, словно в тумане, встал возле своей парты и краем глаза продолжил наблюдать за своей соседкой. Почти весь последующий урок Миша опять провел в грезах, будучи не в силах сосредоточиться на учебном материале.

После занятий ребята разошлись по домам, чтобы встретиться чуть позже и отправиться на концерт в музыкальную школу Маши. В указанное время Таня обязалась ждать их в своем дворе возле парадной. Придя домой, Миша в благоговейном забвении упал на кровать, не снимая школьной формы. «Какой ужас, – подумал он, – неужели я влюбился? Какой позор и что теперь делать? Может, мне стоит самому подойти к ней и во всем признаться? Или лучше стоит дождаться танцев? Я же слышал, как она общалась с Таней на эту тему: “Ты уже сказала своему любимому?” – “Нет, на танцах скажу”. А вдруг это все же не про меня? Нет, сомнительно. Она слишком часто смотрела в мою сторону, когда сидела вместе с Таней. А теперь и вовсе каждый раз улыбается, когда ловит мой взгляд, и ведет себя совсем не так, как раньше. Даже когда сидит за партой рядом, всегда поглаживает волосы, прихорашивается и вертится, оглядываясь в разные стороны. Скорее всего, я не ошибся. Вот бы еще раз на нее посмотреть, по-настоящему, не спеша, внимательно, разглядывая все детали…»

Немного подумав, Миша полез к своему секретеру и достал толстый огромный фотоальбом, где находились все его фотографии из школы и детского садика. Уложив альбом на кровати, он начал внимательно разглядывать Машу и то, как она взрослела от класса к классу. Особенно красивым касался, конечно же, снимок восьмого класса, который был сделан совсем недавно. Провалявшись еще какое-то время с альбомом на кровати, Миша поднялся, переоделся и отправился на кухню, чтобы пообедать. Подогрев суп, оставленный матерью, он накинул свое пальто, любимую кепку и вышел из дома.

Придя во двор Тани, Миша немного подождал, прежде чем там появились Дима с Лешкой. А через минуту из парадной вышла и Таня:

– Ну что, все собрались?

– Опаздываем, – взглянув на часы, сообщил Лешка.

– Ну, считай, что я специально, – ответила Таня, улыбаясь. – Лучше уж вы меня будете ждать, чем я вас.

– Кстати, – спросил Миша как бы невзначай, – как обстоят дела с фотографиями рисунков?

– Фото уже на этапе фиксажа, Миш, не переживай, – ответила Таня. – Кадры будут… просто закачаешься! Пойдемте уже, а то опоздаем на концерт.

Выдвинувшись в сторону Тринадцатой линии, ребята продолжали болтать.

– Слушай, а что по времени? – спросил Миша у Леши. – Мы начнем поздно, на улице уже почти темно, а когда закончим, будет далеко не самое безопасное время.

– У меня с собой рация, – ответил Лешка. – Одна.

– Ты с ума сошел? – возмутилась Таня. – Ее же будет слышно, она всю дорогу будет шипеть и испортит концерт.

– Не переживай, я все продумал. Рация будет спрятана, динамик я обмотал платком так, что ее едва слышно, услышу только я. К тому же, как только начнется передача сигнала, я сразу же выйду в туалет, чтобы ее точно услышать и узнать адрес.

– А если он приедет прямо к нам? – спросил Миша.

– Тем лучше, – ответил Дима. – Там будет много народу, если он допустит такую оплошность, то у нас окажется целая толпа свидетелей.

– А толку-то, – грустно заметил Миша, – если они и правда обо всем знают, но молчат. Они ничего не сделают.

– Посмотрим, – успокоил друга Дима. – Я уверен, что это будет шах и мат. Ну или просто шах. Скорее всего, мы ничего сегодня не увидим, если, конечно, сами не будем искать приключения. Ты же не хочешь?

– Нет, – ответил Миша, – я бы хотел проверить свою гипотезу с драконом на детской площадке, но не сегодня. Я не готов, если честно. Сегодня я хочу отдохнуть и насладиться радостями жизни. Кто знает, может быть в последний раз…

– Не нагнетай, – сказала Таня, весело обняв Мишу за плечи. – Мы с Машкой тебя не дадим в обиду!

Вскоре ребята дошли до нужного дома. Детская музыкальная школа № 12 на Тринадцатой линии выглядела так же, как и большинство старых домов Васильевского острова: высокая дверь с облупившейся краской, кованая витиеватая решетка над крыльцом и старая табличка с потускневшими буквами. Осмотрев входную дверь, Дима задумчиво произнес:

– Здесь я обычно дожидался Машу, перед тем как вместе отправиться к вам, а вот внутрь еще ни разу не заходил.

– Значит, – игриво произнесла Таня, – этот день настал!

Переглянувшись, ребята вошли внутрь вслед за Таней. В здании пахло полировкой, пылью и смолой от струнных инструментов. У входа толпились родители с цветами, кто-то держал термос с чаем, дети в белых рубашках пробегали по коридору, держа скрипки и папки с нотами. Ребята направились к гардеробу, чтобы сдать вещи. Там их встретила Маша:

– Привет, вы здесь! Я уже подумала, что вы опоздаете!

Миша оглянулся. На Маше было красивое платье, которое идеально на ней сидело. «Забавно, – подумал он, – ведь я никогда ее не видел раньше в другой одежде, помимо школьной формы. Поймав Мишин завороженный взгляд, Таня засмеялась и что-то шепнула подруге на ушко. Маша взглянула на нее осуждающим взглядом и тоже тихонечко засмеялась в ответ.

– Куда нам идти? – спросил Дима, избавившись от верхней одежды.

– Пойдемте, я вас провожу. Выберем вам места поближе, чтобы было хорошо видно.

– Нет, мне нужно в конец. А лучше, если мы все вместе сядем сзади, – сказал Лешка Маше и показал рацию за пазухой, слегка оттянув свой пиджак. – Не переживай, она не помешает, я позаботился об этом и перетянул динамик платком, ее никто, кроме меня, не услышит.

– Хорошо, – немного смутившись, ответила Маша, – тогда идемте.

Пройдя в небольшой, но очень красивый зал, Маша усадила своих друзей на задних рядах, а сама тут же исчезла. Миша оглянулся вокруг, оценивая обстановку. Всюду стояли деревянные кресла с бордовыми сиденьями, на сцене висел занавес цвета выгоревшего золота, сбоку виднелось старое пианино «Красный Октябрь». С портретов на стенах на зрителей смотрели Глинка, Чайковский и Кабалевский, а под ними красовался стенд с надписью «Наши лауреаты».

Гости продолжали суетиться, занимая свои места. Минут через десять все утихло, и на сцену вышел конферансье с объявлениями. Поздоровавшись со всеми и пожелав доброго вечера, он огласил правила поведения, после чего объявил ученицу пятого класса Свету Орлову и произведение, которое она будет исполнять, и тут же удалился. На сцену вышла скрипачка с кучерявыми светлыми волосами и белоснежными бантами и начала играть. Уже на второй минуте Миша почувствовал, что ему скучно. Следом объявили мальчика-виолончелиста, потом ансамбль младших классов, а уже после со сцены прозвучала фамилия Маши:

– Мария Никифорова – фортепиано, Светлана Орлова – вокал. Романс «Ты ищешь меня», автор неизвестен.

Миша тут же заерзал на стуле, внимательно глядя на сцену. Маша аккуратно села за фортепиано, рядом с ней встала вокалистка. С первых же аккордов Миша влюбился в эту красивую мелодию. Мягкий и приятный вокал девушки лишь еще больше украсил выступление, и Миша начал постепенно проваливаться в романтические грезы, представляя ему одному известные фантазии, навеянные словами романса:

Какая-то сладкая грусть и тоска овладели Мишей. Облокотившись рукой о свое колено, он продолжил вслушиваться в пронзительный голос:

Мише вдруг стало не по себе. «Что это такое вообще? – подумал он – почему такой странный текст? Мне кажется, или в этом совсем не романтический смысл? Может, я просто сам себя накручиваю из-за нервов?» – подумал Миша, вслушиваясь в последний куплет:

Романс закончился. Маша и Света встали перед публикой и поклонились. Весь зал аплодировал, а Миша с недоумением смотрел на сцену. Когда Таня толкнула его в бок, всем видом показывая, что нужно аплодировать, Миша вяло похлопал в ладоши, все еще пропадая где-то внутри своих догадок.

– Да что это за чушь? – все еще недоумевая, спросил Миша вслух, но слова его, к счастью, утонули в море оваций и никто, кроме друзей, сидящих рядом, его не услышал.

– Ты что, с ума сошел такое говорить? – спросила, негодуя, Таня.

– Да нет же, я не об этом… – растерянно пояснил Миша. – Ты это слышала?

– О чем ты? – взволнованно присоединился к разговору Лешка.

Увидев, что Маша со своей напарницей вышли из зала, Миша вскочил с места и, схватив за руку Лешку, потащил его за собой. Таня и Дима решили тут же последовать за друзьями. Выскочив из зала в коридор вслед за Мишей, Таня остановила его и удивленно спросила:

– Да стой ты, ты можешь объяснить, что ты услышал? Звук?

– Звук? – удивленно переспросил Миша. – Да какой, к чертовой бабушке, звук, вы что издеваетесь? Вы вообще слова романса не слушали?

– Слова? – медленно протянул Лешка, нахмурив брови.

– Я слушала, – ответила Таня. – Это красивые стихи о Ленинграде, о грустной любви.

– Любви? – еще более удивленно переспросил Миша. – Да вы шутите! Нет, мне нужно срочно найти Машу и все разузнать.

Найдя свою подругу в одном из соседних помещений, ребята сразу же кинулись к ней. Миша взволнованно схватил ее за руки и спросил:

– Маша, что это за романс? Кто его автор? О чем эти стихи?

– Миша! – испуганно воскликнула Маша. – Что случилось? Ты меня пугаешь!

– Скажи, пожалуйста, это важно, – настаивал Миша.

– Я толком не знаю, – растерялась Маша, – мы со Светланой Валерьевной его разучивали. Он со старой пластинки… это только четыре куплета, но в оригинале их немного больше. А автор… автор неизвестен. На пластинке было указано только название: «Ты ищешь меня», и все. Да что случилось-то?

– Текст! Вы что, и правда не слышали, о чем он? Так, нам нужно срочно поговорить с этой твоей Светланой, я хочу прослушать романс на пластинке целиком!

– Но она в кабинете, а Светлана Валерьевна сейчас в зале… – растерянно объяснила Маша.

– Значит, идем без нее, – скомандовал Миша. – Так даже лучше. Ты знаешь, где пластинка?

– Ну да, в нашем кабинете… – не успела ответить Маша, как Миша опять скомандовал:

– Веди! Срочно, веди! Пока они ее не спрятали подальше!

Ребята всей толпой направились к нужному кабинету. В коридорах школы было пусто. Никто не смог помешать друзьям, когда они вломились в один из кабинетов и принялись пересматривать пластинки, стоявшие на одном из шкафов.

– Вот она, – сказала Маша, протягивая Мише пластинку.

Миша внимательно осмотрел старый пожелтевший конверт и спросил:

– Можешь ее поставить? Мне нужно прослушать весь текст.

Маша подошла к окну, где располагался проигрыватель. Аккуратно включив шнур в сеть, она поставила пластинку и опустила иглу. В ту же секунду маленькую комнатку, заставленную стеллажами с бумагами, пюпитрами с нотами и пластинками на полках, наполнил теплый скрип винила, после чего прозвучала уже знакомая мелодия и полились слова, спетые взрослым женским сопрано:

Ребята внимательно вслушивались в слова вместе с Мишей. И чем больше они слушали, тем выше поднимались их брови от удивления.

На этом моменте Миша пригнулся к проигрывателю еще ближе, хотя звук от пластинки было прекрасно слышно по всему кабинету.

На этом моменте глаза Лешки едва ли не выскочили из орбит. Сняв очки с носа резким движением руки, он вместе с Мишей опустился к источнику звука поближе.

– Хороший романс, – раздался голос возникшей в дверях пожилой женщины с пучком седых волос и старой шалью на плечах. Ребята обернулись.

– Светлана Валерьевна? – удивилась Маша. – А мы тут без спроса… простите меня, пожалуйста, просто…

– Ничего страшного, – ответила женщина, после чего подошла к ребятам ближе.

– Вы знаете, о чем стихи в этом романсе? – с волнением спросил Миша.

– Конечно, – ответила Светлана Валерьевна, – о старом ночном ужасе Ленинграда, который питается страхом.

– Что это значит? – удивленно переспросил Лешка.

– Это значит, что чем больше его боятся люди, тем сильнее он становится. Так мне когда-то сказал один человек.

– Что за человек? – спросил Миша, но Светлана Валерьевна ничего ему не ответила. Она лишь с улыбкой посмотрела на него и продолжила говорить загадками: – А еще этот человек когда-то сказал мне, что он всегда приходит за физическими воспоминаниями о себе.

– Как это? – все еще не теряя надежды хоть что-то понять, спросил Миша.

– Очень просто, – все так же улыбаясь, ответила женщина, – однажды он просто взял все свои бумаги и фотографии и встретил его лицом к лицу. После этого они вместе пропали на долгие годы – и человек, и ночной ужас.

– Да почему бы вам не сказать прямо, что это такое? – повысил голос Миша. – И какого черта все молчат о нем?

Светлана Валерьевна ничуть не обиделась на грубые слова мальчика, а лишь загадочно посмотрела на него, сняла пластинку с проигрывателя и, глядя на нее, ответила:

– Потому что никто не знает, что это такое и почему оно приходит за теми, кто о нем говорит.

Прижав пластинку к груди, женщина блаженно улыбнулась и вышла из кабинета. Миша побежал за ней, а ребята неспешно последовали за своим другом.

– Стойте, стойте, я вас прошу, ну по-человечески, ну скажите вы хоть что-то толком! Откуда вы о нем знаете? Вы его видели или…

Светлана Валерьевна медленно спустилась по лестнице и вышла через входную дверь на улицу в одной лишь шали. На секунду замерев, Миша округлил глаза и тут же бросился за ней. Ребята тоже не стали дожидаться и выскочили на улицу без верхней одежды. Первым делом они увидели Мишу, который сидел на тротуаре и с ошарашенным лицом смотрел куда-то в сторону. В нескольких метрах от него Светлана Валерьевна покорно стояла перед старинным черным автобусом, едва слышно гудевшим у обочины. Перепуганные ребята подбежали к своему другу, чтобы помочь ему встать. Дверь в салон автобуса открылась, обнажив непроглядную тьму внутри. Из салона вырвался холодный ветер, поднявший опавшую листву. А Светлана Валерьевна, прижимая пластинку к груди, медленно поднялась по ступенькам, пока не пропала во мраке автобуса, словно перешагнув за горизонт событий черной дыры. Двери тут же с дребезгом закрылись. Фары загорелись, словно прожекторы, освещая дорогу и старинные ленинградские здания вблизи, а черный старый автобус, взревев мотором, будто дикий зверь, грубо тронулся с места, с заносом свернув на Средний проспект. Ошеломленный Лешка схватил за руку смотрящего вдаль Мишу и твердо произнес:

– Сваливаем отсюда, к чертовой матери. Сейчас же.

Вернувшись к гардеробу, перепуганные ребята без лишних слов взяли свою одежду, после чего сразу же выбежали на улицу.

– Не стоит расслабляться, – сказал Дима, – провожаем девчонок, потом Мишу, как главную мишень, а потом разбегаемся сами.

– Погнали, – согласился Лешка, постукивая по своей рации ладонью и прислушиваясь к ней.

Ребята легкой трусцой выбежали на Малый проспект и двинулись к Шестой линии. Несмотря на то что двигались они совсем не быстро, иногда им приходилось переходить на шаг, чтобы восстановить дыхание. Постоянно оглядываясь по сторонам, Дима выжидал минуту, а после вновь напирал на друзей:

– Давайте-давайте, передохнули – и хватит. Отдышимся уже дома.

Всю дорогу им попадались на глаза мигающие красным светом светофоры. Людей и машин на улице не было совсем. Срезав путь во дворах возле школы, ребята довели девушек до их парадных, после чего двинулись по Шестой линии к Мишиному дому.

– Оставьте, не обязательно меня провожать, я и сам дойду, – сказал задумчиво Миша.

– Еще чего! Вдруг ты тоже умом тронешься и сам в автобус сядешь, – попытался пошутить Лешка.

– Он больше не придет, – сухо ответил Миша. Дима удивленно посмотрел на своего друга и спросил:

– Почему ты так уверен в этом?

– Она же сказала, – немного раздражаясь, ответил Миша, – что-то там о материальной памяти, фотографии и прочее. Кто-то однажды его так уничтожил. Ну или заставил пропасть. По всей видимости, пока о нем опять кто-нибудь не вспомнит. А она села туда вместе с пластинкой. И этим чертовым романсом.

– Я просто иногда поражаюсь твоей проницательности и внимательности, – восхитился Лешка. – Нет, правда, я бы в жизни не нашел смысла ни в этих стихах, ни в бреднях этой старушки.

– Это не бредни, – спокойно ответил Миша.

– Вполне возможно, что и не бредни, – согласился Лешка, – теперь я уже ничему не удивлюсь.

– Ладно, спасибо, ребят, до арки я уже сам дойду. Никто меня не украдет.

– Ладно, давай, до завтра, – попрощался Дима.

– Пока, – сухо ответил Мишка и направился к своему дому.

Оглянувшись возле своей арки, он увидел, что ребята все еще стоят на месте и смотрят ему вслед. Помахав им рукой на прощание, он нырнул во двор и зашел в дом. Уже в квартире Миша направился на кухню, чтобы разогреть оставленный родителями ужин. Стараясь не шуметь, чтобы никого не разбудить, он прошел в ванную, чтобы помыть руки, и тут же, присев на бортик и опустив голову по привычке, отключился под расслабляющим воздействием горячей воды.