Проснувшись рано утром, задолго до будильника, Миша спокойно сел на своей кровати и взял в руки карту Васильевского острова с отметками. Ему не хотелось спать, он не хотел греться в горячей воде, все, что он искал, – это ответы на беспокоившие его вопросы. Немного взволнованный, он поднялся с кровати, достал цветные карандаши и нанес на карту пометку с красным замком.

– Еще коты и дракон, – произнес он вслух. – Если замок оказался не настоящим, а всего лишь старым украшением на бомбоубежище, то и дракон может быть… может быть, например…

Внезапно его осенило. Вскочив с кровати, Миша схватил карандаш в руки и уставился в потолок. «Точно!» – воскликнул он мысленно. Детская площадка, на которую его водили родители, когда он еще ходил в садик! Трехглавый «дракон» Змей Горыныч, отлитый из бетона. Это же во дворах возле книжного комиссионного магазина «Старая книга». Нет никаких сомнений, это точно он. Миша тут же поставил отметку с драконом и знак вопроса рядом.

– Сегодня мы это узнаем, – опять проговорил вслух Миша. – А коты? Коты это… видимо… может…

Потерявшись в догадках и фантазиях, Миша опять упал на кровать и едва ли не заснул, как вдруг прозвенел будильник. Вскочив с места, мальчик немедленно выключил его и отправился в ванную. Умывшись холодной водой, он сразу же отправился на кухню, чтобы позавтракать. Одолеваемый непреодолимым желанием поделиться с друзьями своим открытием, он быстро надел школьную форму, собрал рюкзак и вышел из квартиры. Погруженный в свои размышления, Миша шел как в тумане, и когда он добрался до школы, то первым же делом стал собирать друзей. Кого-то он, как и всегда, нашел в кабинете у Таниной парты, а кого-то пришлось вылавливать внизу у входа. Когда все были в сборе, Миша отвел компанию к дальнему окну на первом этаже.

– Ну давай, не тяни уже, – сказал Лешка, – выкладывай, какое откровение пришло к тебе в голову на этот раз.

– Вот, – радостно презентовал Миша друзьям свою карту, – это тот самый красный замок, который мы вчера случайно обнаружили. А вот это, с очень большой вероятностью, тот самый дракон. Догадались, о чем идет речь?

– Нет, – нахмурил брови Лешка. – Какой еще дракон?

– Тот самый, – спокойно ответил Миша, – во дворах за «Старой книгой».

– Я поняла, – протянула Таня, – это же тот каменный Змей Горыныч, я на нем в детстве играла!

– И я тоже, – улыбнулся в ответ Миша.

– А я не видел там никакого Змея Горыныча, – все еще удивляясь, сказал Леша.

– Ну это огромная статуя на детской площадке, – начала пояснять Маша, – неужели ты никогда не проходил в этих дворах?

– Я не помню, – сказал Лешка и почесал затылок.

– Мы должны проверить это место! – выпалил Миша.

– Что? Да ты с ума сошел? – вскрикнул Лешка.

– Что? – одновременно ахнули девчонки.

– Чем больше мы знаем о таких местах, тем менее он для нас опасен, понимаете?

– Вообще-то он прав, – сказал Дима, глядя в окошко. – После вчерашнего у меня не осталось никаких теорий объяснения происходящего, кроме мистических.

– Ты спятил? Тебя Миша ночью покусал? – улыбнувшись, спросил Леша.

– А при чем тут я? – возмутился Миша. – Я вообще ни о какой мистике и слова не говорил.

Неожиданно прозвучал звонок. Небольшие кучки опаздывающих учеников немедленно поспешили к лестнице.

– Вот черт, химичка нам душу съест, идемте скорее, – сказал Лешка, подхватив портфель с пола.

После уроков ребята, как всегда, собрались у ворот школы и, договорившись встретиться у Дома юного техника после занятий, чтобы подумать о дальнейших планах, разошлись по своим кружкам. Миша спокойно доклеивал мелкие детали своего броненосца, когда на пороге появилась Таня:

– Здравствуйте, Виктор Петрович, а можно Мишу на одну минуту?

– Привет, конечно, забирай, – согласился педагог, помогая ребятам помладше в установке мачт на крупной модели парусного линейного корабля.

– Что такое? – спросил Миша, выходя из кабинета в коридор.

– Вот смотри. – Таня протянула ему фотографии.

– Уже готово? Отлично! – воскликнул Миша, вытирая руки о платок от остатков клея.

Фотографии, которые Миша взял в руки, поразили его с первых минут. На некоторых из них была запечатлена какая-то мастерская или даже лаборатория института. Экраны с платами, детали и какие-то приборы с непонятными показаниями. На других попадались типичные ленинградские пейзажи. Но один из снимков заставил Мишу остолбенеть. На нем был ночной Малый проспект, огни фонарей, яркая вспышка, озарившая ближнюю часть дороги, и две фары, засветившие непонятный объект прямоугольной формы за ними. Миша внимательно смотрел на снимок.

– Там есть кадры и поинтереснее, – многозначительно произнесла Таня.

Миша взял в руки следующее фото. На нем был виден какой-то незнакомый двор. Низкие пристройки возле типичного ленинградского здания угловатой формы и газон. В центре двора был пойман в кадр знакомый до боли силуэт черного автобуса. Автобус находился боком к объективу и явно выполнял резкий разворот, отчего его очертания были слегка смазаны.

– Я не понимаю, Таня, – тихо проговорил Миша, – у них были доказательства. Почему хозяин этой пленки не обратился в милицию?

– Если фотоаппарат оказался у спекулянта, возможно, хозяина уже просто нет в живых, – ответила девочка.

Перелистывая фотографии дальше, Миша наткнулся на кадр, в котором незнакомый седовласый мужчина стоял возле одной из арок. За его спиной на стене виднелся небрежно нарисованный белой краской знак автобусной остановки. Миша замер. Лицо мужчины ему показалось знакомым.

– Черт бы меня побрал! Это же он! – взволнованно выкрикнул Миша.

– Кто это? Ты его знаешь?

– Да… нет, не совсем, – замешкался Миша. – Этот человек мне приснился в первую ночь после того, как я услышал сигнал. А еще… один раз я видел очень странный силуэт возле своего дома. Но я не уверен, что это был он, просто этот силуэт стоял и как будто смотрел на меня. Но как такое возможно?

– Подожди, ты видел его во сне?

– Да, – вглядываясь в фотографию, сказал Миша, – в ночном кошмаре. В этом кошмаре он предупреждал меня о том, что автобус уже рядом. А потом мы побежали, но он не успел… автобус его настиг.

– Это было недавно?

– Нет. Проклятье, Таня, в том-то и дело, это было в первую ночь, я тогда и сам не верил во всю эту бредятину.

Таня с молчаливым ужасом слушала Мишу. Смесь недоверия и страха перед чем-то необъяснимым отразилась на ее лице. В полной растерянности она продолжала смотреть другу в глаза, не находя никаких слов.

– Слушай, ты уже показывала это Лешке? – спросил Миша.

– Еще нет.

– Покажи, возможно, он сможет определить это место. Еще мне интересно его мнение обо всем этом. Но умоляю, ничего не говори ему про мой сон и этого человека. Я сам потом скажу.

– Хорошо, – сказала Таня и, забрав фотографии, молча ушла.

Вернувшись к своему занятию, Миша не мог найти себе места. «Да как такое вообще возможно? – думал он. – Какая-то мистика, честное слово. Кто этот человек? Почему именно он явился ко мне во сне, а теперь совершенно случайно оказался на этих фотографиях? Это что, какой-то призрак? А может, я уже просто схожу с ума на почве всех этих происшествий?» Работа над броненосцем опять пошла медленно и неуклюже. Миша то и дело путал местами орудия, переклеивая их с одного места на другое. После окончания занятий Миша, измотанный и усталый, спустился вниз. Взяв свои вещи, он увидел свою компанию в полном составе на улице.

– А чего меня не подождали? – обиженно спросил Миша.

– Прости, – ответила Таня, – мы не могли тебя дождаться, не терпелось показать все Диме с Машей.

– Кстати, у меня есть новости, – сказал Леша с непривычно серьезным лицом, – одна хорошая, а другая плохая. С какой начать?

– Давай с плохой, – ответил Миша.

– Мне сильно влетело за вчерашнюю самодеятельность. У меня изымают мое творение. Точнее, я пошел на компромисс и согласился его разобрать, забрав домой часть своих деталей.

– Разобрать? – воскликнул Миша. – Это еще почему?

– До начальства дошло, что мы там баловались с радиосигналами. Они очень боятся выхода на запрещенные законом частоты, из-за чего могут начаться серьезные проблемы.

– Да они с ума там все посходили? – вспылил Миша. – По ночам ездит маньяк на автобусе и давит своих жертв, а они выхода на запрещенные радиочастоты побаиваются?

– Это не все, я говорил с Захаром, – добавил Лешка, – ну ты видел его, высокий такой. Он сказал, что они тоже один раз случайно ловили эти оповещения. Ничего прямо он мне не сказал, но предупредил, что в это дело лучше не соваться. Одним словом, он намекнул, что само явление этих оповещений с названием улиц весьма старо по своей природе. И мы не первые, кто на это обратил внимание.

– И что же? Почему наши предшественники молчат?

– Строго говоря, – ответил Лешка, поправляя очки, – никого из них не осталось в живых. Они либо погибли при странных дорожно-транспортных происшествиях, либо просто пропали без вести. Создается впечатление, что мы живем в городе, у которого под покровом ночи скрыта одна ужасная тайна на четырех колесах. Тайна, о которой все знают, но по какой-то причине молчат и старательно скрывают любые упоминания о ней.

– Весьма сюрреалистичная картина, – заметила Таня. – Я до сих пор не могу поверить, что все это взаправду.

– Ладно, ну а какая хорошая новость? – спросил Миша.

– Я знаю, что за место изображено на этой фотографии. Захар подсказал. Это завод Козицкого на Пятой линии. Он там неоднократно бывал. Этот завод занимается сборкой радио- и телеаппаратуры. А человек на фото, вероятнее всего, бывший сотрудник этого завода. Ну или нынешний. А вот то, что он тебе являлся во снах, – факт, который добавляет еще больше тумана в эту и без того туманную историю.

– Таня, – сердито заметил Миша, – ну я же просил!

– Извини. Ну правда, извини, я не удержалась. От этого всего просто кровь стынет в жилах.

– Ты точно видел именно этого человека в своем сне? – настороженно спросил Леша.

– Да, – сухо ответил Миша, – сомнений нет.

– Что имеем к этому часу, – подытожил Дима, – усилитель нам недоступен, мы безоружны.

– Ну… у нас все еще остаются рации, – задумчиво сказал Леша, – раньше мы как-то с ними обходились.

– Раньше, – вмешался Миша, – в эфире не звучали наши фамилии, автобус не выезжал по наши души. Кто знает, быть может, мне остались считаные дни.

– Не говори так, Миш, – с сожалением произнесла Маша, – мы обязательно что-нибудь придумаем. В конце концов, можно просто запереться дома и никогда не выходить на улицу. Лично я бы так и сделала.

– Мы можем попробовать расспросить кого-нибудь на этом заводе об этих фотографиях, – сказал Дима. – Скажем, что для школьной газеты или что-нибудь еще соврем. А вот от идеи с проверкой теории Змея Горыныча я бы воздержался. Во всяком случае, сегодня.

– Дима дело говорит, – подтвердил Леша, – не стоит сегодня играть с огнем. Мы и так слишком уязвимы.

– Посмотрим, – сказал Миша, глубоко вздохнув.

– Тогда попробуем сходить до завода прямо сейчас? – сказала Таня, взглянув на часы. – Нужно управиться побыстрее, а после разойтись по домам до зловещего часа.

– Что мы в итоге им скажем? – спросил Миша. – Нас наверняка не пустит вахтер.

– Просто скажем, что делаем стенгазету об их заводе. Подготавливаем новую смену рабочим из молодого поколения. Здравствуйте, можно поговорить с вашим главным? Вот смотрите, у нас даже фото ваши есть, – начала паясничать Таня, демонстрируя свое актерское мастерство: – Ой, кстати, вы случайно не знаете, что это за мужчина на этой фотографии? А это, кстати, что за автобус с номером тридцать семь? Наверное, он развозит ваших рабочих по домам?

– Весьма убедительно, – похлопав в ладоши, заметил Лешка, – почему бы и не попробовать. Если нас не пропустят, то мы будем знать, что хотя бы попытались.

– Тогда идем, – сказал Дима, и ребята двинулись в сторону Малого проспекта.

Над городом вновь сгустились серые облака. Лишь лучи света от фонарных столбов освещали мрачные улицы Ленинграда. Прохожие, спешившие по своим домам, попадались все реже и реже. Перейдя Малый проспект, ребята двинулись по Пятой линии к набережной реки Смоленки. Подойдя к угловому зданию, на вершине которого виднелась странная башня со множеством антенн, ребята направились к главному входу. Переглянувшись, они набрались храбрости, и зашли внутрь. Оказавшись перед вахтером, они сразу же остановились. Пожилой полный и невысокий мужчина в очках сразу же вышел к ним навстречу.

– А вы чего это? Вы куда, товарищи пионеры, ошиблись, наверное?

– Здравствуйте, – начала диалог Таня, – мы пришли сделать небольшую заметку для школьной газеты о вашем заводе. Мы из двадцать восьмой.

– А… да? – недоверчиво протянул вахтер. – А вы чего? Зачем вам?

– Школьная газета, – ответил Миша, распинаясь перед пожилым мужчиной, как перед слабоумным, – пришли делать заметку. О вашем заводе! Чтобы подготовить новое поколение работяг.

– А-а-а… да? – удивился мужчина. – А вас чего, кто-то записал? Вас кто-то ждет?

– Нет, вот мы и пришли договариваться о встрече с главным, – пояснил Миша. – К кому вы нас запишете? Может, сразу к директору?

– К директору? – испуганно переспросил вахтер. – К директору им… Ишь чего… пионеры юные, головы чугунные! Нет, к директору я вас не пущу. Да и нет его уже давно, домой ушел.

– Тогда к кому? – с улыбкой переспросила Таня. – Может, к его заместителю?

– Так, – подтянув штаны, сообщил мужчина, – вот что! Никуда я вас не пропущу, так что шуруйте по домам.

– Ну хорошо, хорошо, – согласилась Таня с улыбкой, – тогда, может, вы нам поможете? Можно мы возьмем у вас интервью? Для газеты.

– Для газеты? – опять потерялся старичок.

– Ну да, для газеты! – все так же жизнерадостно подтвердила Таня.

– А чего… я могу, – согласился пожилой мужчина. – Чем я хуже? Я здесь уже пятьдесят лет работаю. Вот так! Знаешь ты, что такое пятьдесят лет, девочка?

– Ой, как много! – восхитилась Маша. – Вы, наверное, здесь все знаете?

– А как же! – загордился мужчина, еще раз подтянув штаны. – Я нашего директора еще младшим сотрудником застал. Бегал тут… это…

– Ой, а вы можете взглянуть на фотографии? У нас есть старые фото, вы, наверное, можете нам подсказать, для статьи в газете, что это.

Таня достала стопку фотографий и протянула первую из них, на которой была комната со странными приборами и люди в белых халатах. Вахтер взял фотографию в руки и внимательно посмотрел, после чего сразу же воскликнул:

– Да, знаю! Это лаборатория на втором этаже! Да, ой, а это Виктор Степанович, да, это наш инженер из этого… как его… он тут еще сильно моложе, конечно.

– Как здорово! – обрадовалась Таня. – Миша, ты пишешь? Записывай в блокнот, на фото инженер из «как его там» Виктор Степанович, гордость советской радиоэлектронной промышленности.

Миша едва слышно фыркнул от смеха, но тут же взял себя в руки, откашлялся и, достав блокнот, старательно начал записывать что-то на его страницах.

– Да-да, верно, – наклонился к Мише пожилой вахтер, – а меня зовут Семен Петрович Дубов, вот так! Так и запишите. Я здесь пятьдесят лет уже, значит, осуществляю контрольно-пропускные процедуры, вот так. И веду учетную запись!

– Ого, – округлив глаза, произнесла Таня, – здорово! А вот на этом фото вы знаете кто?

Семен Петрович взял фотографию в руки и внимательно присмотрелся. Сморщив лицо, он повернулся к свету и поправил очки, а затем радостно воспрянул:

– А… знаю, конечно, еле узнал!

Миша напрягся, впившись глазами в пожилого мужчину так, как кошка смотрит на мышь перед прыжком.

– Это Степан Елисеевич! Разумов Степан Елисеевич.

Миша побелел. Друзья украдкой посмотрели на своего друга, старательно скрывая удивление.

– Он в этом, – продолжил Семен Петрович, – в как его… на третьем этаже работал. Они радиосигналы всякие там тестировали, антенны испытывали, значит. Но он умер уже.

– Давно? – сдержанно спросил Миша.

– Давно, да, – разыскивая воспоминания где-то в глубинах памяти, ответил вахтер, – наверное, лет двадцать назад. Где-то так, да.

– Очень интересно, – продолжила улыбаться Таня, отвлекая все внимание на себя, – это уже нам очень поможет в написании статьи, а вот этот снимок, взгляните, пожалуйста. Это, наверное, транспорт завода, на котором сотрудников развозили до дома? Маршрут тридцать семь ведь служебный, верно?

Семен Петрович с улыбкой взял фотографию и пристально посмотрел на нее, продолжая улыбаться:

– Нет, у нас… не было у нас своего транспорта…

Вдруг он стал каким-то серьезным и даже немного хмурым.

– Где это вы взяли? – испуганно спросил вахтер. – Откуда у вас такой снимок?

– Из центрально-городских пионерских архивов, – уверенно произнесла Таня и дружелюбно улыбнулась, склонив голову набок.

– А… ясно… ну да… нет, я не знаю… – запричитал Семен Петрович. – У нас не было своего транспорта, у нас все сотрудники почти рядом жили, на Васильевском. А это… выкиньте это, глупость какая-то.

Семен Петрович отдал фотографию и, широко раскинув руки, начал выпроваживать ребят, словно маленьких утят:

– Ну все, интервью окончено. Я больше ничего не знаю, мне работать пора. А вам уроки делать!

– Подождите-подождите, еще один вопрос, – затараторила Таня.

– Нет, – строго ответил пожилой вахтер, выпроваживая гостей за двери, – до свидания, не мешайте работать. Придумали тут тоже!

Вытолкнув ребят на улицу, старичок закрыл дверь на ключ и отправился назад к своему рабочему месту. Удивленные ребята встали у входа, пытаясь осознать услышанное.

– Миша, кто это? – спросил аккуратно Дима, взглянув на друга. – Разумов, у него твоя фамилия. Это совпадение или это твой дед?

– Я не знаю… – ответил Миша. – Но моего деда звали Колей. И он тоже умер до моего рождения. Сегодня попытаюсь узнать у родителей.

– Я просто поверить не могу! – воскликнул Лешка. – Эта старая репка тоже что-то знает. Все кругом что-то знают, но тщательно скрывают или просто закрывают на это глаза. Мы живем на краю двадцатого века в просвещенной передовой стране, в космос запускают людей и спутники, почти в каждом доме есть волшебные приборы, работающие на электричестве и даже радио- и телевещание. Даже атомные станции строят… ну… пусть даже в некоторых из них случается небольшой пожар и что? Это все равно прогресс! И при всем при этом оказывается, что по ночам в городе орудует какое-то полумистическое чудовище на колесиках, о котором все знают, но молчат. Нет, это что такое вообще?

Миша задумчиво взглянул на часы и загадочно произнес:

– Пора расходиться. Хочу поужинать сегодня вместе с родителями.

Дойдя вместе до Малого проспекта, ребята попрощались с Мишей, который при этом был полностью погружен в себя и не замечал никого вокруг. Пообещав проводить девчонок, Дима и Леша двинулись с ними в сторону дворов по Шестой линии. На улицы опустился туман.

За ужином Миша старался вести себя максимально непринужденно и расслабленно. Отвечая на вопросы, которые задавали ему родители, он старательно обходил темы, которые могли их расстроить.

– А как твои успехи в карьере журналиста, сынок? – спросил отец.

– Все хорошо, – соврал Миша. – Кстати, у нас тут была статья о заводе имени Козицкого, оказывается, там работал какой-то инженер с такой же, как у нас, фамилией, представляешь?

– Да? А кто именно? – спросила мама.

– Разумов Степан Елисеевич, кажется. Удивительное совпадение. Говорят, он был выдающимся человеком и работал в лаборатории завода над серьезными проектами. Наверное, его реальные потомки могли бы гордиться его фамилией.

Отец тихонько засмеялся. Миша почувствовал, что все сделал правильно и поймал своего отца на крючок.

– А почему ты смеешься, пап? – с искренней улыбкой спросил Миша.

– Ты сейчас удивишься, но это наш родственник. Брат твоего дедушки, я просто тебе никогда о нем не рассказывал.

На секунду Миша потерял самообладание и едва не побелел от шокирующей его новости. Но вовремя сдержавшись, он с тоном наивного дурачка продолжил игру:

– Вот как здорово! Обязательно похвастаюсь перед друзьями завтра! Ребята просто умрут от зависти. А расскажи о нем немного подробнее.

– Да я толком ничего не знаю о нем, мы с ним мало общались, когда он… немного… одним словом, он был повернут на теме своей работы. Все какие-то там радиосигналы ловил.

– Как интересно, – натянуто слукавил Миша, – а что с ним стало потом? Где он сейчас?

– Он умер, – ответил папа. – С ним случилась какая-то нелепая история. Вроде как он попал под трамвай или что-то такое. Я уже точно не помню.

«Ну надо же, – подумал Миша, – какая нелепая случайность. Быть может, не под трамвай, а под автобус, папа? Что ж, соврал и не моргнул. По всей видимости, теперь я хорошо знаю, откуда мои таланты».

– Очень жаль, – грустно ответил Миша вслух, – но это не мешает мне гордиться нашей фамилией. Буду хвастать своим друзьям, что в нашей семье сплошь и рядом выдающиеся инженеры.

– Да-да, – засмеялся папа, – можешь смело хвастать: его брат, мой отец и твой дед, Николай Разумов, тоже был весьма выдающимся инженером.

– Вот и хорошо, – сказал Миша. – Спасибо за ужин, я пойду займусь уроками, хочу лечь сегодня пораньше.

– Спокойной ночи, сынок, – сказала мама, явно обрадованная сменой его поведения.

– Спокойной ночи, – ответил Миша и направился в свою комнату.

В комнате он разложил на полу расчерченную карту Васильевского острова и встал над ней. «Ну просто прекрасно, – подумал он, – просто волшебно. Брат моего деда. Оказывается, я не первый. Разумеется, не первый, что за глупость. В конце концов, кто-то же оставил эти рисунки! А что, если эти рисунки оставлены рукой моего деда? Вот черт! Идеальная семья… Неудивительно, что они считали его сумасшедшим. Меня они тоже уже были готовы сдать в психушку. Что ж, раз мы играем на струнах лицемерия и обмана, то я тоже смогу сыграть пару своих песен. Осталось только выяснить, где находятся коты. Замок есть, дракон почти есть, нужно лишь проверить работоспособность этой теории. И еще узнать бы, откуда он появляется. И как он появляется? Он где-то живет? У него есть свой гараж или какой-то автопарк? А может быть, это кладбище?»

Миша провел в размышлениях несколько часов, прежде чем заметил, что уже наступила ночь. Готовясь ко сну, он постарался выкинуть из головы все мысли, но эти таинственные вопросы никак не лезли у него из головы. Собрав портфель заранее, Миша присел на кровать. «Интересно, как там Маша? – подумал Миша, и в ту же секунду в коридоре зазвонил телефон. – Неужели это она? Может, Лешка или Дима? Они обычно так поздно не звонят». Подбежав к телефону максимально быстро, чтобы не разбудить родителей, он снял трубку.

– Малый проспект, дом двенадцать, Разумов Михаил, – прозвучал знакомый мужской голос.

– Какого черта? – тихо произнес Миша голосом, севшим от страха.

В трубке раздались короткие гудки. Повесив трубку на место, Миша тут же подбежал к окну в своей комнате. Выглянув во двор, он ничего не увидел. Руки начали дрожать, а сердце забилось еще быстрее.

– Вот это что-то новенькое, – вслух сказал Миша и почувствовал, как его голос дрожит. – Он теперь мне будет и по ночам звонить, в любви признаваться?

Миша принялся нервно ходить по комнате взад и вперед. На всякий случай он запер дверь в свою комнату. А вдруг он и правда будет подниматься по лестнице, как в том сне? «Бред, – успокоил он себя, – такое он точно не может. Иначе от него не было бы никакого спасения. Может, разбудить родителей? Без толку! Что я им скажу? Что мне позвонил черный автобус? Они мне не поверят. Они мне никогда не верили, это бессмысленно. Это просто звонок, наверное, он просто проезжает где-то рядом…»

В этот момент во дворе раздался очень тихий и равномерный звук мотора, а в окна ударили лучи света от фар. Миша, содрогаясь от страха, подошел к окну и аккуратно выглянул, едва отодвинув занавеску. Во дворе был виден тот самый угловатый корпус автобуса с яркими фарами, светящими в стену дома. Миша тут же сел на пол, пригнувшись, словно при обстреле. «Не может быть, – повторял он себе. – Это почти невозможно. Нет, он все равно не сможет заехать в дом. Такого не должно случиться!»

Мягкий звук мотора автобуса мурлыкал во дворе, словно кошка. Немного подумав, Миша подбежал к выключателю на стене и щелкнул им, погасив свет. «Черт, раньше нужно было это сделать, а не сейчас. Да и какой в этом смысл, он все равно знает, что я здесь. Он всегда каким-то образом знает, где мы находимся». Подумав еще несколько секунд, Миша опустился на пол и начал заползать под свою кровать. С трудом протиснувшись туда, Миша замер. «Если будет необходимо, я останусь здесь до утра, – сказал он сам себе мысленно, – а утром покажу им всем, что я не врал. Они все его увидят. Пусть стоит, пусть стоит до самого утра. Главное, чтобы он не начал подниматься в квартиру. Нет, такое точно не возможно. У всего есть свой предел, он так не может», – успокаивал себя Миша.

Звук мотора во дворе несколько раз коротко рыкнул, после чего послышался легкий скрип колес и размеренно удалявшееся урчание. Но Миша еще почти час лежал на полу под кроватью не в силах преодолеть свой страх. В какой-то момент, утомленный собственными переживаниями, он начал проваливаться в дрему. Поняв, что ему холодно и он хочет спать, Миша выбрался наружу и аккуратно выглянул в окно. Во дворе никого не было. Утомленный своими страхами, мальчик лег в кровать и, прижавшись спиной к стене так, чтобы можно было видеть входную дверь, наконец уснул.