Утром Мишу разбудил будильник. С трудом встав с кровати, мальчик направился к секретеру и, найдя будильник между книг, со злости ударил по нему. Но будильник это не остановило. Вскипев от ярости, Миша захотел швырнуть его об стенку, но вовремя одумался. Выключив будильник, Миша поставил его на видное место. Приступы злости все еще подкатывали к горлу вместе с обидой. «Уже с утра испорченное настроение, – подумал он, – а все из-за вчерашнего разговора».

Сколько бы ни пытался Миша убедить своих родителей, сколько бы ни пытался на них надавить и даже накричать – все без толку. Стена непонимания лишь увеличилась в размерах. Раздосадованный, он вышел на кухню, поставил чайник на газ и отправился в ванную. Включив горячую воду, Миша сел на ванну и, опустив голову, сунул руки под струю горячей воды. В тот же момент по телу растеклась долгожданная нега. «Только горячая вода делает меня счастливым», – подумал Миша и провалился в блаженную дрему.

Когда чайник закипел, юноша с трудом оторвался от крана. Решив, что умыться можно и после завтрака, он отправился на кухню, чтобы налить себе чай и сделать бутерброд. Но после, зайдя в ванную комнату, он вновь включил горячую воду и решил еще хотя бы пару минут провести со своим источником счастья. В итоге, совсем потерявшись во времени, Миша наскоро умылся и, надев школьную форму, наугад скинул часть учебников и тетрадей в портфель, после чего пулей вылетел из квартиры.

На улице было холодно. Быстрым шагом Миша пересек дорогу к Седьмой линии и остановился возле доски с объявлениями. Количество пропавших, а также поиск свидетелей ночных происшествий увеличился. Миша тревожно задумался о том, кто вчера мог стать его жертвой. Добежав до школы, Миша поспешно переоделся и поднялся в кабинет. Компания его друзей, как и всегда, сидела возле Таниной парты. Подойдя к ним, Миша хмуро поздоровался, протянув парням руку.

– Ну как? – спросил Дима.

– Никак, мне дважды померили температуру, собирались даже вашим родителям звонить, чтобы узнать, в чем дело.

– А мои просто отмалчиваются, – сказал Дима, – словно что-то знают. Просили никуда не вмешиваться и держаться от этого всего подальше.

– А мне отец сказал, – вставила Таня, – что это мог быть просто какой-то пьяница за рулем и что в это время лучше сидеть дома. Хорошо, что я сказала, что автобус видели мои друзья, а не я. Иначе бы точно заперли без права гулять вечером.

– Мои так же утверждали, – кивнул Миша, – одна из их гениальных гипотез гласила, что это пьяница мимо проехал, а все остальное я насочинял сам.

– Здесь что-то нечисто, да? – сказал Леша, словно спрашивая самого себя. – О нем как будто бы все знают, но при этом держат все в секрете. Почему? Кто за рулем? Где они оставляют этот автобус? Как узнают о местоположении людей, которых преследуют?

– Я уже молчу, – добавил Миша, – о самом главном. Мотивация. Зачем? Похоже на поведение какого-то садиста.

В класс зашел Шугаев. По сложившейся традиции ученики начали приветствовать его. Откланявшись, парнишка тут же приступил к делу:

– Двое сильно пьяных мужиков стоят и спорят. Один говорит: «Тут две березы». Второй не соглашается: «Нет, три». – «Две березы». – «Три березы». – «Нет, две». – «Нет, три». Тут к ним подходит третий: «Разойдись, народ, я в этой роще спать буду!»

Класс дружно засмеялся. Лешка традиционно выдал свою широкую улыбку. Дима и девчонки лишь скромно улыбнулись, а Миша и вовсе остался с каменным лицом, летая где-то в глубине своих мыслей. Наконец прозвенел звонок, в кабинет зашла учительница истории, и все ребята расселись по местам. Постепенно погрузившись в рутину урока, Миша забылся и даже немного повеселел. Тем временем, опрашивая своих учеников, педагог обратила внимание на соседку Миши:

– Никифорова, а ты какими судьбами здесь? Почему пересела?

– Меня пересадили, Юлия Николаевна, – вставая с места, ответила Маша.

– Правда? – удивилась педагог, глядя на старосту.

– Да, – ответила староста, так же вставая с места, – их рассадили с Ивашовой, потому что они смеялись на уроке.

– А, ладно, – махнула Юлия Николаевна рукой, а потом добавила: – А я уж подумала, Маша влюбилась и сама решила подсесть к Разумову.

Класс засмеялся. Миша посмотрел на Машу и увидел, что та покраснела от стыда, словно помидор. «Ого, – подумал Миша, – неужели так сильно задело?»

– Так, тишина! – строго сказала Юлия Николаевна. – Похихикали, и хватит. Шугаев! Тишина! Ты что, Шугаев, смеешься, думаешь, я не вижу, как ты на Котову постоянно смотришь? Небось пригласить ее на танцы хочешь, а сам стесняешься?

– Что?! – возмутился Шугаев под общий смех. – Я и Котова? Да ни за что в жизни! Она совершенно лишена чувства юмора!

Несмотря на то что внимание класса уже переключилось с их пары, Маша все еще сидела такой же красной, как и ее галстук. Мише неожиданно стало жалко соседку, и он испытал непреодолимое желание за нее заступиться. Или хотя бы просто поддержать. Наклонившись к ней, он тихонько сказал:

– Не обращай внимания на этих дураков, никто так на самом деле не думает.

Маша скромно ему улыбнулась и спрятала свое лицо за волосами, наклонив голову в сторону. «Неужели правда? – опять подумал Миша. – Пожалуй, лучше не буду ничего говорить, а то только сделаю еще хуже».

Перед концом урока молодая учительница с длинными рыжими волосами взглянула на часы и сообщила:

– Так, две минуты до конца. Напоминаю, что сейчас сдвоенный урок. Так что отпускаю на минутку пораньше, но чтобы со звонком уже все были в классе, сразу же продолжим, чтобы никого не пришлось дожидаться. И кстати, не забывайте приглашать друг друга на танцы, если я увижу, что восьмой класс просто стоит по углам и не танцует, то решу, что вы еще маленькие и всех сразу же выгоню обратно.

– Ну не-е-ет, Юлия Николаевна! – послышались со всех сторон жалобные стоны.

– Вот и славно, значит мы услышали друг друга. Быстро по своим делам, и жду вас всех до звонка на своих местах!

Часть класса вышла из кабинета. Миша же решил остаться, так как у него не было никаких дел. До столовой еще далеко, в туалет ему не хотелось, а по вопросам стенгазеты теперь можно было не беспокоиться. Дима и Лешка при этом вдвоем вышли из класса. «Интересно, куда они?» – подумал Миша, но ничего не спросил вслух. Решив немного восстановить силы, он уронил голову на парту и закрыл глаза. Буквально через минуту в Машу, которая все это время сидела рядом, прилетела бумажка. Миша услышал это и решил немного приоткрыть глаза. Маша нагнулась к полу, подняла бумажку и, развернув, прочитала ее. Тихо засмеявшись, она что-то показала жестами, вероятно Тане, и отвернулась. Через несколько секунд в нее вновь прилетел бумажный комок. Класс пустел, еще часть одноклассников вышла, по всей видимости, просто для того, чтобы размять ноги. Развернув записку, Маша что-то написала в нее и отправила назад.

«Наверняка о своих романтических секретах переписываются», – подумал Миша и приоткрыл глаза еще больше. Маша его не замечала, продолжая что-то показывать Тане жестами. Тяжело вздохнув, Миша вновь закрыл глаза и попытался забыться. Но через секунду он услышал Танин шепот, который доносился с соседнего ряда:

– Ну что, уже сказала своему любимому?

Мише стала неловко. Он почувствовал, что вот-вот покраснеет так же, как Маша. Ему очень не хотелось становиться свидетелем столь приватных разговоров. «Нет, ну а вдруг это просто Таня так саркастически кого-то называет?» – подумал Миша, пытаясь успокоиться. Но тут услышал такой же громкий шепот, которым Маша ответила Тане:

– Нет, на танцах скажу!

Подружки тихо засмеялись. Не выдержав напряжения и неловкости момента, Миша поднял голову и громко откашлялся. Маша аккуратно повернулась к Мише и очень мило улыбнулась. Немного растерявшись, Миша уставился прямо ей в глаза.

– Скажи, Миш, – спросила Маша шепотом, наклонившись к нему так близко, что он опять уловил аромат ее духов, – а ты так никого пока и не пригласил?

– Куда? – переспросил Миша и почувствовал, что краснеет.

– Ну как куда? – тихонько засмеявшись, пояснила Маша. – На танцы!

– А, – изображая деловитость, ответил Миша, – еще нет.

– А почему? – не унималась Маша, продолжая при этом откровенно кокетничать, отчего Миша совсем потерялся и просто начал мычать что-то нечленораздельное в ответ.

– Никифорова, – громко сказала Таня, внезапно появившись сзади и повиснув на шее у своей подруги, – пойдем-ка посплетничаем.

Подруги одновременно захихикали. Взглянув на Мишу, Таня дружелюбно улыбнулась и произнесла:

– А ты чего проснулся? Спи давай дальше, не подслушивай!

– Да я… и не… это… – начал оправдываться Миша, но подружки к этому моменту уже выскочили из кабинета.

Почувствовав себя максимально неловким и деревянным, Миша разозлился на самого себя. «Ну надо же, – подумал он, – как можно быть таким неуклюжим дурачком? И слова ответить не смог. Нет, ну они тоже молодцы. Никакой секретности, как малолетки. Это же надо такое перекрикивать прямо у меня под боком! Пусть и шепотом. Могли бы сразу выйти в коридор и там сплетничать до посинения. А в итоге сделали меня соучастником своей беседы, которую я бы даже и не стал бы никогда подслушивать. И Маша тоже осмелела, так прямо у меня такое спрашивает. Ну а, с другой стороны, что такого? Она-то явно похрабрее оказалась, чем я. Сидел и какую-то глупость морозил. Нет бы взять да как бы в шутку и спросить ею саму: “А пойдем вместе, если хочешь?” Вот бы она, конечно, обалдела от такой храбрости».

Вскоре в кабинет вернулись ученики, а вместе с ними и Маша с Таней, а потом и Дима с Лешей. Все расселись по своим местам, после чего урок истории продолжился. Миша вновь потерялся в своих переживаниях и мечтах.

Придя домой после школы, он сразу же взялся за уроки. Сделав их кое-как, он отбросил учебники в сторону и уставился на карту Васильевского острова, висевшую на стене. Сняв ее, Миша достал старые цветные карандаши и, уставившись в свои записи в блокноте, расчертил на карте линии, согласно замеченным маршрутам автобуса. Получилось, что в большинстве случаев автобус и правда выезжал откуда-то со стороны Смоленского лютеранского кладбища. Подумав немного, он также отметил и зоны, в которых были найдены рисунки. Еще немного подумав, Миша посмотрел на часы и подбежал к домашнему телефону. Набрав Танин номер, он замер в ожидании.

– Алло, – раздался женский голос в трубке.

– Здравствуйте, а Таню Ивашову можно к телефону?

– Да, конечно, сейчас.

Через несколько секунд к телефону подбежала Таня:

– Да.

– Привет, это Миша.

– Привет.

– Слушай, помнишь, ты показывала мне ту пленку? Что с ней?

– Все хорошо, завтра будут фотографии, и мы сможем их рассмотреть как следует. Ты что-то еще узнал?

– Нет. А помнишь, мы собирались сделать фотографии рисунков? У тебя вроде была еще одна пленка, готовая к употреблению?

– Да, она уже заряжена.

– Может, мы соберемся сегодня все вместе и прогуляемся? Ну, чтобы сделать фотографии тех рисунков, а заодно и совместное фото на память.

– Совместное фото – это хорошая идея. Да и про рисунки помню, что обещала. Слушай, а почему бы и нет. Я сейчас позвоню Маше, а ты позвони ребятам. Но только собираемся все вместе в нашем дворе, отказы не принимаются.

– Ладно, я перезвоню, – сказал Миша и повесил трубку.

Созвонившись со своими друзьями, Миша получил их одобрение, после чего еще раз позвонил Тане и договорился о встрече. Сообщив всем место и время встречи, Миша принялся собираться. Через полчаса он уже дожидался ребят во дворе возле бомбоубежища. Когда компания собралась в полном составе, Миша спросил:

– Ну что? Может, тогда сначала к вашим котам, потом к детскому садику, а потом к красной башне?

– Да, – согласилась Таня, – так будет удобнее, чтобы не таскаться вечером туда-сюда.

– Мы должны посматривать за временем, – вставил Лешка. – Рации я сегодня не брал, а усилитель наверняка отключен.

– Ты же вроде вообще сначала предлагал поставить его на крышу? – спросил Миша.

– Да, – кивнул Лешка, – я и сейчас рассматриваю эту идею. Но это немного рискованно: если мы спалимся, то у нас будут серьезные проблемы.

– Не серьезнее, чем автобус, – сухо добавил Миша. – Если ты не забыл, он назвал мои имя и фамилию.

– Да, не забыл, – тяжело вздохнул Леша.

– Идем, – буркнул Миша и направился к гаражам, за которым находился рисунок.

Подойдя к рисунку, ребята вновь принялись его разглядывать. Миша достал лупу из внутреннего кармана пальто и внимательно рассматривал все детали. В этот момент раздался щелчок фотоаппарата.

– Ты чего? – удивился Миша.

– Первое правило настоящей живой съемки – не предупреждать о «птичке». Не на паспорт фотографируемся, расслабься, получится очень живой и интересный снимок, как в настоящих газетах, поверь мне.

Миша довольно улыбнулся, расправил плечи и ответил:

– Ну хорошо, раз как в газетах, то я не против. Но давай все же сделаем отдельно фото, на котором не будет ничего лишнего, чтобы рисунок можно было хорошо рассмотреть?

– Конечно, – кивнула Таня.

Ребята отошли от стены, и Таня, ловко прицелившись, щелкнула фотоаппаратом.

– Готово, – сказала она, после чего хитро посмотрела на Диму: – А давай ты, дружочек-пирожочек, как самый высокий среди нас, демонстративно встанешь рядом с рисунком и будешь показывать на него пальцем?

– Я? – удивился Дима. – Но зачем?

– Так надо! – уверенно сказала Таня. – Для целостности композиции фото.

– Ну раз надо, значит надо, – ответил Дима и встал рядом с рисунком, показывая на него пальцем.

– Готово! – сказала Таня, щелкнув аппаратом. – Жаль, конечно, нет вспышки, но дневного света должно хватить.

– Уже темнеет, – заметила Маша.

– Ничего страшного, у меня есть фонарик, – вставил Лешка. – Двигаем теперь к садику?

– Пожалуй, – согласился Миша.

Ребята вышли из дворов на Пятую линию и двинулись в сторону Малого проспекта. Всю дорогу они шутили друг над другом, и от этого Мише становилось как-то теплее. «Ну и что, – думал он, – что родители мне не верят, зато у меня есть друзья, которые теперь со мной. Что бы я делал, если бы был один? Возможно, я бы уже давно стал очередной жертвой, пропажа которой оказалась бы покрыта мраком».

Перейдя дорогу и зайдя в арку, ведущую к садику, Таня сразу же побежала в сторону качелей.

– Ну начинается, – с улыбкой произнес Лешка.

– Сначала совместное фото на качелях! – крикнула Таня.

Неспешно подойдя к ней, ребята остановились возле качелей. Маша сразу же забралась на свободное место, а Таня принялась бережно раскачивать свою подругу. Миша замер возле рисунка на земле в виде игры в классики. Достав блокнот, он еще раз сверился со своей зарисовкой.

– Миша! – крикнула Таня. – Идем к нам для совместного фото.

Подойдя к ребятам, Миша встал возле Маши, сидевшей на качелях. Позади нее возвышался Дима, с другой стороны, как всегда с широкой улыбкой, расположился Лешка. Таня аккуратно отошла на несколько шагов назад и прицелилась в объектив. Раздался щелчок, после чего Таня сменила позу и щелкнула еще раз.

– Миш, – сказала Таня, осматривая свой фотоаппарат, – подойди сюда, я хочу тебя научить им пользоваться. Чтобы ты был как настоящий детектив!

– Давай, с радостью! – воскликнул Мишка и подбежал к Тане.

– Вот смотри, – начала объяснять Таня, – потянув за этот рычаг, ты сдвигаешь пленку на кадр, это все равно что перезарядить ружье. Все, что тебе теперь нужно будет сделать, это прицелиться и нажать сюда до конца, пока не услышишь щелчок. Но только прицелиться нужно хорошо, видишь, здесь внутри есть рамки.

– Ага, вижу, – сообщил Миша, глядя в объектив камеры.

– Это очертания будущего кадра, смотри не промахнись.

– Хорошо, – сказал довольный Миша и прицелился в объектив.

– Стой, я тоже хочу оказаться на фото, – сказала Таня и тут же побежала к качелям.

Заметив это, Лешка прямо перед ней прыгнул на свободные качели с криком:

– А все! А вот ни фига!

Недолго думая, Таня уселась к нему на колени и вскрикнула, едва не опрокинувшись назад. Удержав подругу, Леша схватил ее, словно дитя, боясь выпустить из рук. А Таня изо всех сил начала кривляться, и изображать из себя грудного ребенка. Дима с Машей скромно остались на своих местах, с улыбкой смотря на своих друзей. Посчитав, что это самый удачный момент, Миша нажал на курок фотоаппарата.

– Эй! – удивился Лешка. – Я же не смотрел в объектив!

– Главное, не предупреждать о «птичке», – улыбнувшись, сказал Миша.

– Все верно, Мишаня, – согласилась Таня, подбегая к нему и забирая фотоаппарат. – Быстро учишься.

– Ладно, теперь приступим к работе? – спросил Миша.

– Давай, – согласилась Таня и принялась искать удобный ракурс.

Рисунок никак не хотел помещаться в кадр целиком. Как бы ни прицеливалась Таня, одна часть его всегда оставалась под углом. Провозившись так около часа, ребята наконец поймали нужный ракурс и решили еще немного передохнуть на качелях. В шутках и забавах они не заметили, как на город опустился мрак. Взглянув тревожно на часы, Миша глубоко вздохнул.

– Не забивай голову, – сказал Лешка, – я слежу за временем, еще далеко.

– Слушайте, а может, ну его к лешему? Уже темно, и мы не обязаны делать все фотографии именно сейчас, может, сделаем оставшиеся в другой день?

– А чем предлагаешь заняться? – спросил Дима. – Я бы не хотел куда-то далеко уходить. Сегодня мы явно не в полной боевой готовности.

– А помните, я обещала вас сводить в пышечную? За то, что вы помогли мне купить «Зенит».

– Так-так, – с улыбкой произнес Лешка, – у кого-то завелись деньги?

– Лучше пусть заводятся деньги, чем вши, – ответила Таня, усмехнувшись, – не так ли? Пойдемте! Я знаю одну отличную пышечную на Третьей линии, возле Среднего.

– А что? Я бы не отказался, – сказал Миша, – я только пару раз был в пышечной с родителями, и все.

– Тем более, – зазывала друзей Таня, – я же должна как-то вас отблагодарить.

– Хорошо, – согласился Дима. – Почему бы и правда не попить кофе с пышками?

Выдвинувшись из дворов в сторону пышечной, ребята перешли дорогу. Миша тревожно взглянул на исправно работающие светофоры, а потом на свои часы. «Еще есть время, – подумал он, – в конце концов, это слишком хороший вечер, чтобы вот так вот быстро его завершать». Он и правда очень хотел отведать горячего кофе с пышками в компании друзей. Без девчонок они никогда туда не ходили и по большей части все время проводили во дворах.

«Какой все же приятный вечер!» – отметил про себя Миша. Никогда ранее он не чувствовал себя таким счастливым. Даже когда занял первое место в своем кружке за собранный им парусный фрегат. На улице горели ночные огни. Легкий прохладный ветерок дул с набережной, а шпиль готического собора на Среднем проспекте торчал из-за крыш старых домов, устремляясь в пасмурное небо Ленинграда. Добравшись до пышечной, ребята зашли внутрь. Небольшое помещение с теплым ламповым светом было полностью свободным. Сделав заказ у стойки, друзья забрали кружки с горячим кофе и жирные пышки на блюдцах, богато усыпанные сахарной пудрой. Усевшись за столиком возле окна, они принялись поедать воздушные сладкие пышки, которые практически таяли во рту.

Миша вдыхал аромат горячего кофе и умиротворенно смотрел в окно. Иногда он тайком поглядывал на Машу, которая смеялась, рассказывая о своей музыкальной школе. «И все же у нее очень красивая улыбка», – подумал Миша. Как хорошо, что теперь у него будут фотографии с рисунками, на которых запечатлено, как она улыбается.

– Главное, не забудьте, – попросила Маша, – в этот четверг вы все вместе идете ко мне на концерт.

– А ты оставишь адрес? – спросил Леша.

– Таня знает, она вас отведет, – ответила Маша и улыбнулась. – Ко мне еще никогда на концерт не ходила такая большая компания друзей. Они все просто обзавидуются.

– Ты будешь играть на пианино, я правильно помню? – решил уточнить Дима.

– На фортепиано, – смутившись, ответила Маша. – А тебе нравится фортепиано?

– Честно говоря, я не знаю, – ответил Дима, – но после концерта смогу ответить на твой вопрос точно.

– Ты и правда немного загадочный, – еще больше смутившись, сказала Маша. – Нет, правда, это даже Миша заметил, а он тебя хорошо знает.

Миша поперхнулся и вопросительно поднял брови, уставившись на Машу. Та ответила ему весьма искренней улыбкой и, тихонько хихикнув и бросил на него игривый взгляд, продолжила:

– Однажды он рассказывал мне, что может подмечать за людьми различные детали, по которым может даже угадать, что у человека на уме, но к Диме это не относится, потому что с него очень трудно считать какие-либо знаки.

– Это правда, – согласился Миша, запихивая пышку в рот.

– Ну… – смутившись, ответил Дима. – Я не специально. Просто так само как-то выходит.

Разговорившись, ребята стали вспоминать смешные истории из своего детства и случаи, которые происходили с ними в младших классах. Мягкий свет лампы в небольшом уютном помещении дарил им немного тепла, а горячий кофе согревал руки и души. За окном изредка проезжали автомобили. Выйдя на улицу, ребята заметили неожиданно подкравшийся холод.

– Скоро зима, – грустно заметила Таня, – не люблю зиму.

– А я вот соскучилась по снегу, – добавила Маша и опять засмеялась.

«Забавно, – подумал Миша, – какая она разговорчивая. Обычно она больше молчит. Видимо, этот удивительный вечер ей тоже очень нравился. Наверное, он понравился всем». Глубоко вдохнув холодный воздух полной грудью, Миша улыбнулся. Взглянув на шпиль готического собора, он повернулся к друзьям:

– Ну что? Теперь идем провожать девчонок?

– Идем, – согласился Дима, – пойдем через Средний? Кажется, здесь нет проходного двора.

– Давайте через Средний, – согласилась Маша, – заодно еще немного прогуляемся. Что-то совсем не хочется домой.

Развернувшись в сторону Среднего проспекта, Миша остановился. В двухстах метрах от них, не издавая не единого звука, на линию сворачивал огромный угловатый силуэт незнакомого транспорта. Сердце Миши сжалось. Ребята все еще смеялись позади, весело подшучивая друг над другом. Миша, не оглядываясь, схватил Диму за руку.

– Что? – удивленно спросил Дима.

Миша молчал, не в силах сказать ни слова. Силуэт все так же беззвучно поворачивал на линию. Окончив свой медленный маневр, транспорт остановился. В следующую секунду зажглись две яркие фары, висевшие по краям длинного капота на носу.

– Бежим! – закричал Миша.

Девчонки завизжали. В ту же секунду раздался до дрожи знакомый рев мотора.

– Быстрее! – сказал Миша и сорвался с места в сторону Малого проспекта, хватая на ходу друзей за рукава.

Компания изо всех сил рванула за ним. Какое-то время позади бегущих ребят царила тишина. Но уже через несколько секунд послышался нарастающий шум двигателя. Без устали завывая, словно самолет, автобус начал набирать скорость.

– Арка, там есть арка! – крикнул Миша на ходу.

Удар. Скрежет металла и свист шин. Миша оглянулся. Автобус ворвался на тротуар и вновь зарычал.

– Скорее! – закричал Миша и со всех ног побежал вперед. Увидев нужную арку, он поднажал и первым залетев под каменный свод, ударившись о стенку. Следом заскочили его друзья. Пробежав мимо него, они тоже остановились.

– Чего ты встал? – закричал Лешка.

Нарастающий гул мотора резко превратился в оглушительный шум, и у Миши на глазах огромный старый автобус резко развернулся перед аркой, запрокинувшись на бок и ударившись об одно из деревьев, высаженных на обочине тротуарной зоны. Яркие белые фары, словно два солнца, ослепили Мишу. Мотор автобуса вновь заревел. Не теряя больше не секунды, Миша сорвался вслед за друзьями в глубину арки. Сердце бешено колотилось, а в горле застрял ком. Вбежав во двор, мальчик вновь остановился. Ребята обогнули старое бомбоубежище, на котором Миша нередко играл в детстве. Входы в само убежище были давно заварены, а на его вершине красовалась небольшая детская площадка, выложенная из красного кирпича в виде крепости. Из глубины арки раздался гул мотора.

– Сюда! – закричал Миша, взбираясь на бомбоубежище. – Сюда, быстрее!

– Ты спятил?! – воскликнул Лешка, остановившись в десяти метрах от старой постройки вместе с остальными.

– Красный замок! – закричал Миша, взобравшись на одну из стен крепости. – Это красный замок!

В эту секунду из арки вылетел автобус, оглушив старый двор своим ревом. Не раздумывая больше не секунды, Леша рванул к крепости, потянув за собой Таню. Следом за ними побежали и Дима с Машей. Взобравшись на бомбоубежище, они присели за одной из невысоких башенок, построенных для детей. Миша перескочил со старой, местами обвалившейся кирпичной стены на башню, словно революционер с картинки, и закричал из-за всех сил:

– Он не может! Рисунки не врали!

Ребята аккуратно выглянули из-за башни. Старинный автобус черного цвета стоял внизу перед бомбоубежищем с детской крепостью и бессильно рычал, смачно кряхтя коробкой передач.

– Выкуси, падла! – еще громче заорал Миша, демонстрируя автобусу кукиш. – Слушайте, люди, мои ночные крики! В вашем дворе черный автобус, и он действительно существует! Но он не всесилен!

Леша с Димой удивленно посмотрели на своего друга.

– Миш, Миша, тише, пожалуйста, – тихо взвыла Таня, спрятавшись обратно за стенку, не в силах смотреть на кошмар, появившийся из глубин ленинградских ночей.

Не справившись с взявшимся неизвестно откуда чувством бесстрашия, Миша спрыгнул, схватил пустую пивную бутылку, лежавшую неподалеку, и, запрыгнув обратно на стену, изо всех сил запустил ее в автобус. Бутылка, угодившая в боковое стекло кабины, со звоном разбила его вдребезги. Двигатель выключился. Фары погасли. Мише вдруг вновь стало страшно. Он внимательно вглядывался в темный салон автобуса, пытаясь разглядеть хотя бы что-то. Но внутри салона царила кромешная тьма, словно в черной дыре, не пропускавшей ни единого отблеска света. Даже на месте разбитого окна не было видно буквально ни одной черты или линии. Только мрак. Автобус медленно и без звука покатился назад к арке. Миша тут же спустился, спрятавшись за стеной рядом с Таней. Леха с широко открытыми глазами уставился на своего друга:

– Да ты просто псих! Ты знаешь об этом?

– Кажется, он отступил, – слегка взволнованным голосом сообщил Дима, – но это явно ненадолго.

– Я знаю… я знаю, – испуганно сказал Миша. – Мне кажется, это было лишним, теперь я его только еще больше разозлил.

Лешка громко засмеялся, уставившись на Мишу:

– Да ты ему кабину разбил, сумасшедший. Иногда я тебя просто не узнаю.

– Валим отсюда, – сказал Дима, – мне не нравится эта тишина. Выбегаем в парк на Четвертой линии, а там разделяемся. Миша – в свой двор, а мы – налево, во двор к девчонкам, потом уже к себе домой. Через тридцать минут контрольный созвон по телефону. Готовы?

– Да, – тихо ответила Маша.

– Тогда побежали! – скомандовал Дима.

Сорвавшись с места, ребята перелезли через кирпичную стену замка и ринулись к небольшому парку возле соседнего здания. Пробежав через него, ребята коротко попрощались с Мишей и устремились в разные стороны. Свернув на Малом проспекте, Миша направился к своей арке. Добежав до места, он остановился и осмотрелся. Светофоры на перекрестках все еще мигали красным огнем. На улице никого не было. Немного успокоившись, Миша отправился к своей парадной, чтобы спрятаться в родной комнате и забыться во сне.