Дома, после того как Миша наконец-то разобрался со всеми домашними заданиями и долгами по школе, он вновь решил вернуться к своим размышлениям о терзавших его проблемах. О сигналах, о рисунках, об автобусе, который он видел, и о том, стоит ли дожидаться признания от Маши или стоит сделать первый шаг и пригласить ее на танцы. Выйдя в коридор, который встретил его мягким поскрипыванием половиц, Миша двинулся в сторону кухни, чтобы поставить чайник. Дожидаясь, пока чайник закипит на плите, Миша вдруг решил помыться пораньше, пока родителей нет дома. К тому же, пока его никто не торопил к ужину, можно было залезть в горячую ванную с горячим чаем и часик просто побалдеть, отдавшись блаженной неге и ни о чем не думая. От одной только мысли об этом у Миши резко приподнялось настроение и пробежали мурашки по спине. Довольный своей идеей, он тут же побежал в ванную, воткнул сливную пробку и включил воду. Вернувшись на кухню, он налил себе чай, сделал бутерброд со сгущенным молоком и отнес все это в ванную, расположив на одной из свободных полочек, предназначенных для средств гигиены. Сбегав быстренько к себе в комнату за полотенцем и чистым бельем, Миша тут же вернулся обратно, разделся, взял бутерброд с чаем и залез в ванну с горячей водой.

Ванная комната, в которой он расположился, была маленькой, но весьма уютной. Настоящая капсула тепла, в которой Миша всегда чувствовал себя более защищенным, чем в своей комнате. Белый кафель, который добавлял еще больше света, чистая блестящая раковина и аккуратные полочки с принадлежностями, расположенные в углах комнаты. Покончив с бутербродом и чаем, Миша вернул кружку на одну из полочек и вновь провалился в горячее небытие. Пар, заполнивший ванную комнату и покрывший своей пеленой зеркала, лишь еще больше отрывал Мишу от реальности, погружая его в глубины дремоты. Из прихожей доносился звук тикающих часов, а на кухне раздавалось редкое потрескивание остывающего чайника.

«А что, если я ошибся? – подумал Миша. – Что, если я неправильно считал знаки? Что, если никаких знаков и вовсе не было?» Миша поймал себя на мысли, что думать об обратном ему намного приятнее. Наверное, все откроется на танцах в субботу. Даже если она так и не позовет его, он обязательно пригласит ее на танец сам. А почему бы и нет? Умыв лицо уже теплой водой, Миша откинулся назад и принялся разглядывал стаканчики с зубными щетками. Представляя, как он впервые будет танцевать в полумраке под музыку, Миша вдруг обнаружил, как в глубине души зашевелились какие-то нежные и незнакомые ему ранее чувства. «Какая глупость, – сказал он себе, – эти размышления только усугубляют ситуацию». Когда его мысли были заняты всякими романтическими приключениями, Миша ловил себя на том, что может часами проводить время в туманных грезах. Скинув остатки нежной дремоты, он еще раз умыл лицо, открыл слив в ванной и поднялся, чтобы помыться. Уже полчаса спустя, вытираясь полотенцем, Миша прогуливался по своей комнате. Внимательно разглядывая карту Васильевского острова на стене и задумываясь о рисунках, которые он видел во дворах. Завтра он целый день посвятит этому вопросу. Обязательно. От размышлений его оторвал звонок телефона, раздавшийся из коридора. Немного удивленный, Миша накинул домашнюю одежду и вышел в коридор. Сняв трубку, он неуверенно ответил:

– Слушаю.

– Здравствуйте, а можно Мишу Разумова к телефону? – спросила Маша, голос которой он узнал сразу же. В груди опять заныло какое-то неприятное, но до жути манящее волнение.

– Привет, Маш, это я, – ответил Миша максимально отстраненно и безразлично, старательно подавляя волнение в голосе.

– Я тебя не отвлекаю?

– Нет, что ты, я уже закончил делами с делами и как раз… ничего не делал.

– Хорошо, я хотела с тобой немного поболтать об этом всем, если ты не против, конечно.

– Об это всем? – переспросил Миша, и его волнение усилилось.

– Ну да. Знаешь, о том, что сейчас происходит. У нас.

– У нас? – опять переспросил Миша, и его голос немного задрожал.

– Ну да. Все эти… приключения с автобусом, если так можно выразиться, тебе не кажется, что это может быть очень опасным?

– А… ты об этом.

– Да, а ты о чем подумал?

– Да ни о чем, просто немного потерялся. Как раз размышлял об опасности всего этого мероприятия… Ты знаешь, это ведь и правда может быть очень опасным. Но у нас есть огромный козырь в рукаве.

– Какой?

– Наш инженер-волшебник, который поможет нам узнать об автобусе до его внезапного появления на улице перед нами.

– Ну да, это правда. И все же я думаю, может, нам стоило бы кому-нибудь сообщить об этом всем?

– Я бы с радостью, но ты же слышала, они не поверят ни за что в жизни. Я и сам иногда сомневаюсь и задумываюсь: а не сошел ли я с ума часом?

– А ты правда его видел?

– Да, – тихо ответил Миша и как-то обиженно спросил: – Ты мне не веришь? Скажи, я не обижусь, я прекрасно тебя понимаю.

– Нет, я тебе верю, Миш. Но это так странно, просто мистика какая-то.

– Согласен. Именно поэтому я хочу сначала его сфотографировать. Сфотографировать его и эти рисунки, поймать с поличным и уже потом попробовать обратиться в милицию.

– А если они и тогда не поверят?

– Я не знаю, будем думать. Наверное, будет иметь смысл рассказать об этом другим людям, чтобы они знали.

– Наверное, – тихо ответила Маша. – Послушай, я еще хотела кое о чем тебя спросить, но только ты должен пообещать, что это останется между нами, хорошо?

– О чем? – Сердце Мише вновь сжалось.

– Сначала пообещай, что никому не скажешь!

– Хорошо, обещаю, что никогда и никому до конца своей жизни не расскажу об этом диалоге.

– Хорошо! – Маша засмеялась. – Слушай, я хотела тебя спросить кое о чем. Ты помнишь, что в следующую субботу в актовом зале будут танцы?

– Да, конечно, – взволнованно ответил Миша, уже не пытаясь скрыть тревоги в голосе.

– Ты только не подумай ничего такого, но я хотела спросить, а ты уже кого-нибудь пригласил?

– Я? Нет, еще нет.

– А ты уже знаешь, кого хочешь пригласить?

– Нет, если честно, я еще об этом не думал, но обязательно подумаю. Завтра. Люблю много размышлять на выходных.

– Ясно, – сказала Маша, и Миша буквально почувствовал, как она улыбается, – а что насчет Леши?

– Нет, если честно, я не знаю точно, но думаю, что он тоже никого пока не пригласил.

– Мне кажется, – таинственно сказала Маша, – он просто обязан пригласить Таню.

– Почему ты так думаешь?

– Я думаю, что она будет не против. Можешь так по секрету ему и рассказать. Если, конечно, он не пригласил кого-то еще.

– Нет, не думаю, – усмехнулся Миша. – Ты его знаешь, транзисторы и радиолампы его волнуют куда больше, чем танцы.

– Да, – засмеялась Маша, – ну ты все же ему скажи, намекни. Я думаю, что они прекрасно бы смотрелись вместе на танцах.

– Не обещаю, но я попробую, если разговор об этом зайдет, конечно.

– А разговор о танцах уже заходил?

– Нет, точно нет. При мне такого не было.

– А может, они с Димой говорили об этом без тебя?

– Сомневаюсь… С чего бы это? – обиженно спросил Миша.

– Я просто так спросила, – ответила Маша и, сделав небольшую паузу, продолжила: – Кстати, раз уж вспомнили про Диму, а что насчет него?

– Что?

– Он еще тоже никого не приглашал?

– Нет, хотя… – Миша призадумался. – Не знаю, он иногда может удивлять.

– Чем?

– Ну не знаю, просто иногда он удивляет, вот и все. Но я думаю, что он тоже никого не приглашал.

– А может, ему кто-то нравится в нашем классе и он это просто скрывает?

– Возможно, – призадумался Миша. – Вообще, Дима мне кажется довольно-таки сложным и непрозрачным человеком. Наверное, потому что он никогда не выражает своих эмоций. Бывает очень трудно понять, что у него на душе и что он думает на самом деле.

– А ты и правда очень наблюдательный. Я это тоже замечала.

Миша расплылся в улыбке и почувствовал невероятный прилив сил. Взяв телефон в руки, он опять затащил его к себе в комнату и, устроившись на полу, продолжил:

– Да, ты знаешь, обычно я могу подметить за людьми что-то.

– Что?

– Ну, какие-то реакции, нравится ли им то, о чем они говорят или нет, врут они или что-то скрывают. Или, например, если они в кого-то тайно влюблены. – Миша сделал паузу. – Иногда такое бывает заметно.

– И ты это можешь подметить за каждым человеком?

– Нет, не за каждым. Я думаю, у меня еще просто недостаточно опыта. Но я довольно часто замечаю подобные вещи.

– Да? – как-то игриво спросила Маша. – А что ты замечаешь за мной, например?

– Ну… ты мне кажешься такой же непростой персоной, как и наш Димка. Однако иногда мне все же удается заметить за тобой весьма странные детали.

– Это какие, например?

– Нет, не скажу, – ответил Миша и улыбнулся, оперевшись о стенку в комнате.

– Давай говори уже, – взволнованно засмеявшись, проговорила Маша.

– Ну, иногда – лишь иногда – мне почему-то кажется, что ты пребываешь в каких-то романтических грезах.

– И что это значит?

– Я и сам не знаю, просто такое странное ощущение. А еще мне иногда кажется, что ты что-то скрываешь. Какую-то тайну.

– Очень интересно, товарищ детектив, – игриво ответила Маша. – Наверное, у всех есть свои секреты, разве нет?

– Думаю, что нет. В конце концов, мы же не живем при дворе Екатерины Великой.

– Это ты верно подметил, – засмеявшись, ответила Маша. – Что ж, ты и правда весьма необычный. Надеюсь, ты никому не разболтаешь о нашем разговоре?

– Я пообещал!

– Хорошо. Мне было приятно пообщаться с тобой.

– Ты уже уходишь?

– Да, – грустно ответила Маша, – мне нужно готовиться к музыкальной школе.

– Что ж, ладно, тогда до понедельника!

– Пока, – ответила Маша и повесила трубку.

Прижимая телефонную трубку к уху и вслушиваясь в короткие гудки на той стороне, Миша боролся с волнением, внезапно нахлынувшим на него. «Она сама позвонила, – подумал он, – сама начала спрашивать о танцах и о том, приглашал ли я кого-то. Должно быть, о Леше и о Диме она спрашивала для маскировки. Если бы она спрашивала об этом лишь меня, то это выглядело бы уж слишком откровенно и прозрачно. – Миша продолжал вслушиваться в короткие гудки с легкой улыбкой на лице. – А еще она сказала, что я и правда необычный. “Ты и правда необычный”. “Ты и правда…” Значит, она уже с кем-то обсуждала это. Иначе бы сказала просто: “Ты необычный”. Разумеется, она говорила с Таней. С кем еще? Теперь становится особенно ясно, почему они так неожиданно решили сблизиться и даже согласились с нами поиграть, приняв роли шпионов с рацией».

Повесив трубку, Миша поднялся, чтобы отнести телефон на место. Все еще полыхающее внутри волнение не давало юноше покоя, заставляя его ходить по комнате в размышлениях о состоявшемся телефонном разговоре. Через некоторое время в квартиру вернулись родители. Уставший отец сразу же устроился напротив телевизора в родительской комнате, а мать, тяжело вздохнув, отправилась на кухню. Миша старался не выходить без нужды из комнаты, чтобы не напомнить родителям о необходимости серьезно с ним поговорить. Но его опасения так и не сбылись. Даже за ужином родители ни о чем его не стали расспрашивать, а лишь сухо обмолвились несколькими незначительными фразами о погоде и вопросами об успехах в школе. В ответ Миша соврал им, что в школе все хорошо и ничего необычного там не происходило. После он спокойно удалился в свою комнату и, плюхнувшись на кровать, опять предался грезам и романтическим фантазиям. Довольно быстро он погрузился в сон, но уже через некоторое время его разбудил звонок. Едва его услышав, он тут же подскочил к телефону, даже не взглянув на часы.

– Алло, – сонным голосом произнес Миша.

– Привет, Миша, это опять я, – сказала Маша, тихонько хихикнув. – Ничего, что я так поздно?

– Нет, конечно, ничего, – ответил Миша, постепенно отходя от сна.

– Ты знаешь, кое-что случилось.

– Что?

– Я и сама не знаю. Но знаю, что случилось что-то очень важное. Во всем городе зажгли огни, ты видел?

– Какие огни?

– Сигнальные. Это огни тревоги. Мы с мамой взяли паспорта, одеяла, воду и спрятались в ванной.

– Ты что, звонишь из ванной?

– Да, Миша, послушай, это не самое важное…

– Подожди, а почему именно ты предупреждаешь меня об этом? Почему мне не позвонили ни Лешка, ни Димка?

– Леша занят, но это не главное, пойми, я что-то чувствую…

– Что?

– Я чувствую, что я в опасности. Скажи, если я тебя попрошу о помощи, ты сможешь мне помочь?

– Да, конечно, но чем я могу помочь тебе? – все еще растерянно и не понимая о чем речь, произнес Миша.

– Мне кажется, мне угрожает опасность. Ты бы смог меня спасти?

– Я?

– Да, Миш, ты бы смог меня спасти, если бы я тебя попросила?

– Да, конечно, – твердо ответил Миша. – Я смогу тебя спасти даже прямо сейчас, если в этом будет необходимость.

– Это хорошо, – немного успокоившись, ответила Маша. – Мне кажется, ты единственный, кого я могу об этом попросить, потому что никто другой с этим не справится.

– Не волнуйся. Я смогу защитить тебя.

– Хорошо, тогда я спокойна.

В телефонной трубке раздались короткие гудки. «Как так? – подумал Миша. – Она наверняка случайно сбросила разговор. Должно быть, просто задела рычаг сброса». Повесив трубку, он стал ждать. Не прошло и минуты, как телефон вновь зазвонил. Миша тут же схватил трубку. В телефоне раздался знакомый неприятный голос:

– Малый проспект, дом двенадцать. Пионер Разумов Миша.

Миша тут же бросил трубку и попятился назад. По спине пробежал холод. Не может этого быть. Это еще что за новость? Миша кинулся к окну в своей комнате. Отодвинув край занавески, он аккуратно выглянул во двор. В ночной темноте двора были видны две яркие фары и угловатый корпус автобуса.

– Да не может такого быть, – в голос проговорил Миша, отпрыгнув от окна. – Ну не может!

Двор-колодец тут же оглушило моторным ревом. Задыхаясь от волнения, Миша опять подскочил к окну и отдернул занавеску. Моторный рев усилился, после чего раздался свист шин, и автобус со всей силы ударился в дверь, ведущую в Мишин подъезд. Не веря своим глазам, Миша высунулся в окно еще больше. Свист шин – и опять оглушительный удар, после которого обломки деревянных дверей разлетелись по небольшому двору. Мотор автобуса снова зарычал, а шины взвыли так, словно автобус пытался проникнуть в парадную.

– Что за псих? – вслух выкрикнул напуганный Миша.

В этот момент раздался треск, и автобус скрылся из вида. Схватившись за голову, Миша прокричал уже срывающимся от испуга голосом:

– Ну не может такого быть!

Кинувшись к входной двери в одних трусах, Миша открыл дверь и выглянул на лестничную площадку. С лестницы раздавался оглушительный рев мотора.

– Да такого не бывает! – закричал Миша, заливаясь слезами.

Сделав несколько шагов вперед, он вышел на лестничную площадку и аккуратно заглянул между перил на нижний этаж. Длинный нос автобуса с треском и шумом протискивался между стен, медленно продвигаясь по ступеням. Миша тут же забежал в квартиру и закрыл дверь. Кинувшись к своим родителям в комнату, он тут же принялся их будить со слезами на глазах:

– Проснитесь, ну проснитесь! Сейчас же! – кричал Миша, дергая мать за плечи.

– Ну что ты кричишь? – ответила мать полусонными голосом, не открывая глаз.

– Ты издеваешься? Автобус! Он едет прямо сюда! Вставайте, он же меня убьет!

– Что ты опять выдумываешь? – вскрикнул отец, отворачиваясь к стене. – Дай нам поспать, я и так устал пахать на заводе!

– Он здесь! – продолжал захлебываться слезами Миша. – Вы слышите?

Из коридора квартиры раздался громкий шум. Удар, звон, скрип и оглушительный рев мотора.

– Вставайте! – заорал Миша. – Он уже здесь, вы что, не слышите?!

– Дай мне поспать, Миша, – ответила мать и провалилась в сон, несмотря на то, что Миша продолжал ее трясти изо всех сил.

– Что ты орешь как резаный? – недовольно ответил отец. – Это, наверное, из школы автобус прислали, вас на экскурсию повезут. Дай нам поспать спокойно.

Миша снова закричал, а потом проснулся. Жадно глотая воздух, он вскочил с кровати. В комнате горел свет, а на Мише была домашняя одежда. Все еще не доверяя своим глазам, мальчик упал на пол на четвереньки и громко выдохнул, словно его только что вытащили из реки. Просидев в такой позе некоторое время, он наконец восстановил дыхание, а потом повалился навзничь на пол.

– Ну и дрянь… – едва слышно сказал он, лежа в позе морской звезды.

Еще через несколько минут Миша встал, разделся, а затем погасил свет в комнате. Немного подумав, он подошел к окну и выглянул во двор. Во дворе царили полный мрак и тишина. Подойдя к письменному столу, мальчик включил настольную лампу и только после этого забрался под одеяло. Переживания после ночного кошмара достаточно быстро оставили его полусонный разум, и Миша вновь провалился в объятия Морфея.