Проснувшись утром, как обычно, от звука будильника, Миша поднялся и сел на кровать. Уставившись в точку на стене, он сидел и смотрел, пока окончательно не проснулся от мерзкого дребезжания будильника, которое уже эхом прокатывалось в голове. Выключив будильник, Миша направился в ванную и, умывшись, традиционно сунул руку под горячую воду. «Ну и денек вчера выдался, – думал он, – сначала нос разбили, а потом еще и автобус попытался убить. А сегодня вечером предстоит еще и разговор с родителями, которые слушают все, что я им говорю, а потом делят на ноль. С другой стороны, мало кто из восьмиклассников может похвастаться, что его пытался убить черный автобус и у него ничего не вышло. – От этой мысли Мише стало особенно хорошо, и он улыбнулся. – Нет, ну правда, – продолжил он про себя, – есть чем гордиться. Еще и разгадал большую часть загадок, связанную с ним».

Позавтракав, Миша собрался и вышел на улицу. День был на удивление более теплым, чем обычно. Дойдя до школы в относительно терпимом настроении, он переоделся и, обрадовавшись тому, что в субботу на своих местах отсутствуют дежурные, быстренько прошмыгнул по лестнице в кабинет. Зайдя внутрь, он сразу же увидел всех своих друзей, собравшихся в небольшую кучку возле Таниной парты. Заметив, что друзья молча и внимательно смотрят на него, он закатил глаза, небрежно кинул портфель на свое место и подошел к ним:

– Нет, я не сумасшедший и мне это не показалось.

– Привет, – спокойно произнес Дима. – Значит, это не розыгрыш?

– Меня чуть не убили! – произнес Миша шепотом, чтобы остальные одноклассники не услышали. – Какой еще розыгрыш?!

– А как он выглядит? – так же тихонечко спросила Таня.

– Какой-то старый автобус, очень старый, довоенный, вытянутый, по бокам от носа торчат фары, корпус как у кареты. Прямо какой-то гроб на колесиках. На кабине видна табличка с номером тридцать семь.

– Почему тридцать семь? – спросил Лешка.

– А я откуда знаю? – все так же шепотом ответил Миша. – Он явно связан с этим числом, на башне оно тоже было.

– Это какая-то мистика прямо, – возмутился Леша.

– Ты мне веришь? – спросил Миша.

– Верю, – громко выдохнув, ответил Леша, – но я не понимаю, это правда как-то не рационально. Даже если это какие-то бандиты, зачем им число тридцать семь? Зачем они нападают на совершенно случайных людей? Они же даже их не грабят!

– Я не знаю, – ответил Миша, – я сам ничего не понимаю. Но теперь я могу с уверенностью сказать, что это не выдумки, автобус точно существует!

– А кто был за рулем, ты видел водителя? – спросил Дима.

– Нет… – растерянно ответил Миша. – Я не успел разглядеть. Я чуть в штаны не наложил, он ведь прямо на меня помчался! Я даже упал сначала, а потом просто бежал не оглядываясь.

– Он действительно ехал прямо за тобой? Может, просто мимо? – все еще допытывался Лешка.

– Он заехал на тротуар, и когда я успел забежать в арку, он был уже в паре метров от меня! – взволнованно объяснил Миша. – Я сразу же побежал к дому, а он затормозил. Я слышал визг его тормозов. Понимаешь, он не просто ехал за мной, он мчался с такой бешеной скоростью! Сорвался с места словно пес, увидевший кошку!

– Ужас, – тихо проговорила Маша с испуганным лицом. – Я тебе верю.

– Спасибо, – немного успокоившись, ответил Миша, – а вот мои родители мне не верят! Я весь вечер пытался им объяснить, но они посчитали, что я просто пьян. Сегодня мне еще предстоит с ними разговор.

– Послушай, – начал Дима, – я бы на твоем месте не рассказывал об этом. Понимаю, это тяжело, но и им тяжело в это поверить, поставь себя на их место.

– Да я понимаю, – грустно вздохнув, ответил Миша.

– Скажи им, что это был просто какой-то автобус, который тебя чуть не сбил, – продолжил Дима, – иначе, глядишь, и в психушку отправят.

Миша удивленно посмотрел на Диму, который все так же холодно и без эмоций продолжил:

– Я серьезно. Если этот автобус и правда существует, а люди вокруг оставляют о нем иносказательные заметки во дворах и при этом нет ни одного прямого упоминания о нем, – это неспроста. Возможно, им тоже никто не верил.

– А возможно, – испуганно добавила Таня, – он и правда охотится за теми, кто слишком много знает.

– Да как он может об этом узнать? – возмутился Леша. – Нет, правда, ты хоть представляешь, насколько большая развернутая сесть шпионов и доносчиков для этого потребуется?

– Нет, но ведь именно об этом и говорил тот парнишка, что пропал?

– С одной стороны, я вам верю. Я не могу допустить, что Миша это все нафантазировал, – начал эмоционально объяснять Лешка, – но с другой стороны, это просто какой-то бред, ну вот честно!

Дверь распахнулась, и перед классом возник Шугаев. На этот раз класс встречал его преждевременными овациями и даже свистом.

– Давай, Шуга! – закричал Ваня Наумов. – Трави!

Шугаев поклонился, откашлялся и начал рассказывать анекдот:

– Попали как-то немец, русский и американец на необитаемый остров. Сидят, значит, там неделю, две, месяц, уже и обустроились, и рыбу научились ловить, но по дому тоскуют неимоверно, а их все не спасают. И вот находят они, значит, как-то утром на берегу бутылку. Открывают – а там джинн. «Спасибо, – говорит джинн, – освободили вы меня, а значит, я исполню три ваших желания, но три на всех, по одному желанию на каждого». Ну мужики согласились. Первым загадал немец. «Хочу, – говорит, – прямо сейчас оказаться дома». Раз – и исчез немец. «Вот это да!» – закричали мужики. Вторым, значит, загадал американец. «Хочу, – говорит, – прямо сейчас оказаться дома с миллионом долларов на руках!» Раз – и американец пропал. Остался только русский. Покумекал наш и понял, что сильно сдружился с мужиками, а дома его жена ждет нелюбимая, ну он и говорит джинну: «Значит так, я придумал, давай сюда ящик водки и этих двоих обратно!»

Класс опять дружно засмеялся. Лешка вяло фыркнул, выжав из себя скудную улыбку. А Дима, не дрогнув ни единой мышцей лица, повернулся опять к Мише:

– И что ты думаешь делать? Может, бросить это все, пока не поздно?

– Ну уж нет, – ответил все еще немного взволнованный Миша. – Для начала я вам его покажу. А уже потом мы все вместе решим, как нам поступить.

– Что-то я как-то не горю желанием его увидеть, – уныло проговорила Таня, состроив разочарованную гримасу.

Дверь в кабинет опять открылась, и в класс зашла учительница математики. Все тут же встали возле своих мест. Усевшись за стол, педагог довольно растерянно посмотрела куда-то в пустоту и лишь после продолжительной паузы вздохнула и сказала:

– Ладно, потом. Приступаем к уроку. Класс, садитесь.

Все сели на места, и началась повседневная проверка присутствующих. После учительница сразу же приступила к новому материалу. Мишина способность сосредотачиваться снова покинула его из-за сидящей рядом Маши. Его сознание улавливало то запахи, то ее движения, по которым он пытался угадать ее настроение, то что-нибудь еще, но только не слова педагога. Еще через несколько минут в дверь постучали, после чего, в проеме появился старшеклассник:

– Здравствуйте, а можно мне снять Мишу Разумова? Это для стенгазеты.

– Ладно, – опять тяжело вздохнув, ответила учительница, – забирай.

Миша тут же схватил рюкзак с вещами и выскочил за дверь.

– Здорово, Мишань, – сказал, протянув руку, старшеклассник.

– Привет, Андрей, – ответил Миша, пожав руку.

– Идем на второй этаж, сегодня нам выделили двадцать шестой кабинет, поработаем в тишине и покое.

– Идем, – согласился Миша.

Когда Миша зашел в кабинет, там его уже ждала редакция школьной газеты, возглавлял которую как раз Андрей из десятого «А». Внутри царил творческий беспорядок. На одной из парт стояли баночки с гуашью, стопка ватманов, кисточки и вырезки из «Пионерской правды». Андрей, засунув карандаш за ухо, встал у окна с серьезным видом, наблюдая за работой остальных.

– Миша, – обратился к юноше Андрей, не отрывая глаз от пятиклашек, работающих ножницами, – твоя статья уже готова?

– Нет, но я собрал просто море материала.

– Хорошо, тогда садись и быстренько излагай его на листке бумаги. Я проверю, потом его перепишут хорошим почерком, и мы его вклеим в газету. Сегодня к проверке комсомольцев все нужно сдать.

– А что сегодня клеим? – спросил Миша, не зная, как лучше начать разговор о собранном материале.

– Сентябрьский номер, – ответил Андрей. – Тема – «Наш труд и наша дружба». Вот посмотри: у нас две колонки о субботнике, заметка про слет отличников и статья восьмиклассницы про новую библиотеку.

Миша взял в руки вырезки из газеты, внимательно рассматривая их. Некоторые из них были дополнительно раскрашены карандашами и гуашью.

– А это что? – спросил он, вытаскивая одну из таких страничек, разрисованную цветными карандашами.

– Это Люда из седьмого прислала, – усмехнулся Андрей, – хотела рубрику «Наши питомцы». Видишь, котенок на подоконнике.

– Миленько, – сказал Миша. – Почему бы и нет?

– Потому что у нас уже перебор с милым, – вздохнул Андрей. – Если все будет про котят и дружбу, нам потом скажут, что идеологическая направленность хромает. А у тебя что за тема, кстати?

Миша тяжело вздохнул, откладывая стопку с бумажками в сторону. Немного задумчиво посмотрев куда-то в сторону, он собрался с последними мыслями и ответил:

– Про черный автобус. И про то, как на улице умирают люди из-за своей неосторожности.

– Шутишь? – спросил Андрей, с серьезным видом посмотрев на Мишу.

– Нет, ты не понял, – немного замешкав, начал оправдываться Миша. – Я хотел статью о дорожно-транспортных происшествиях. Слышал, что они в этом месяце участились. Я сам вчера чуть под автобус не попал. Вот и хотел это как-то обыграть в виде детской страшилки, понимаешь? Что-то вроде «будьте внимательны, оглядывайтесь по сторонам, когда выходите на дорогу, потому что черный автобус не прощает ошибок».

– Так бы сразу и сказал, – ответил Андрей, опять повернувшись в сторону работающих пятиклашек. – К чему нам этот автобус? Можно и без страшилок написать напоминания о правилах дорожного движения. А автобус лишнее, такое точно не пропустят.

– Хорошо, – улыбнувшись, ответил Миша, – так и сделаем.

– Вот и славно, – подытожил Андрей. – Тогда садись и пиши, я жду.

Усевшись за свободную парту, Миша взял заготовленный лист бумаги, вырванный из тетради, и принялся излагать свои мысли. Несколько раз он перечеркивал написанное, что-то исправлял, задумывался, хитро поглядывая в сторону Андрея, а потом продолжал писать. Закончив, он еще раз все прочитал, проверил и принялся переписывать в чистовик. После чего спокойно встал, отдал листок Андрею и сразу же подошел к Свете, девятикласснице, которая отвечала за оформление. Девушка, склонившись над огромным листом ватмана аккуратно, каллиграфическим почерком выводила надпись: «Сентябрь – месяц добрых дел». Ее рука немного дрожала, но буквы выходили удивительно ровными. Склонившись над ее плечом, Миша произнес:

– Свет, красиво получается.

– Только не дыши на меня, а то опять размажется, – буркнула она, не оборачиваясь.

Замешкавшись, Миша еще раз посмотрел на Андрея, который внимательно читал его статью. Пытаясь его хоть как-то отвлечь, Миша неожиданно вспомнил:

– Ребят, а вы не забыли упомянуть о танцах в следующую субботу?

– Черт, точно! – вскрикнул Андрей, опустив Мишин листок. – Совсем из головы вылетело. Миша!.. Нет, Света!.. Нет, я сам напишу!

За дверьми раздался звонок. Андрей в спешке передал листок одному из редакторов и коротко бросил:

– Держи, переписывай! Только аккуратно и красивым почерком! А я пока что займусь подготовкой статьи о танцах.

– Но сейчас же перемена, – буркнул один из пятиклашек.

– Точно, – кивнул Андрей. – Хорошо, но со звонком обратно ко мне. Еще один урок, и мы успеем все доклеить.

– А я тебе нужен? – аккуратно спросил Миша.

– Э-э-э….

– У меня просто долг по математике, – соврал Миша, – надо бы сдать.

– Хорошо, – ответил Андрей, – тогда ты свободен. В следующий раз приходи уже со своей готовой статьей, договорились? А если появятся вопросы, то подходи на неделе, не стесняйся!

– Договорились, – ответил Миша и, схватив вещи, выскочил из кабинета.

Взлетев по лестнице на третий этаж, Миша подошел к кабинету, где должен был состояться второй урок. Дверь в кабинет почему-то оказалась закрытой, и большая часть класса просто толпилась снаружи. Подойдя ближе, Миша заметил, что многие его одноклассники почему-то была взволнованы. Увидев в толпе Диму, он сразу же побежал к нему:

– А что случилось?

– Разумов! – тут же раздался властный и строгий голос завуча. – За мной!

Не успев получить ответа от своего друга, Миша покорно повернулся и пошел вслед за женщиной в строгом костюме. Спустившись на первый этаж, они зашли в один-единственный кабинет на этом этаже, где Мише уже приходилось бывать совсем недавно. В кабинете за столом учителя располагались все те же мужчины в гражданском. А один из них, одетый в форму милиционера, стоял возле окна с папкой бумаг.

– Разумов Михаил, восьмой «Б». – строго объявила завуч и вышла из класса.

Миша опять почувствовал неприятное волнение где-то в глубине души. Стоя возле двери, он смотрел поочередно то на одного, то на другого внезапного гостя, пока тот в кожаной куртке, что сидел за столом, водил карандашом по списку фамилий на бумаге.

– Так, Разумов, ага! Нашел, вижу, – заявил мужчина в кожанке и посмотрел на Мишу: – Присаживайся, Миша, чего стоишь.

Миша подошел к учительскому столу и сел за первую парту напротив него. Спокойно глядя ему в лицо, мужчина спросил:

– Это ты с Бобровым подрался вчера?

– Да, он напал на меня со своим приятелем, – тихо ответил Миша.

– А почему? Что не поделили? – продолжил мужчина.

– Ничего, он просто начал задавать мне вопросы, а я сказал, что не обязан ему ничего отвечать. После этого он ударил меня и разбил мне нос.

– А о чем он спрашивал тебя?

– Он спрашивал меня о том, что именно вы хотели узнать, – все так же спокойно ответил Миша.

– Я? – удивился мужчина.

– Да, – кивнув головой, ответил Миша.

– Это тот, которого мы в прошлый раз допрашивали, – пояснил мужчина в форме, слегка повернувшись к столу, – по части Иванова.

– Ах вот оно что, – засмеялся мужчина в кожанке, потерев свой небритый подбородок. – Теперь вспомнил. Ясно. И что же? Вот прям так взял и напал?

– Да.

– Ну а ты ему вмазал? – ухмыльнувшись, переспросил мужчина в кожанке.

– Я лишь успел оттолкнуть его друга, Рыбкина Сашу, а после нас разняли.

– Ясно, ясно, – все так же улыбаясь, ответил небритый, – а скажи, они с этим Сашкой много кого обижали?

– Много, но в этом учебном году это был первый конфликт.

– Как отвечает, а? – обратился тип в кожанке к своим коллегам с ухмылкой. – Какая поставленная речь. Скажи, а ты, наверное, в каком-нибудь умном кружке занимаешься?

– Да, в кружке судомоделирования в Доме юного техника на Седьмой линии, возле Большого проспекта.

– Ясно, молодец, а учишься хорошо?

– Не сказал бы, – все так же спокойно и, стараясь не показывать волнения, ответил Миша. – Преимущественно на четыре.

– Преимущественно на четыре, – передразнил его мужчина, обернувшись к коллегам. – Ну прямо как настоящий инженер. Молодец, Миша, не то, что эти… балбесы из футбольной команды. Последний вопрос. Скажи мне, Миша… А чем ты вчера вечером занимался, от восьми до десяти часов?

– В это время я со своими друзьями возвращался из Дома юного техника и некоторое время провел во дворах возле детского садика вместе с ними.

– И что вы там делали? – насторожившись, спросил тип в кожанке.

– Качались на качелях… – немного подумав, Миша добавил: – С девочками. А потом разошлись по домам.

– С девочками? – усмехнувшись, переспросил мужчина. – Другое дело! Так держать, Миша. Делаешь успехи. Ладно, свободен.

– Простите, а можно вопрос? – не удержался Миша, привставая из-за парты.

– Нет, – строго и спокойно ответил тип в кожанке и махнул рукой: – Иди уже гуляй, пионер.

Миша взял свои вещи и, направившись к двери, вежливо попрощался:

– Всего доброго!

– Ага, давай, – буркнул небритый, принявшись дальше возить карандашом по списку фамилий на бумаге.

Выскочив из кабинета, Миша помчался по лестнице обратно. «Что случилось? – думал он. – Опять кто-то пропал? Или они по старому вопросу? Он упоминал футбольную команду. Значит, их тоже допрашивали? Добежав до своих одноклассников, он принялся искать друзей. Найдя в стороне Диму с Машей, он тут же обратился к ним:

– Там милиция. Меня опять допрашивали.

– Я знаю, – спокойно ответил Дима, – меня самого снимали с уроков.

– И тебя тоже? – удивился Миша. – А что случилось? Что-нибудь известно?

– Ходят слухи, – сказала Маша испуганно, – что Римма Александровна пропала вместе с частью футбольной команды вчера.

– Офигеть… – выдохнул Миша с широко открытыми глазами. – С восьми до десяти вечера! Я уверен, что это он. Я уверен в этом.

– Ты им что-нибудь сказал? – спросила Маша. – Ну, про автобус.

– Нет, – сухо ответил Миша.

– Правильно, – добавил Дима, – не стоит. Это только добавит проблем.

Обернувшись, Миша увидел Таню и Лешу, которые подошли со стороны лестницы.

– А вы где были? Тоже у них? – удивленно спросил Миша.

– Нет, – серьезно ответил Лешка, – мы в столовой были. Слушайте, у меня есть план.

– Какой? – насторожившись, спросил Миша.

– Сегодня суббота. Возле кинотеатра «Балтика» будет блошиный рынок. У нас есть все шансы выловить что-то из радиоаппаратуры. Если я найду конденсатор переменной емкости нужного мне объема, то я смогу собрать свой передатчик. Мы сможем ловить сигналы с безопасного расстояния.

– Просто превосходно! – воскликнул Миша. – Насколько далеко?

– Возможно, даже добавим еще один километр, а может, и больше. Все зависит от того, что найдем.

– Поверить не могу, – прошептал Миша воодушевленно. – Когда идем?

– Сейчас, – ответил Леха. – Литературы, как я понимаю, все равно не будет.

– Ты спятил? – спросила Таня. – Предлагаешь сбежать, когда внизу милиция и завуч?

– Да, – все так же серьезно и без улыбки ответил Лешка, – воспользуемся суетой. После уроков рынок уже опустеет. Главное, не попасться завучу, а милиции, поверь, до этого нет никакого дела.

– Я в деле, – сказал Миша, – а кто не хочет, тот может остаться и все пропустить.

– Даже не знаю, – как-то испуганно проговорила Маша. – Я еще ни разу не прогуливала школу.

– Я иду с вами, – уверенно произнес Дима.

– Ну ладно, – безрадостно добавила Маша, – тогда и я тоже.

– Так уж и быть, – согласилась Таня. – скажу, что подумала, что уроков не будет из-за этого случая с милицией. Если вдруг спрашивать начнут.

– Тогда встречаемся на улице, – добавил Миша. – Выходим по одному, чтобы не привлечь внимания. А если остановят, говорите, что участвуете в субботнике в Доме юного техника, а записки уже у Полевой.

– Вот это подстава, – улыбнувшись, сказала Таня.

– Потом разберемся, – махнул рукой Лешка. – На выход.

Аккуратно спустившись на первый этаж, ребята начали внимательно осматриваться. Первым в гардероб зашел Миша, наскоро накинув пальто и кепку прямо в гардеробе, он не стал переодевать сменку и сразу же выскочил в холл. Подмигнув друзьям, он быстрым шагом направился к уличным дверям и уже меньше чем через минуту оказался за воротами школы. Встав позади одного из старых тополей на аллее, он стал дожидаться своих друзей. Следующими из школы выскочили Маша и Таня. Миша аккуратно помахал им рукой. Когда девчонки подошли, Таня испуганно начала рассказывать:

– Нас химичка остановила! Я подумала, у меня сердце в пятки провалится!

– И что вы ей сказали? – спросил Миша.

– Я соврала, что нас отпустили с уроков, – ответила Маша.

Миша, округлив глаза, приподнял козырек кепки:

– Ты что, с ума сошла?

– Мне стало страшно, и я сказала первое, что пришло в голову, – смеясь, ответила Маша. – Зато никаких вопросов, она мне сразу поверила.

Следом из школы вышли Дима и Леша. Быстрым шагом они направились к своим друзьям, с опаской оглядываясь назад.

– Меня химичка остановила, – сказал Лешка, как только они подошли, – спросила, правда ли нас отпустили, и я ответил ей, что правда.

– Это Маша ей соврала, – со смехом сказала Таня.

– Капец, – улыбнулся Лешка. – Не знаю, как мы в понедельник оправдаемся. Ладно, не будем терять времени, двигаем к кинотеатру.

Пройдя вдоль Седьмой линии, ребята перешли дорогу у метрополитена и направились дальше. Приблизившись к кинотеатру «Балтика», они обнаружили развалы блошиного рынка и огромную толпу людей, ходивших вокруг и рассматривавших товары. Со стороны Невы задувал ледяной осенний ветер, но день на удивление стоял солнечный.

– Наконец-то приятный денек, надоело уже во мраке шастать, – едва слышно буркнул Миша.

– Впереди еще зима, Миша, – улыбаясь, ответила ему Маша. – Что ты будешь делать зимой? С нашим расписанием мы точно не увидим солнца до весны.

– Буду названивать тебе по телефону, – неожиданно для самого себя пошутил Миша и спрятался за воротником пальто.

– Хорошо, – заулыбалась Маша, – звони сколько хочешь.

Свернув к развалам у кинотеатра, ребята нырнули в толпу. Повсюду толпились люди, мешались сумки, старики с чемоданами, женщины в пальто, подростки с портфелями. Надо всем этим гудел ленинградский гомон: смех, спор и треск магнитофона «Весна». Прямо за развалами возвышался кинотеатр «Балтика»: облупленные стены, афиша с бледными лицами актеров, а рядом, на площади, словно иной мир: сотни вещей, отживших свое. На складных столиках лежали старые радиоприемники, газеты «Ленинградская правда» десятилетней давности, пластинки, пыльные книги, части от велосипедов и даже шинели с фронта. Компания из 28-й школы пробиралась сквозь толпу.

– О, гляди, «Спорт-80»! – воскликнул Лешка, указывая на старый магнитофон, покрытый царапинами. – О таком отец мечтал, когда в институте учился!

– Давай ищи уже свои провода и транзисторы, – засмеялась Таня, хлопнув его по плечу.

Ребята подошли к столику, где пожилой мужчина в сером пиджаке аккуратно раскладывал фотоаппараты.

– «Смена-19», «ФЭД-5», «Зенит-Е»… – перечислял он почти благоговейно. – Все проверенные, все рабочие.

Таня остановилась как вкопанная. На бархатной подложке лежал «Зенит-Е» – тот самый серебристый фотоаппарат с черным корпусом и старым потертым ремешком. Таня вожделенно провела пальцем по надписи «Made in USSR» и спросила у продавца:

– Сколько?

– Семнадцать рублей, – ответил мужчина.

– Семнадцать… – прикусив губу, повторила Таня. – У меня только десять.

– А ты хорошо умеешь им пользоваться? – спросил Миша, внимательно разглядывая фотоаппарат.

– Пф-ф, – фыркнула Таня, – шутишь, что ли? Так же хорошо, как ты строишь свои кораблики.

– Вообще-то, – ответил Миша, поправляя кепку и обращаясь к друзьям, – нам бы он не помешал в команде. Мы могли бы сделать фото. Для начала фото рисунков – на случай, если они пропадут. А затем и фото нашего неуловимого злодея на колесиках.

Дима задумчиво подошел к столику чуть ближе. Взяв фотоаппарат в руки, он повертел его в руках и сказал:

– А вообще-то Миша прав, это была бы хорошая идея. С такими фотографиями мы могли бы ожидать более серьезного к себе отношения.

Положив «Зенит» обратно на столик, он засунул руку в карман и, немного поискав там, достал мятую трешку.

– Держи, – сказал Дима, – пусть это будет моим вкладом в общее дело.

Таня опешила, разглядывая купюру в своих руках. Посмотрев на Диму, Маша тоже полезла в портфель. Пошуршав среди личных вещей, учебников и тетрадей, достала старенький кошелек. Открыв его, она пересчитала свои сбережения и протянула два рубля со словами:

– Прости, подруга, но больше у меня нет.

Следом в карман залез и Лешка, но Миша его тут же остановил:

– Нет, стой, твои деньги пригодятся, чтобы выкупить нужные детали для передатчика. Без него мы ни в жизнь не сможем поймать его на фото. – Достав из кармана брюк свои деньги, он отсчитал еще два рубля и протянул их Тане: – Вот, а это моя доля. Надеюсь, ты сможешь достать пленку и все необходимые реактивы?

– Конечно, – сказала Таня со слезами на глазах и медленно протянула деньги мужчине за столиком. – Можно?

– Так, – мужчина взял деньги в руки и начал их пересчитывать. – Восемь, десять, пятнадцать… да! Забирай, пользуйся на здоровье!

Таня радостно прижала фотоаппарат к груди и, едва не заплакав, тихо произнесла:

– Спасибо вам, ребята, я обязательно отдам, как только накоплю!

– Не нужно ничего отдавать! – тут же вставил Миша. – Пусть это будет твоей личной мотивацией в нашем непростом деле!

– Спасибо, – еще раз скромно проговорила Таня, не отпуская фотоаппарат, – тогда я вас всех приглашу в кафе. В пышечную! Как только у меня накопится еще немного денег.

– Другой разговор, – согласился Миша, – от пышек я не откажусь. Но уже в другой раз. А теперь идем дальше. Самое главное, чтобы Лешка нашел то, что ему нужно.

Пройдя немного вперед, ребята сразу же наткнулись на молодого парня в бушлате, разложившего свои товары прямо на земле, подстелив газетку. На газетке царил хаос из железа, плат, катушек, ламп и проводов.

– Это что, радиатор? – спросил Лешка, подняв большую металлическую коробку с ребрами непонятного назначения.

– Почти, – усмехнулся парень в бушлате, – это остаток от радиоприемника «Волна». Переменный конденсатор.

– Такой огромный? – удивился Леша.

– Ну конечно, – усмехнулся парень, – на военных радиостанциях стоят такие же. Если руки есть – то сделаешь себе передатчик или детектор.

Лешка взволнованно повертел в руках хитроумное устройство. Бережно покрутив ручку, он увидел, как лепестки ребер раскрываются прямо на его глазах. Резко оторвав глаза от детали, он взволнованно спросил:

– Сколько?

– Рубль пятьдесят.

Лешка не торговался. Он уже видел в голове то, что ему было нужно: огромный ретранслятор, способный достучаться до любого двора поблизости. Отсчитав нужную сумму продавцу, Леша сразу же взял деталь и спрятал ее в портфель, после чего взволнованно произнес:

– Идем.

– Ну что, Лешка, это оно? Оно поможет нам? – спрашивал Миша, обгоняя друга на ходу.

– Да, – все так же тихо и без улыбки ответил Леша.

– Ну объясни хоть, – не унимался Миша, – мы правда теперь сможем увеличить дистанцию еще на километр?

Леша остановился и глубоко вздохнув, поправил очки, а затем ответил:

– Если получится, если, скажем, разместим буферный каскад, ну… усилитель где-то на крыше… тайно… я думаю… думаю, мы сможем достучаться до другого конца Васильевского острова без помех. С помехами – возможно, до дворов на Двадцатой линии.

– Япона мать! – выкрикнул Миша, сорвав кепку со своей головы. – Ты это серьезно?

– Думаю, да, – ответил Леша, который, кажется, сам не верил в свою удачу.

Вернувшись обратно к Среднему проспекту, ребята остановились у метро. Над домами светило яркое, но уже остывшее солнце, а вокруг сновали пешеходы и автомобили. Немного подумав, Лешка сказал:

– Давайте завтра возьмем отгул и никуда не пойдем. Мне нужно посидеть дома хотя бы это воскресенье, мне уже не терпится взяться за дело и подготовить схему, а в понедельник, в кружке, я уже закончу работу над усилителем.

– Давайте, – согласился Дима. – Я бы разобрался как раз с домашкой заранее, чтобы на неделе чувствовать себя свободнее.

– Да, мне тоже нужно позаниматься дома, – согласилась Маша.

Таня стояла рядом и влюбленно рассматривала фотоаппарат, висящий на шее, нежно придерживая его руками и ощупывая курки пальцами. Так и не произнеся ни слова, она молча посмотрела на своих друзей.

Миша усмехнулся:

– Что ж, значит, нам всем будет чем заняться. Тогда до понедельника?

– До понедельника, – согласилась Маша и как-то игриво улыбнулась Мише.