После школы ребята вновь встретились с девчонками на улице. Остановившись возле аллеи неподалеку от главного входа на территорию школы, они обсуждали свои планы.

– Значит, сегодня мы играть не идем? – как всегда спокойно спросил Дима.

– Не идем, – ответил Миша, поправив свою любимую кепку. – У нас есть дела, да и нет никакого желания играть, когда знаешь, что тут происходит.

– Но рации я все же возьму, – добавил Лешка.

– Конечно, – согласился Миша. – Мы должны попробовать поймать его сигнал. В первый раз он начинался откуда-то со стороны Малого проспекта. Попробуем его выхватить где-нибудь во дворах на Малом, заодно внимательно осмотрим сами дворы на наличие рисунков и странных записей, как и договаривались. Значит, и твой фонарик нам понадобится.

– Да он у меня всегда с собой, – сказал Лешка и достал маленький фонарик из кармана куртки. – А вы с нами?

– Ну да, – как-то грустно ответила Таня. – Раз уж мы взялись за это дело, то надо помочь вам довести его до конца.

– Я, как всегда, подойду к вам после тренировки, – сказал Дима.

– Ой, а можешь Машу захватить? – спросила Таня. – А то она одна ходить боится, а спросить тебя стесняется.

Маша испуганно посмотрела на Таню, а потом на Диму и застенчиво улыбнулась:

– Это не обязательно, если вдруг тебе неудобно…

– Да никаких проблем. Где твоя музыкальная школа находится? – спросил уверенно Дима.

– Тринадцатая линия, дом сорок, – ответила Маша, глядя куда-то себе под ноги. – Я тебя у входа буду ждать, если что.

– Ну вот и славно, – громко заключила Таня. – Заберешь мою подругу, а потом вместе дойдете до Дома юного техника. Только не потеряй ее по дороге, а то она Маша-растеряша, может случайно потеряться, так что держи крепко!

– Без проблем, – ответил Дима, тихонько улыбнувшись.

– Тогда в путь? – спросил Леша.

– Двигаем, – сказал Миша, шмыгнув подбитым носом, и ребята, распрощавшись с Димой, двинулись в путь.

Весь путь Миша думал о пережитом за день. Иногда улыбаясь в ответ на шутки Тани и Леши, он поглядывал на Машу, которая шла вместе с ними, а потом вновь проваливался в свои размышления. Остановившись у метро, компания несколько минут подождала Лешу, который отлучился за рациями, после чего они продолжили путь по Среднему проспекту. Через некоторое время ребята дошли до светофора, на котором Маше нужно было пойти в другую сторону. Таня многозначительно посмотрела на свою подругу и сказала:

– Ну, ты сегодня под охраной, подружка, остается только порадоваться за тебя.

Маша тихонечко рассмеялась и кокетливо ответила:

– Увидимся позже, мы с Димой придем к вам!

Махнув рукой ей вслед, Миша вновь призадумался. «Даже не обернулась. И ни разу не попыталась заговорить. Иногда она души во мне не чает, а иногда ведет себя так вежливо и прохладно, что я начинаю сомневаться в своих догадках. Может, я ошибся? Или она просто так ловко скрывает это, чтобы никто не догадался о ее чувствах? Может, она специально скрывает их и поэтому иногда бывает намеренно сдержанной и такой незаинтересованной? Наверное, так и есть», – подумал Миша и включился в беседу с Таней и Лешей.

Дойдя да Дома юного техника, ребята спокойно переоделись и разошлись по своим секциям. Миша принялся дальше расчерчивать на ватмане чертежи деталей орудий и надпалубных построек, после чего аккуратно склеивал их, не забывая постоянно примерять к броненосцу. Спокойный и кропотливый труд заставил Мишу позабыть о его переживаниях. Только ватман, чертежи и клей. Перейдя к очередному слою папье-маше, который он наносил на корпуса судна, Миша в какой-то момент застыл, пронзенный внезапной мыслью. Простояв перед своей моделью почти минуту, Миша обратился к педагогу:

– Виктор Петрович, простите, а можно вопрос не по теме?

Педагог спокойно подошел к столу, на котором располагалась модель броненосца и сказал:

– Да, конечно, Миша, спрашивай.

– У меня с друзьями из школы вышел такой вот спор. Чисто гипотетические идеи, они появились после урока истории.

– Так, очень интересно, – ответил явно заинтригованный Виктор Петрович.

– Вот вы, наверное, слышали в своем детстве все эти страшилки про черного альпиниста, про красную руку, которая всех душит, и про черный автобус?

– Да, – ответил педагог, ухмыльнувшись, – конечно, в моем детстве мы тоже часто пугали друг друга, пересказывая эти страшилки в темноте.

– Вот, а что, если рассмотреть эти страшилки как молодые, еще не сформировавшиеся легенды или даже мифы?

– Так, очень интересная мысль, продолжай.

– Может ли быть возможным, на ваш взгляд, существование каких-то реальных объектов или даже инцидентов, из-за которых эти легенды родились на свет? Ну, скажем, страшилку о черном альпинисте мог породить какой-то случай с серийным убийцей, а легенду о черном автобусе – банда грабителей, как в фильме «Место встречи изменить нельзя», например, которые в свое время похищали людей.

– Интересная гипотеза, Миша. Нет, правда, очень интересная мысль, – задумчиво ответил Виктор Петрович, – но мне это кажется маловероятным.

– Почему?

– Ну, потому что такая практика часто применима к древним мифам или, скажем, мифам Средневековья. Особенно в тех случаях, когда мы не знаем ничего наверняка, а косвенные доказательства подобных событий или персонажей из мифов встречаются.

– Какие косвенные доказательства?

– Ну, например, сначала мы можем узнать про миф о Минотавре, живущем в лабиринте, а потом археологи могут найти и руины этого самого лабиринта с изображением человека с головой быка. А после узнать, что жители этого древнего острова имели традицию во время сражений использовать реальную маску головы быка в качестве шлема. Это косвенные доказательства, но мы можем предположить, что герой нашего мифа Тесей и правда когда-то бился с человеком в маске быка в лабиринте, а потом, пересказав эту историю другим, он породил миф о том самом Минотавре. К слову, это реальная гипотеза, гуляющая в кругах людей, занимающихся историей.

– Ну а почему же, скажем, у черного альпиниста не может быть такого же реального прототипа? – удивленно спросил Миша.

– Потому что нет никаких косвенных доказательств, своих лабиринтов и рисунков человека с бычьей головой, – улыбнувшись, ответил Виктор Петрович. – Легенда о черном альпинисте родилась из ниоткуда, как обычная страшилка.

– А если все же косвенные признаки найдутся? Свои рисунки и лабиринты?

– Ну, если найдутся, тогда уже можно будет говорить о вероятности такого варианта, но лишь о вероятности. Кстати, часть деталей ты уже можешь спокойно начать раскрашивать, чтобы они успели просохнуть перед сборкой и финальным покрытием лаком.

Все оставшееся время Миша задумчиво разглядывал детали модели броненосца «Потемкин». Со стороны могло показаться, что мальчик думает о чем-то своем, а совсем не о работе по склейке и раскрашиванию деталей. Могло бы показаться, если бы кто-то обратил на это внимание. Но все кругом были заняты своими проблемами, в том числе Виктор Петрович. Когда занятия были окончены, Миша все так же задумчиво спустился вниз к гардеробу. Погруженный в свои размышления, он даже не заметил, как к нему сзади подкрались Таня с Лешей.

– Салют! – крикнула Таня Мише прямо в ухо.

– А? Что? – дернулся Миша. – Ой, прекрати, пожалуйста.

– Давай, нас уже ждут, – улыбаясь, ответил Лешка.

– И когда это вы двое успели так подружиться? – немного раздраженно спросил Миша, повернувшись к своим друзьям.

– Нас объединило сильное чувство неприязни друг к другу, – улыбаясь, ответил Лешка.

– И пре-зре-ни-я, – добавила Таня по слогам тоном педагога младших классов.

– И презрения! – согласился Лешка, все так же широко улыбаясь.

Получив свою одежду и переобувшись, ребята вышли на улицу. На город уже опустился мрак. Неподалеку от входа друзей, непринужденно о чем-то болтая, дожидались Дима с Машей. Подбежав к Маше, Таня повисла на ней с крепкими объятиями и, издав радостный визг, тут же спросила:

– Ну что, ну как? Как ваша прогулочка?

– Да все хорошо, Таня, отпусти, пожалуйста, – ответила Маша, улыбаясь, – я же сейчас упаду.

– Я знаю, куда мы должны отправиться, – спокойно произнес Миша, – во дворы напротив моего дома.

– К детскому садику? – удивленно переспросил Дима. – Почему именно туда?

– У меня предчувствие, – сухо пояснил Миша. – Я уверен, что там что-то есть. Если ничего не найдем, то буду готов признать свое поражение и выслушать ваши предложения.

– Ну ты же у нас за детектива, – с иронией произнесла Таня. – Если к детскому садику, то идем.

– Зато девчонок провожать удобнее будет, – подметил Лешка, – не придется бегать лишний раз туда-сюда.

– Ой, не напоминай, – угрюмо прорычала Таня. – Я как вспомню, мне аж жутко становится. Надеюсь, ничего такого больше не случится.

Ребята двинулись в путь вдоль Седьмой линии по направлению к Малому проспекту. Навстречу им попадались взрослые, уставшие после тяжелого трудового дня, пионеры, возвращавшиеся домой или праздно шатающиеся по улицам. По проспектам оживленно летали автомобили. Васильевский остров кипел жизнью последние вечерние часы в свете фонарей, прежде чем окончательно провалиться в тишину ночи. Подойдя к Малому проспекту, компания друзей перешла дорогу и встала возле одной из арок на Шестой линии, которая вела к сети внутренних дворов. Войдя в арку, ребята продолжали перебрасываться шутками, лишь только Миша деловито, с пристрастием настоящего детектива стал осматривать стены так, словно в любой трещине старого дома могли быть спрятаны ответы на все интересующие его вопросы. Пройдя во двор, они осмотрелись. В центре находилось небольшое здание, принадлежавшее детскому садику. Вокруг него была расположена детская площадка. Кругом аллеи, пара проржавевших качелей. Двор как двор, никаких записей на стенах или в арках.

– О, качели! – воскликнула Таня. – Давно я не качалась… Давайте мы с Машей покачаемся, а вы что-нибудь там рядом поищете?

– Таня, будь хотя бы чуточку серьезнее, – пробубнил Миша. – Мы тут расследование проводим или как?

– Или как! – ответила Таня и двинулась в сторону качелей. Остальные медленно пошли за ней. С грустью посмотрев на своих товарищей, Миша решил обойти двор с другой стороны. Дважды обойдя здание детского садика по кругу, он остановился возле своих друзей у качелей. Таня весело раскачивалась на качелях, а остальные стояли возле нее.

– Леха, давай! – вскрикнула Таня. – Помоги мне!

Лешка встал сбоку от качелей и принялся их раскачивать. Миша же, стоя рядом и вертя головой, все еще осматривал дома, надеясь найти что-нибудь подозрительное на крышах или возле окон. Маша, улыбнувшись Диме, тихо спросила:

– Покачаешь?

Дима без слов кивнул в ответ. Засияв и опустив глаза, Маша скинула рядом рюкзак со сменкой и уселась на соседние качели. Бросив на Диму кроткий взгляд, она едва слышно проговорила:

– Только не очень сильно, ладно? А то я боюсь.

– Хорошо, – ответил Дима и принялся бережно раскачивать качели. В этот момент Лешка начал резко тормозить качели с Таней, останавливая их наверху:

– Ну все, теперь моя очередь, вылезай давай!

Со смехом, едва не свалившись с сиденья качелей, откуда Лешка ее вытряхивал, словно соль из солонки, Таня спрыгнула и принялась скакать по расчерченным квадратиками на земле:

– О, ничего себе, какие большие классики! Смотри, Машка.

– Да, я уже видела, – не глядя на Таню, ответила Маша. – Они какие-то странные.

– Да, – продолжила Таня, прыгая по квадратам с цифрами на одной ноге, – наверное, здесь есть какие-то особые зоны: на одни наступать можно, а на другие нельзя.

Миша посмотрел на расчерченную на асфальте игру, в которую так часто играли девчонки младших классов. Она была достаточно большой и по свой форме напоминала скорее кроссворд из папиных газет, чем классические классики. Присмотревшись внимательнее, Миша заметил, что они нарисованы краской, а не мелом. Подойдя вплотную к игре, он принялся разглядывать квадратики с цифрами. Начинались они с порядка простых чисел, однако между цифрами очень часто попадались квадраты, в которых была нарисована буква «А», обведенная кругом. Миша насторожился. Разветвляющаяся сетка кроссворда уводила к рукавам, где квадраты по большей части содержали только букву «А», а редкие паузы между ними были заполнены странными изображениями.

– Не понимаю, как в это играть, – сказала Таня, стоя на одной ноге на одном из квадратов с цифрой. Миша, оторвав взгляд от расчерченной игры, взглянул на Таню глазами, полными радостного озарения, и произнес:

– Зато я понял, как в это играть, – как-то таинственно улыбаясь, ответил Миша. Перескочив поближе, он начал указывать пальцем на квадраты с цифрами и объяснять, внимательно вглядываясь в лицо Тани, словно ожидая увидеть от нее какую-то реакцию: – Все как обычно. Видишь квадраты с цифрами?

– Ну да, – вдумчиво ответила Таня.

– А вот квадраты со знаком, похожим на автобусную остановку, – на них нельзя наступать. Таня, – сказал Миша как-то особенно таинственно, продолжая еще сильнее вглядываться в ее лицо, – если наступишь, то умрешь, проиграешь, поняла?

– Кажется… – тихо ответила Таня.

– А вот рисунки, – продолжил Миша, – на которых ты можешь сделать паузу, островки, до которых нужно допрыгнуть: дурацкая крепость, дурацкие коты с вашего двора, какой-то колпак с крестом и даже… что это? Дракон или чертов крокодил?

Остальные ребята тут же вскочили со своих мест и подбежали к Мише с Таней, внимательно вглядываясь в рисунки. Лешка поправил очки и сосредоточенно начал изучать изображения на земле, достав фонарик из кармана.

– Смотрите, игра нарисована краской, причем явно не детской рукой, – обратил внимание Миша, – а в квадратах уменьшенные копии тех самых рисунков и добавлены еще какие-то новые изображения.

– Не может быть… – задумчиво произнес Лешка – Может, это просто совпадение?

– Нет! – в сердцах воскликнул Миша. – Черт бы тебя побрал, это не совпадение, не бывает таких совпадений, Леша!

– Тогда что это, по-твоему? – спросил Леша.

– Это инструкция, – начал объяснять Миша. – Здесь обозначены места, в которых можно спастись от автобуса, а знак автобусной остановки – это явная отсылка к нему.

– Но у нас в городе нет крепостей, – возразил Лешка, тяжело вздохнув.

– А Петропавловская? – возразил Миша.

– Но она не красная! – продолжал настаивать на своем Лешка. – А ее очертания весьма узнаваемы, так что это какой-то другой замок.

– Возможно, – чуть спокойнее ответил Миша, – но это точно тот самый замок с рисунка во дворах в Днепровском переулке. А вот это точно те самые два кота, которые смотрят друг на друга.

– А это что тогда? – спросил Дима, указывая на остальные рисунки.

– Может, какой-то храм, – задумчиво ответила Маша, – или собор… у него наверху крест.

– Или шапка монарха, – добавила Таня. – Какой-то странный колпак.

– Возможно, это здание, принадлежавшее семье монархов в прошлом, – задумчиво ответил Миша.

– Опять же, в нашем районе нет таких зданий, – подметил Лешка.

– А может, оно и не в нашем районе, – возразил Миша.

Лешка включил фонарь и посветил на крайнее изображение:

– А это что? Крокодил?

– Дракон, – ответила Таня. – Крокодилов с крыльями не бывает. И похоже, что у него три головы.

– Бред какой-то! – замотав головой, словно отряхиваясь от дурных мыслей, ответил Леша.

Миша взглянул на часы, повернувшись к одному из источников света – окну ближайшего дома, и тихо произнес:

– Еще тридцать минут, и нужно будет включить рации. В прошлый раз он появился в тридцать семь минут восьмого. Скорее всего, наш друг на колесах обладает какой-то странной, пока непонятной нам пунктуальностью.

– Я все равно не понимаю, – подумал вслух Дима, – а зачем эти ребусы? Почему бы просто не написать предупреждения прямым текстом? Почему бы просто не объяснить все милиции?

– Не знаю, – ответил Миша, вглядываясь в рисунки на асфальте. – Возможно, злодеи уничтожают прямые упоминания о себе. Или есть какая-то другая причина.

– Какая? – спросил Дима.

– Да не знаю я, – устало ответил Миша. – Я не знаю, это всего лишь очередная зацепка. Но вопросов становится только больше. Что это за места, где они находятся? Кто управляет автобусом, почему он преследует людей? Почему его все игнорируют, словно нелепую байку для детей, хотя он, судя по всему, терроризирует людей уже не первое десятилетие?

– Ладно, – сказал Лешка, махнув рукой. – Я лучше займусь делом: пойду проверю рации.

Дима и Леша с девочками вновь собрались возле качелей. Последующие тридцать минут они провели в тишине, переговариваясь между собой едва слышно. Таня о чем-то перешучивалась с Лешкой, и лишь иногда тишину нарушал едва слышный сдерживаемый смех. Маша спокойно и без слов сидела на качелях, которые аккуратно раскачивал задумчивый Дима. Миша же все это время бродил возле расчерченной на земле схемы и внимательно изучал ее, силясь что-то понять. Через еще несколько минут раздался знакомый щелчок и гул.

– Тихо, – прошептал Леша. – Не держи их близко, только на расстоянии, а лучше вообще выключи: хватит и одной.

– Ладно, – ответила Таня. – Сам играй со своими игрушками.

Миша посмотрел в сторону друзей. Таня с Лешей все еще возились возле горы портфелей и мешков со сменной обувью, а Маша спокойно качалась на качелях. Случайно встретившись с ней взглядом, на этот раз Миша не стал отводить глаза. Маша улыбнулась и как-то неловко повернулась в сторону, скрыв лицо за длинными волосами, которые она распустила совсем недавно. Миша снова почувствовал какое-то волнение внутри. «Что это? Она стесняется на меня смотреть? Но покачать на качелях она попросила Диму, а не меня. Может быть, специально, чтобы я почувствовал ревность? Или просто побоялась спросить, потому что я был слишком занят? Или же это не значит ничего?» Вернувшись к своим друзьям, Миша уселся на свободные качели рядом с Машей и принялся разглядывать Лешкину рацию изо всех сил, хотя почувствовал, что взгляд Маши в этот момент упал именно на него.

– А можно я с ней пройдусь вокруг двора? – спросил Миша. – Может, что-то поймаю?

– Попробуй, – тихо буркнул в ответ Лешка.

Миша взял рацию и, отойдя на несколько шагов, повернулся к своим друзьям:

– Кто-нибудь хочет со мной?

– Не, – ответил Лешка, – мы тут посидим. Я специально вторую рацию достал, если что – вызывай.

– Хорошо, – сухо ответил Миша, отправившись наворачивать круги вокруг детского садика, убрав рацию под пальто.

«Вот ведь блин! – подумал он. – А я думал, она присоединится. Это было бы верным знаком. – Из-за подобных размышлений Миша начал тревожиться и нервничать все больше. – Хватит, – сказал он себе, – нужно перестать об этом думать. А то сам веду себя как влюбленная девчонка. У меня есть цель – выследить автобус. Вот было бы здорово, если бы я помог милиционерам его поймать! Может быть, мне бы даже медаль вручили. И объявили бы перед всеми. Перед всей школой. А может, и в газетах бы напечатали: мол, пионер Разумов помог милиции поймать злобную банду на черном автобусе, которая многие годы терроризировала город. Вот это да… – Миша мечтательно расплылся в улыбке. – Вот тогда посмотрел бы я на них всех. Ну а Маша, самой собой, призналась бы мне в любви и попросила бы пойти с ней на танцы. А я бы не отказался, мне ведь не жалко…»

Рация зашипела чуть сильнее. Миша насторожился. Внимательно вслушиваясь в звуки, он замер на месте. Треск, гул и завывания. Миша посмотрел на часы: семь часов сорок пять минут. Достав рацию, Миша покрутился с ней на месте, пытаясь поймать сигнал, но так ничего и не услышал. Вернувшись назад к друзьям, он выключил рацию и отдал ее Лешке.

– Ты слышал странные звуки, словно гул какой-то? – спросил Миша.

Леша отрицательно покачал головой. Миша устало вздохнул и опустил голову.

– Может, тогда по домам? – спросил Дима. – Охота сегодня не удалась ни на зайцев, ни на призрачный автобус, а еще математику сделать надо.

– Да, уже поздно, – согласилась Таня, – но вы все равно нас проводите, ведь правда же?

– Проводим, – с улыбкой ответил Дима.

Мише почему-то резко захотелось остаться одному. Захотелось быть упорным и одиноким исследователем, совсем как те герои из детективных рассказов, которые он читал в журналах. Замявшись на месте, он начал быстро придумывать повод, чтобы задержаться:

– Не могу… мне нужно… уместить все это в голове…

– Да брось ты страдать этой фигней, – ответил ему Лешка, – лучше идем все вместе.

– Нет, вы идите. Я хочу перерисовать всю эту схему к себе в блокнот, – уверенно сказал Миша.

– Да ты спятил! – закатив глаза, воскликнул Лешка.

– Нет, правда, идите, – настойчиво продолжил Миша. – Я же здесь живу, мне из двора выйти и дорогу перейти, а вам еще топать.

– Ладно, ты как знаешь, – сказал Дима, – а мне точно надо уже домой.

– Ну ладно, – удрученно согласился Лешка.

Попрощавшись со своим другом, компания отправилась к выходу со двора. А Миша, взглянув им вслед, склонился над своим рюкзаком в поисках блокнота. Достав из портфеля блокнот с карандашом, он принялся перерисовать схему, изображенную на асфальте. В темноте он неоднократно склонялся над рисунками, вставал то слева, то справа от них, чтобы не загораживать свет из окон домов. Наконец, закончив кое-как перерисовывать схему, он уселся на качели и тяжело вздохнул. Просидев так еще минут двадцать, он вдруг вспомнил, что ему тоже неплохо бы справиться с домашним заданием, и, подхватив рюкзак со сменкой, уныло двинулся в сторону дома. Ближайшая из арок выходила на Шестую линию, и Миша решил двинуться к ней. Погрузившись в кромешную тьму арки, он устало зашаркал ботинками по асфальту в сторону выхода, и эхо его шагов гулом отозвалось от каменных сводов с осыпавшейся штукатуркой.

Выйдя на линию, он повернул в сторону перекрестка на Малом проспекте, с которого было видно его родной дом. Остановившись возле светофора с красным сигналом, Миша терпеливо стал дожидаться зеленого, несмотря на то, что на улице было абсолютно пусто: ни единого автомобиля и ни единого пешехода. Подняв голову на светофор, он уже сделал было шаг, потому что красный мигающий свет вот-вот должен был смениться. Но он всё не менялся. Внутри Миши зашевелилась тревога: «Нет, ну не может такого быть».

Начав озираться по сторонам, он заметил, что все ближайшие к нему светофоры безостановочно мигали красным огнем. Вцепившись в свой рюкзак, Миша начал спешно переходить дорогу, когда вдруг справа от себя увидел автобус, одиноко стоявший на остановке. Причудливый черный автобус с каким-то странновато возвышавшимся квадратным салоном и круглыми фарами по бокам от длинного носа, как на старых военных грузовиках. Миша замер на месте, прижав к груди рюкзак и открыв рот. Фары автобуса включились, засветив, словно прожекторы, а улицу оглушил пронзительный дребезжащий рев мотора, больше напоминавший рык льва в ночной саванне. Миша попятился и, споткнувшись, упал на одно колено, угодив рукой в лужу. Взгляд его остался прикованным к старому дряхлому автобусу, который в эту же секунду двинулся с места. Разглядев над лобовым стеклом табличку с номером маршрута тридцать семь, Миша тут же вскочил и, в несколько шагов перепрыгнув Малый проспект, изо всех сил кинулся к арке родного дома. «Всего лишь сто метров», – подумал он.

Рев двигателя за спиной Миши начал приближаться, и вскоре мальчик услышал сильный удар, с которым автобус вылетел с проезжей части на тротуар. Сердце Миши сжалось еще сильнее, и он побежал так, как никогда еще не бегал. Буквально влетев в свою арку и ударившись о стенку, он тут же кинулся в парадную. Позади него раздался визг тормозов. Обезумев от страха, юноша метнулся вверх по лестнице и начал колотить в дверь своей квартиры, параллельно нажимая на звонок и нащупывая ключи в кармане. Когда ключи были найдены, дверь уже открылась, на пороге стоял отец. Влетев в квартиру и захлопнув за собой дверь, Миша, заикаясь, попытался объяснить:

– Там… автобус… он чуть меня не сбил!

– Что? – удивленно переспросил отец. – Ты чуть не попал под автобус?

– Что значит «попал под автобус»? – закричал Миша. – Он гнался за мной! Он хотел меня убить!

– А ну-ка не кричи, – строгим голосом сказал отец. – Угомонись и объясни все по порядку.

– Автобус! Черный автобус… тот самый, из дебильной сказки для детей… Он стоял на остановке возле Благовещенского сада и кинулся на меня, когда я переходил дорогу!

– Не выражайся! Ты что, пьян?

– Я не пьян! Послушай, пап, это черный автобус, – продолжал Миша, но речь его становилась все более сбивчивой, – тот самый! Из страшилки! Он правда существует… На улице пропадают люди, а сейчас… Я видел его, он пытался меня убить!

На шум пришла взволнованная мама. Сколько ни пытался Миша объяснить родителям увиденное снаружи, они лишь все больше и больше сомневались в его психическом здоровье. Когда им удалось наконец успокоить сына, он попытался еще раз внятно им все рассказать.

– Может быть, водитель был пьяный? – задумчиво спросил отец.

После еще нескольких тщетных попыток донести до родителей свои догадки о существовании черного автобуса, который связан с пропавшим мальчиком и убийством в Днепровском переулке, Миша сник. Мама на всякий случай принесла градусник. Измерив сыну температуру и убедившись в отсутствии жара, она тихо проговорила:

– Умывайся. Ужин на кухне, потом спать. Завтра мы с тобой об этом еще поговорим.

Осознав, что у него нет ни шанса доказать родителям правду, Миша, опустив руки, двинулся в ванную комнату. Раздосадованный и удрученный, он умыл лицо холодной водой, и ему тут же стало легче. Еще немного поговорив с отцом на эту тему, Миша выслушал длинную лекцию о вреде алкоголя и других запрещенных веществ, после чего в очередной раз поклявшись, что ничего подобного не было и в его мыслях, он пожелал родителям спокойной ночи, пообещав, что впредь будет более внимателен, переходя дорогу. Отужинав на кухне в одиночестве, он все еще не мог поверить в то, что увидел. А также в то, что его родители ни в грош не ставили слова родного сына. Обиженный и раздавленный, но все еще возбужденный, он оставил ужин и, протащив телефон к себе в комнату, тут же достал листочек бумаги с записанными номерами телефонов. Набрав номер Лешки, он замер, вслушиваясь в телефонные гудки на другом конце провода.

– Алло.

– Леха, это ты?

– Привет, ты только вернулся? А почему так долго?

– Леха, я его видел, я его видел! Он пытался меня убить, но родители не верят не единому моему слову!

– Погоди, что? Кто пытался тебя убить?

– Черный автобус! Когда я закончил и вышел из двора, то увидел его на остановке возле Благовещенского сада, – опять разволновавшись, начал объяснять Миша. – Он стоял там, на борту был указан маршрут! Его номер тридцать семь, понимаешь? Тридцать семь! А потом он завелся и с ревом помчался в мою сторону. Я кинулся к своей арке, он едва не сбил меня, я чудом успел нырнуть в свой двор!

– Погоди, ты сейчас серьезно? – все еще сомневаясь, переспросил Лешка.

– Он пытался меня убить! Ты думаешь, я о таком шутить стану? Он заехал прямо на тротуар и мчался за мной вдоль домов до самого двора.

– Я… я… даже не знаю. Ты точно не ошибся?

– А как здесь можно ошибиться, Леха? Не каждый день тебя пытается прикончить старый дряхлый автобус!

– А как он выглядел? Почему старый?

– Потому что он старый! Какая-то древняя довоенная модель автобуса, я такие только в кино видел: длинный нос, фары по бокам, вне корпуса и какой-то примитивный прямоугольный салон, как в карете. Однако он ездит просто с бешеной скоростью, я такого никогда не видел.

– Я даже не знаю, что сказать. Он не задел тебя?

– Нет, буквально несколько метров оставалось, когда я успел нырнуть в арку!

Леша молчал. Миша понимал, что друг ему не очень-то поверил. Как и его родители.

– Послушай, я знаю, ты мне не веришь. Мои родители мне тоже не поверили, они решили, что я пьян или еще что похуже.

– Нет… я верю тебе, верю… просто это… это… я даже не знаю, что и сказать.

– Это все меняет, Леха. Нечего тут говорить. Теперь нужно смотреть в оба. И на часы. Судя по всему, он может появиться позже половины восьмого, но не раньше. Я еще раз повторюсь, Леха, я не шучу. Это правда. Нам нужно быть аккуратными.

– Да… конечно. Нам нужно будет это обсудить. Мне нужно подумать.

– Ты можешь помочь мне и позвонить Тане и Диме? Расскажи им все, предупреди. Пусть даже не вздумают выходить в это время на улицу. А Маше я позвоню сам, – немного подумав, Миша добавил: – Да и Димке тоже, если ты меня не опередишь.

– Да, конечно. Сейчас позвоню.

– Хорошо, тогда до завтра, – немного успокоившись, выдохнул Миша.

– Да, и мы обязательно все обсудим. До завтра.

Нажав на рычаг сброса, Миша сразу же принялся набирать телефонный номер Димы. В телефонной трубке раздались короткие гудки.

– Ну и ладно, – вслух сказал Миша, после чего принялся набирать номер Маши по бумажке. «Какие красивые и простые цифры. В них даже что-то есть», – подумал он и принялся ждать. В трубке опять раздались короткие телефонные гудки.

– Да что ж такое! – в сердцах сказал Миша. – Наверное, с Таней болтает.

Попытавшись позвонить Маше еще несколько раз, он каждый раз нарывался на короткие гудки. Лишь с пятой попытки ему удалось дозвониться.

– Да?

– Добрый вечер! Извините, пожалуйста, за поздний звонок, а можно Машу Никифорову к телефону?

– Сейчас, – послышалось в трубке, а после откуда-то издалека прозвучали едва слышные слова: – Маша, тебя, опять какой-то мальчик. Давай только недолго, пора готовиться ко сну.

– Да? – как-то радостно и игриво произнесла Маша.

– Привет, это Миша.

– Миша? – удивленно переспросила Маша.

– Да, Маша, послушай меня внимательно, – тихим уверенным голосом начал объяснять Миша. – Когда я вышел из того двора, где мы попрощались, я увидел черный автобус. Я переходил Малый проспект, а он стоял возле Благовещенского сада. Почти в тот же момент он завелся и с ревом кинулся на меня. Я не шучу и не разыгрываю. Он правда существует. И сегодня он попытался меня убить. Я чудом спасся. С этого момента никому из нас не стоит после половины восьмого появляться на улице.

– Ты не шутишь? – испуганно спросила Маша.

– Нет, к сожалению, это правда. Завтра мы все обсудим подробнее, а пока что позвони Тане и предупреди ее. Я попросил Леху, но и ты тоже позвони на всякий случай.

– Хорошо, сейчас позвоню.

– Доброй ночи.

– До завтра, – сказала Маша и повесила трубку.

Услышав короткие телефонные гудки в телефоне, Миша так и не повесил трубку. Закрыв глаза и медленно закинув голову назад, Миша провалился в пустоту. Только он и гудки на конце провода, к которому подключен телефон девочки, что ведет себя странно. Просидев так несколько минут, Миша повесил трубку, после чего поставил телефон на место и, сбросив с себя одежду на ходу, упал в кровать. «И все-таки я был прав: он реально существует», – подумал Миша и тут же провалился в сон.