Проснувшись от будильника, Миша поднялся с кровати и спокойно подошел к секретеру. Выключив будильник, он глубоко вздохнул. За окном было темно, но где-то в глубине души Миша чувствовал, что этот день должен принести радость. «Интересно почему? Какое-то новое и незнакомое ранее чувство», – подумал Миша и двинулся в сторону ванной. Там он спокойно умылся и, даже на секунду не соблазнившись хотя бы пару минут подержать руки под горячей водой, вышел на кухню, чтобы позавтракать. После чего, собрав рюкзак и надев школьную форму, он вышел на улицу. Вывернув из двора на Малый проспект, он почувствовал сильный холодный ветер, который настойчиво задувал ему под полы пальто. Ночные огни города продолжали гореть. Сегодня все это почему-то радовало, а не вгоняло в привычную тоску. Миша еще раз глубоко вдохнул холодный воздух и направился в сторону школы.

Перейдя дорогу между Шестой и Седьмой линией, Миша остановился у доски с объявлениями. Среди предложений об обменах товарами и высмеивания местных алкоголиков и хулиганов на глазу ему попался небольшой листок бумаги, на котором сообщалось о пропаже мальчика из шестого класса. Миша опять вспомнил диалог с мальчишкой у стенгазеты. «Неужели правда? – думал Миша. – Неужели правда все так просто и автобус приезжает к тем, кто о нем говорит? А как он об этом узнает? У него есть сообщники? Глупость! Может, просто совпадение? Может, пропажа этого паренька вообще никак не связана с автобусом? Может, все намного сложнее? Как все вообще работает в реальности – слишком просто или слишком сложно?»

Подойдя к школе, Миша, как всегда, добрался до любимой скамейки возле гардероба, переоделся и, проскользнув мимо дежурных, поднялся в свой класс. Там он сразу же подошел к Диме и Леше, которые уже стояли возле парты Тани и Маши. «Необычно, – отметил про себя Миша. – Видимо, наша компания окончательно превратилась во что-то новое и девчонки стали ее неотъемлемой частью». Протянув парням руку, он поздоровался с Машей и Таней, которые сидели за партой, а затем спросил:

– Ну, как спалось?

– Я не видел, как спал, – пошутил Леша и как всегда широко улыбнулся. – А ты?

– И я не видел, – улыбаясь, ответил Миша, – но чувствую себя просто прекрасно. Наконец-то выспался.

– А обычно ты плохо спишь? – спросила Маша. Миша вдруг почувствовал в этом вопросе теплоту и заботу, отчего ему даже стало немного неловко. Загадочно задумавшись, он ответил:

– Ну, просто иногда меня донимают кошмары.

– И что тебе снится? – спросила Таня.

– А ты угадай, – съязвил Лешка. – Особенно в ночь после того, как он в первый раз словил в эфире этот голос.

– Какой ужас! – подметила Маша. – Мне и одного раза хватило, а тут еще и во сне…

– Хорошо, что вчера был приятный денек, не считая, конечно, того инцидента с допросами. Я слышала, что почти все средние классы опросили и даже учителей.

– Хорошо копают ищейки, – отметил с ухмылкой Миша, – жаль, что не там. Ну и ладно, зато мы пораньше вчера освободились и успели сделать побольше дел.

– Кстати о делах, – вставил Леха. – Я все разобрал, увы, этого недостаточно. Спаять нужный мне контур из этих пентодов и триодов не получится. Нужно либо добирать еще деталей, либо вообще снять его откуда-нибудь вместе с хорошим переменным конденсатором и диодным мостом.

– А где все эти штуки достать? – спросила Таня.

– Даже не знаю, если честно… – задумчиво ответил Лешка. – В идеале бы какую-нибудь военную радиостанцию разобрать или очень мощный передатчик.

– И где ты собираешься это искать? – улыбнулся Дима. – В магазине канцтоваров?

Маша засмеялась, а Таня как-то иронично посмотрела на свою подругу с улыбкой.

– Мы можем поискать на блошином рынке у кинотеатра «Балтика»: там всякое продают, может, будет шанс что-то обнаружить.

Дверь в классе распахнулась, и под общие овации в кабинет вошел Шугаев. Вышагивая строевым шагом и приложив руку к голове, словно солдат на разводе, он дошел до среднего ряда и, развернувшись ко всем, начал:

– Купил фермер петуха, принес домой, а тот как давай всех кур топтать. Час топчет, два, потом по второму кругу, потом по третьему… «Ну, – думает мужик, – пусть развлекается в женской компании». Просыпается на второй день фермер, смотрит во двор, а петух уже за утками носится…

В классе послышались смешки. Шугаев поднял руку в останавливающем жесте, после чего продолжил:

– А на третий день смотрит мужик, а петух уже за гусями носится, а потом и за индюшками, даже воронам досталось! На следующий день просыпается мужик, смотрит: петух мертвый валяется в луже, а над ним коршуны летают. Ну мужик с горя-то и запричитал: «Что ж ты, Петя, силы не рассчитал! Всех топтал так, что до смерти сам затоптался…» А петух приоткрывает один глаз и говорит: «Тихо мужик, не спугни, пусть они только сядут…»

В классе поднялась волна смеха. С задних парт раздались одобрительные возгласы Боброва и его друзей:

– Нормально ты стелешь, Шуга, давай к нам!

– Че ты там с лохами сидишь? На первых партах только чмони.

Шугаев, улыбнувшись, направился к задним партам, чтобы пожать руку одноклассникам. Таня, бросив быстрый взгляд на задние парты, повернулась к друзьям и, закатив глаза, скривила рожицу.

– И что, какие у вас планы на сегодня? Опять играть? – спросила Маша.

– Не думаю, – ответил Миша. – Нам нужен еще один сеанс с рациями и желательно где-то поближе к домам.

– Согласен, – ответил Лешка. – Надоело бегать с другого конца острова.

– К тому же я хочу внимательно осмотреть дворы, – продолжил Миша. – У меня есть подозрения, что подобные рисунки встречаются не только во дворах возле башни и напротив школы.

– А где они могут быть еще, по-твоему? – спросила Таня.

– Не знаю. Я думаю, что они не привязаны к конкретным местам, их оставляли обитатели этих дворов в прошлом. Ну или их рисовали там, где могли видеть этот автобус. Пока что это единственная рабочая версия.

В кабинет зашла учительница Римма Александровна, и следом почти в ту же секунду раздался звонок.

– Так, класс, быстро по местам! Начинаем урок литературы.

Ученики тут же расселись как полагается. Миша расположился за своей партой и, одиноко осмотрев класс, открыл учебник на последней пройденной теме. Педагог начала с проверки присутствующих по журналу, после чего сразу же принялась рассказывать о золотом веке поэзии. Уже на первых минутах Миша утратил сосредоточенность и погрузился в размышления. В этот момент Римма Александровна прервалась для объявления:

– Совсем забыла! Внимание, объявление! В следующую субботу в актовом зале после уроков состоятся танцы для старших классов. Ученики восьмых классов также допускаются.

По классу тут же прошла волна одобрительных возгласов. Все начали перешептываться и взволнованно обсуждать новость.

– Так, класс, тишина! На танцы разрешено приходить не в школьной форме, подготовка актового зала будет проходить в пятницу и субботу, желающие помочь будут сняты с уроков. Педагоги будут вместе с вами, поэтому ни о каких нарушениях норм морали и правил поведения на танцевальных площадках и речи быть не может, имейте в виду!

– Ур-ра! – закричал Шугаев на весь класс.

– Угомонись, Шугаев, – строго произнесла Римма Александровна, – а то не пущу на танцы.

Шугаев изобразил, как он закрывает рот на замок ключом, а ключ выкидывает через плечо.

– Я бы на вашем месте, – продолжила учительница, – заранее позаботилась о том, чтобы найти партнера для танцев, предварительно спросив его об этом. Чтобы потом не стоять истуканами по углам, как испуганные детишки. Но делать это разрешается строго на переменах или после школы, а не на занятиях. Всё, возвращаемся к уроку.

Взволнованный Миша тут же взбодрился, повернулся в сторону педагога и попытался сосредоточиться на уроке. Но из головы не вылезала последняя новость. Танцы? Маша пригласит его? Или ему самому нужно пригласить ее, как и полагается? Вздор, а если ничего такого у нее и в мыслях не было, а он все сам себе надумал? Вот стыдоба-то будет. Миша украдкой посмотрел на Машу. Она что-то активно обсуждала с Таней. «Так! – подумал Миша. – Нужно сосредоточиться на уроке, потом об этом всем подумаю».

Римма Александровна голосом, от которого ему всегда хотелось уснуть, продолжала читать лекцию:

– Влияние творчества поэтов золотого века… Ивашова, я вас с соседкой рассажу, – прервалась она, – вы забыли, что на уроке сидите?

– Извините, – едва сдерживая смех, ответила Таня.

Миша обернулся назад. «Никогда раньше не слышал, чтобы Тане с Машей делали замечание», – подумал он. Девчонки сидели за партой, прикрыв рот руками, почти красные от едва сдерживаемого смеха. «Интересно, над чем они там смеются? – опять подумал Миша. – Я бы тоже не прочь посмеяться с ними. Может, Маша сообщила Тане, что хочет пригласить его на танцы? А чего они тогда смеются?»

Его взгляд задержался на Маше. Сердце почему-то замерло, а внимание, которое обычно было так трудно направить на учебу, стало ловить мельчайшие детали школьной формы Маши, отблеск на ее волосах, ее мимику и жесты. В какой-то момент Мише показалось, что он проник в ее сознание и отчетливо чувствует и предсказывает каждое ее телодвижение. Опомнившись, он резко развернулся к себе. «Чего это я? – взволновался Миша. – Пялюсь на девчонку, словно влюбленный. В конце концов, это она подозревается во влюбленности в меня, а не наоборот».

– Величайшие люди, имена которых известны не только у нас, но и далеко за пределами… Так, теперь Никифорова! Ну я же попросила вас, девочки!

Миша опять обернулся. Маша целиком закрыла лицо ладошками и медленно сотрясалась от смеха. Таня не в силах сдержаться тихонько гоготала с покрасневшим лицом.

– Все! Я не могу это проигнорировать, – вновь прозвучал звонкий, но мягкий голос учительницы, – иначе вы мне урок сорвете. Никифорова, берем свои вещи – и на первую парту рядом с Мишей Разумовым, пожалуйста.

Сердце Миши замерло, а грудь сдавило, как в ночь, когда он впервые услышал сигнал по рации. Таня с улыбкой схватила подругу за руку, прижавшись к ней, и тихонечко запищала:

– Нет, Римма Александровна, ну пожалуйста…

– Бегом, я сказала! – ответила педагог, пытаясь казаться строгой.

Миша уловил, как Маша бросила взгляд в его сторону, после чего покраснела и со скромной улыбкой стала собирать учебники, готовясь пересесть. Миша готов был поспорить, что он разглядел в ней стеснительность и радость одновременно. «Я точно прав», – думал он. Ее лицо залилось краской, но уже не от смеха, а глаза при этом просто светились от счастья. На долю секунды Миша и Маша встретились глазами. Девушка застенчиво улыбнулась и отвела взгляд. Миша тяжело сглотнул и отвернулся, чтобы разглядеть доску. Когда Маша подошла ближе, он, вовремя спохватившись, пересел с левого края парты, освободив для одноклассницы ближайшее к ней место. Тихонько приземлившись рядом, Маша неуверенно посмотрела на своего нового соседа, улыбнулась и сказала:

– Привет.

Миша слегка поднял ладонь в приветствующем жесте, изо всех сил изображая доброжелательное равнодушие и безразличие. Взглянув на него еще раз с улыбкой, Маша обернулась назад и тут же смущенно развернулась обратно, уставившись зачем-то в учебник. Весь оставшийся урок Миша не мог сосредоточиться. Он чувствовал, слышал и видел краем глаза каждое движение своей соседки. Слышал, как она вздыхает, как перелистывает страницы учебника, и даже чувствовал, как она пахнет. Начав раздражаться из-за этого, Миша постарался переключить свое внимание, но все равно возвращался к своим тайным наблюдениям за Машей.

Вскоре прозвучал звонок на перемену, следующим уроком опять должна была быть литература. Многие из учеников остались сидеть на своих местах, некоторые вышли в коридор вслед за Риммой Александровной, которая отлучилась в учительскую. Маша сразу же отправилась к Тане за парту, где они продолжили что-то обсуждать и громко смеяться. Заинтригованный Лешка подошел к девчонкам и тихонько спросил:

– Над чем вы там смеялись?

Таня остановила его рукой и, все еще смеясь, ответила:

– Ни над чем, поверь мне, ни над чем.

Мише тоже стало интересно, он уже хотел подняться и подойти к ним, как вдруг почувствовал тяжелую руку на плече и услышал знакомый голос:

– Оставайтесь на месте, гражданин Разумов. Майор милиции Хреноедов, добрый день.

Миша обернулся и поднял глаза: над ним нависал Рома Бобров, а рядом, заливаясь от смеха, стоял его приятель, длинный и худощавый блондин Саша Рыбкин, которого все называли Рыбой.

– Ну привет, – сухо проговорил Миша.

– «Ну привет?» – улыбнувшись какой-то звериной улыбкой, переспросил Бобров. – Вы че все так от рук отбились? Ну ладно, проехали. Рассказывай давай, – сказал школьный хулиган, присаживаясь на место Маши рядом с ним.

– О чем рассказывать? – все так же спокойно, но с вызовом в голосе ответил Миша.

– Тебя для чего милиция опрашивала? Про кого говорили?

Миша понимал, что спорить со школьным хулиганом, который уже давно перестал быть просто небольшой общественной проблемой, затея весьма не разумная. Однако он чувствовал, что сейчас на него смотрит весь класс. Особенно сильно он ощущал своей спиной взгляд Маши. А может, ему просто так казалось… Так или иначе, Миша рассудил про себя, что сейчас он просто обязан дать отпор и сделать замечание грозе класса. Возможно, ему даже повезет и они просто разойдутся. Кажется, в этом году Бобер повзрослел и немного поумнел. В этом учебном году он не успел устроить еще ни одной драки. «Тем более, учитывая, что у него большие проблемы с завучем и директором школы, он вряд ли устроил бы драку прямо тут, да еще и из-за вежливого отказа», – подумал Миша и ответил:

– Извини, но я не понимаю, почему я тебе вообще должен что-то объяснять или рассказывать.

Саша Рыба засмеялся еще сильнее, ударив своего друга по плечу. Рома изобразил удивленное лицо, после чего, нахмурив брови, спросил:

– Тебе кабину расколотить, что ли?

В классе повисла тишина. Теперь Миша точно был уверен в том, что все за ним наблюдают. Собрав всю волю в кулак и подавив свой страх, который просто разрывал его изнутри, он ответил нарочито низким голосом:

– А ты так уверен, что у тебя получится?

Не раздумывая ни секунды, Бобер схватил Мишу за школьный пиджак и со всей силы ударил головой в лицо. Перед этим Миша успел попробовать отмахнуться рукой, но удар оказался такой силы, что Мише прилетело в нос через его же собственную ладонь. Его голова запрокинулась, а из носа потекла кровь. Миша тут же вскочил из-за парты и прижался спиной к выходной двери. «Как же больно, – подумал он, вытирая кровь с носа рукавом. – Хорошо, что рукой успел прикрыться, иначе бы точно уже лежал». Тело начала бить дрожь. Долговязый приятель хулигана медленно потянулся к Мише, улыбаясь, пока Бобров поднимался из-за парты. Переполненный страхом и адреналином, Миша изо всех сил двумя руками толкнул Рыбу в грудь. Не ожидая такого ярого отпора, Саша Рыбкин тут же потерял равновесие и упал на спину. Посмотрев на Мишу с пола удивленными глазами, в которых первоначальный шок медленно превращался в ярость, он сумел лишь произнести:

– Ну все, ты щас огребешь…

Где-то из глубины класса послышался взволнованный девичий крик:

– Прекратите, чего вы к нему прицепились!

В этот момент Рома Бобров оказался уже прямо перед Мишей. Не размышляя не секунды, Миша решил оттолкнуть его тем же способом, что и Рыбу, вложившись в удар руками всей силой, но едва он коснулся своими руками его плеч, как почувствовал сильный удар кулаком в живот, от которого тут же согнулся не в силах даже сделать вздох из-за острой боли. Держась за живот обеими руками, Миша медленно сполз по стенке вниз и вдруг увидел, что позади Ромы появилась высокая фигура. Схватив хулигана в обнимку, фигура резко развернулась, и тело Боброва отлетело в другой конец кабинета, врезавшись в учительский стол. Миша поднял глаза и увидел перед собой Диму, который спокойно выдохнул и посмотрел на стоящего рядом Рыбу. Схватив Рыбкина за грудки и сделав сильный рывок с разворотом, Дима отправил долговязого мальчика вслед за его другом. Пролетев пару метров, тот с громким шлепком врезался прямо в стенку. Вскочивший с места Бобров кинулся на Диму, но тот остановил его руками, словно барана. Упершись друг в друга, они замерли в схватке, словно борцы сумо. В эту секунду в дверь зашла Римма Александровна.

– А ну прекратить, Бобров!

Схватка тут же остановилась, и ученики отпустили друг друга.

– А что я? – сказал в гневе Бобров. – Он сам на меня набросился!

– Это неправда! – послышались тут же голоса со всех сторон. – Они вдвоем начали избивать Разумова!

«Удачно, – подумал Миша, покрасневший одновременно от стыда и гнева, – дважды удачно, хоть и позорно».

Педагог покраснела и, не говоря ни слова, вышла из класса. Воспользовавшись этим, Бобров подошел чуть ближе, злобно посмотрев в сторону Миши, он произнес:

– Ну тебе повезло, конечно, ботаник. Но ничего, я тебя еще во дворах выловлю.

– Меня тоже выловишь? – спокойно произнес Дима.

– А ты че, – вставил Рыбкин, – думаешь, если спортсмен, то сильнее, что ли?

– Да, – все так же спокойно ответил Дима, – именно так и думаю. В следующий раз выкину уже в окно. Я не шучу.

Только в этот момент Миша заметил Леху, который протягивал ему руку, чтобы помочь встать. На лице Лешки почему-то застыла широкая улыбка, он едва сдерживал смех. Мише вдруг тоже стало смешно. Позади Леши стояли взволнованные Таня с Машей. В следующее мгновение дверь в кабинет опять раскрылась, и вслед за Риммой Александровной зашла завуч. Спокойно подойдя к Боброву, она встала напротив него и сказала ровным спокойным голосом:

– Ясно. Значит, так, – взглянув на часы сказала завуч, – сейчас идете домой и приводите себя в порядок. После школы, как и договаривались, идете оба на футбол в составе команды от нашей школы. После будем разбираться с твоим переводом – в зависимости от твоих достижений на футбольном поле. Если же при этом ты устроишь драку, или просто скажешь кому-то недоброе слово, или косо посмотришь, или еще каким-то образом пошатнешь мое терпение хоть малость, хоть одним взглядом… Я вызываю милицию и лично пишу заявление о перенаправлении тебя в детскую колонию.

Бобров и Рыбкин испуганно посмотрели на завуча.

– Не надо, пожалуйста, – прошептал Рыбкин, – меня дома убьют.

Завуч подошла к нему еще ближе и посмотрела на долговязого мальчишку сквозь очки с искренним интересом. Выждав паузу, она спокойно ответила:

– Они не смогут, Рыбкин. Не волнуйся. Потому что ты будешь сидеть в детской тюрьме. Сегодня же вечером поднимаю приказ об отчислении из пионеров. О наказании поговорим, как и о переводе, после матча. Договорились?

Хулиганы молча посмотрели на завуча. Рослая женщина в строгом костюме и с папкой в руках еще раз посмотрела на ребят, приспустив очки, и спросила уже более звонким и строгим голосом:

– Или мне прямо сейчас идти писать заявление и вызывать милицию?

– Не нужно, – тихо проговорил Бобров, опустив глаза.

Завуч наклонилась к Боброву и тихо сказала:

– Я слышала о тебе кое-что, пионер Бобров. Если хоть что-то из этого подтвердится, то я лично запрячу тебя за решетку. Если у меня будут даже просто подозрения. Даже если у меня будет просто плохое настроение, слышишь меня? Всего лишь один звонок – и все. Ну что, посотрудничаем последний раз, а потом поговорим о вашем наказании? Или мне сразу идти к телефону?

– Посотрудничаем, – тихо ответил Бобров, не поднимая глаз.

– Ну вот и славно. Посмотрим, передумаю ли я к вечеру, – спокойно и самодовольно ответила завуч. Бросив короткий взгляд на Мишу, она произнесла, обратившись к Римме Александровне:

– Этого в медпункт. Если есть хоть одна серьезная травма, я беру свой уговор назад и сразу же звоню в милицию.

– Со мной все хорошо, – тихо ответил Миша.

– Если я сказала, в медпункт, – тихо сказала завуч, наклонившись к Мише, – значит нужно идти в медпункт. Если я захочу что-то узнать у вас, пионер Разумов, я вас спрошу. А если я вас ни о чем не спрашиваю, то вам нужно закрыть рот и выполнять мои приказы. Теперь вам все ясно?

– Да, – тихо ответил Миша.

– Ну вот и славно, – звонко проговорила завуч, осмотрев класс. – Еще пострадавшие есть?

– Нет, – ответила Римма Александровна.

– Отлично. Проследите, чтобы пострадавшего провели в медпункт. Вечером вы отправляетесь с командой футболистов и лично мне доложите о том, как себя вел Бобров. Я буду ждать полный отчет от вас. А мы пока что с директором обсудим эту ситуацию.

– Хорошо, – ответила Римма Александровна и закрыла за завучем дверь. – Кто готов сопроводить Мишу до медпункта?

– Можно я? – спросил Лешка.

– Николаев, ну вот что ты улыбаешься, что ты постоянно улыбаешься? Твоего друга побили, а ты все смеешься. Нет, оставайся здесь, я вас знаю, вы там до конца уроков оба просидите. Никифорова!

– Я, – ответила все еще шокированная Маша.

– Проводи Мишу до медпункта, проследи, чтобы он не сбежал. Как только закончите, сразу же вернитесь назад!

– Хорошо, – тихо ответила Маша и вышла вместе с Мишей из кабинета.

Идя рядом с Мишей по коридору, она аккуратно посмотрела на него и взволнованно спросила:

– Ты как?

Миша улыбнулся, вытер уже переставший кровоточить нос и, немного смеясь, ответил:

– Да все хорошо, бывало и похуже.

– Когда же это бывало хуже? – серьезно спросила Маша. – Никогда еще не видела тебя с разбитым носом. А ну-ка, остановись.

Миша послушно остановился. Маша встала напротив него и, положив ему аккуратно руки на лицо, тихонько запрокинула ему голову, внимательно разглядывая разбитый нос. Миша замер. «Какие у нее нежные и мягкие руки», – отметил про себя Миша.

– Вроде больше не течет, – тихо проговорила Маша и опустила руки. Миша взглянул ей в глаза, но почему-то тут же испугался и смущенно отвел взгляд.

– Идем, – сказал он, – я ж говорю, все хорошо.

Маша догнала своего соседа по парте и, зашагав рядом с ним в ногу, продолжила:

– Вот же идиоты. Никогда с ними больше не связывайся, ладно?

– Не переживай, – спокойно ответил Миша. – Ничего страшного бы все равно не случилось.

– Все же хорошо, что Дима вступился.

– Да я бы и сам справился.

Маша едва заметно улыбнулась и как-то игриво посмотрела на Мишу. Свернув с коридора на лестницу, они принялись спускаться на первый этаж.

– Нет, правда, – возразил Миша. – Почему ты смеешься?

– Да я не смеюсь, я тебе верю, просто шутку вспомнила.

– Ту, над которой вы с Таней смеялись? – улыбаясь, спросил Миша. – А над чем вы там смеялись, кстати?

– Ой, это и правда смешно, но я тебе не расскажу, потому что это наш с Таней девичий секрет, – сказала Маша, тихонько засмеявшись.

– Ну ладно, – немного разочарованно ответил Миша.

Добравшись до медпункта на первом этаже, ребята остановились возле ближайшей скамейки. Маша еще раз с заботой взглянула на Мишу и тихо произнесла:

– Выглядит ужасно. Но вроде ничего опасного.

– Да все хорошо, – все так же смущенно отмахнулся Миша.

Маша заботливо положила руку на плечо Мише и тихо произнесла:

– Ладно, я тебя здесь подожду, хорошо?

Миша вздрогнул. Дыхание вновь перехватило. «Какая же легкая у нее рука», – подумал он и, отведя глаза куда-то в сторону, тихо буркнул:

– Угу.

Зайдя в кабинет, Миша сразу же подвергся тщательному осмотру и допросу. Невпопад отвечая на дотошные вопросы, Миша прокручивал в памяти моменты, в которых Маша к нему заботливо прикасалась. «Все же она точно в меня влюблена», – подумал Миша, и ему стало невероятно тепло на душе. Так, как никогда еще не было до этого. Заметив полуулыбку и слегка затуманенный взгляд Миши, фельдшер спросила:

– Скажи мне, дружочек, а тебя по голове точно не били?

– Нет, – ответил Миша и заулыбался еще сильнее.