Утром Мишу вновь разбудил будильник. Спокойно встав и подойдя к секретеру, он нашел будильник между книг и выключил его. Ему почему-то захотелось выглянуть в окно. Подойдя к окошку, он раздвинул шторы и выглянул во двор. На улице было темно. Но в этот раз темнота почему-то показалось ему уютной и приятной. С приподнятым умиротворенным настроением Миша пошел на кухню, поставил чайник на плиту и отправился в ванную, чтобы умыться, после чего, конечно же, немного погреть руки. Однако этим утром его настроение было настолько легким и веселым, что едва он услышал звук закипающего чайника, как тут же с радостью вышел из ванной. Покончив с завтраком и со школьной формой, Миша собрал рюкзак и выскочил на улицу. Воздух на улице стал еще холоднее. Слабые порывы ветра поднимали опадавшую листву, которой становилось с каждым днем все меньше и меньше. Где-то вдалеке светили яркие фонарные огни, а навстречу попадались редкие люди, спешившие на работу. Вдохнув свежий холодный воздух, Миша почему-то еще раз отметил про себя, что это утро на удивление приятно. Добравшись до школы, он спокойно переоделся и без всяких приключений поднялся в класс, в котором уже сидело немало народу. Поздоровавшись с Лешей, он тихо спросил его:

– Ну как?

– Все отлично, поговорим о делах после.

Кивнув ему в ответ, Миша пошел к своей парте, чтобы поздороваться с Димой и краем глаза посмотреть, чем занята Маша. Дима молча пожал руку Мише, продолжая читать учебник. Маша сидела за своей партой и о чем-то увлеченно говорила с Таней. Немного задержав на ней взгляд, Миша развернулся и, достав учебник по истории, принялся читать параграф, который должен был прочитать еще дома.

В этот момент дверь в классе распахнулась, и в кабинет зашел Шугаев с как всегда растрепанными волосами. В классе тут же раздались одобрительные возгласы. Шугаев, кивнув головой в знак согласия, встал перед доской, торжественно поклонился, откашлялся и принялся рассказывать:

– Звонит почтальон в дверь, а ему открывает Вовочка. Почтальон уже хотел вручить конверт, вдруг смотрит: Вовочка стоит в мамином халате, с папиными дорогими часами на руках, с сигаретой в зубах и кружкой пива, наполненной до краев. Почтальон внимательно смотрит на него, хочет было уже сделать замечание, но потом думает: «Ладно, не мое дело», – и спрашивает: «А родители дома?». Вовочка затягивается сигаретой, а затем, отпив пива из кружки, отвечает: «А сам-то как думаешь?»

В классе вновь раздались смех и овации. Шугаев скромно поклонился, а после отправился к своему месту. В следующее же мгновение в распахнувшуюся дверь зашел светловолосый юноша с хитрым прищуром и перебинтованной правой рукой.

– Бобер! – тут же раздался крик с задних парт. – Бобер Бобрович собственной персоной!

– Здорово, Рыба, – коротко ответил Бобер и направился к первой парте, за которой сидела староста Наташа. – Нафиг ты мне названиваешь домой, коза?

– Бобров, – строго ответила взволнованная девушка, – ты понимаешь, что у меня из-за тебя проблемы? Вот что я должна была сказать?

– Скажи, что заболел.

– Если бы я так сказала, с меня бы опять потребовали справку, а разве ты бы мне ее принес?

Бобров медленно поднял перебинтованную руку и произнес:

– Чем тебе не справка?

Староста опустила глаза и отвернулась, выказывая несогласие и нежелание продолжать бесполезный спор. Бобров же, явно не желая останавливаться на достигнутом, оперся рукой на парту и спросил:

– А теперь к главному, ты меня прикрыла в понедельник?

– Ты издеваешься? Это единственное что тебя волнует, Рома?

– Ну шуми, че ты завыла? Я тебе простой вопрос задал: ты в понедельник меня прикрыла?

– Да! – грубо ответила Наташа.

– Вот и молодец. Садись, пять! – ухмыльнулся Рома под разразившийся смех с задних парт.

Деловито продвинувшись вглубь класса, Бобров остановился возле Лешки и с издевкой спросил:

– А вы че, голубки, все так же во дворах с мелкими в прятки играете?

– А тебе-то что?

Бобер тут же изменился в лице. Его грубая и широкая нижняя челюсть тут же выдвинулась вперед, а карие глаза скрылись за прищуром:

– Ты чего, ботаник, перепутал что-то? Ты че мне грубишь?

– А с чего бы это я тебе грублю, а не ты мне? – все так же уверенно произнес Леша, пытаясь скрыть дрожь в руках.

– Вот это ты опасный стал, Николаев, – сказал Бобров и наклонился над Лешкой. – Смотрите, какой опасный, тебя и твою банду небось уже шериф даже ищет, а?

С задних парт раздался смех. В следующее мгновение раскрылась дверь, и в кабинет зашла завуч. Женщина средних лет, высокого роста, в очках и в строгом костюме сделала шаг в сторону, пропустив перед собой милиционера в форме. Зайдя в класс, страж порядка оглянулся и медленно проговорил:

– Ну, где тут ваш журналист?

– Так! – звонко сказала завуч. – Разумов Михаил, на выход, пожалуйста. Вместе с вещами и портфелем.

В классе повисла тишина. Бобров с широко открытым ртом ударил себя по лицу рукой и, едва сдерживая смех, тихо проговорил Лешке:

– Да вы в натуре банда ботаников! Вы че хоть натворили-то? Библиотеку ограбили?

– Так, Бобров, почему не на месте? – строго, почти надрываясь, сказала завуч.

– Уже бегу, – подняв руки, словно пленный, ответил Рома и двинулся к последним партам.

– Тебя почему в школе не было? – все так же строго спросила педагог. – Если я узнаю о прогулах, я с тобой нянчиться не стану, тебе ясно?

– Я болел, травма, у врача был, – демонстративно подняв перебинтованную руку, ответил Бобров. – У меня даже справка есть, все по-белому!

Ошеломленный Миша собирал вещи, скидывая без разбора в рюкзак. Стараясь не ударить в грязь лицом, он спокойно закинул рюкзак на спину и подошел к милиционеру, который, осмотрев его с ног до головы, спросил:

– Готов?

– Да, – кротко ответил Миша.

– Тогда иди за мной и не отставай, – строго ответил милиционер в лейтенантских погонах. Выйдя из класса вместе с Мишей, он направился к лестнице. Миша испуганно поплелся за человеком в форме. Спустившись на первый этаж, они вместе зашли в пустой кабинет, где за учительским столом сидели несколько взрослых мужчин в гражданской одежде. Пригласив жестом Мишу присесть за первую парту, человек в кожанке начал объяснять:

– Сейчас я тебе буду задавать вопросы, а ты должен будешь отвечать. Отвечать нужно будет строго по теме и только правду. Это очень важно. Шутить у нас не принято, тебе все ясно?

– Да, – скромно ответил Миша.

– Имя и фамилия, класс?

– Разумов Михаил, восьмой «А».

– Ага, нашел, так-так, значит, это ты школьный журналист?

– Да, – все так же напуганно ответил Миша, – а что случилось?

– Вопросы задаю я, а ты только отвечаешь, тебе все ясно, Миша?

– Да. Извините.

– Ты знаком с Никитой Ивановым из шестого «А»?

– Нет. А кто это?

Мужчина в куртке внимательно посмотрел на Мишу. От его черствого и неприятного взгляда Мише захотелось провалиться под землю. Выдохнув, Миша произнес:

– Извините.

– Лена Минина из параллельного класса тебе тоже не знакома?

– Нет.

– А вот она говорит, что знает тебя.

Миша сжался еще больше. Диалог, который и без того начался очень плохо, становился только хуже. Мужчина достал сигарету и прикурил спичками, аккуратно положив их перед собой на стол:

– Ну староста из восьмого «Б», светленькая, видел?

– А-а-а… да, видел, простите, я просто не знал, как ее зовут, – растерянно ответил Миша.

– Вот и зря, я бы на твоем месте имена всех девчонок уже узнал, а заодно и их номера телефонов. – Мужчина в куртке вдумчиво затянулся. Выпустив сигаретный дым в потолок, он продолжил: – А ты когда последний раз с ней разговаривал… рядом со стенгазетой, с вами рядом мальчика не было?

– Был, – растерянно ответил Миша и посмотрел неизвестному мужчине в глаза.

– Ну вот как хорошо, а о чем вы с ним говорили, ты помнишь?

– Да.

– Ну вот и расскажи, чего тянешь, Миша.

Миша виновато опустил глаза, взвесил все за и против, потом поднял голову и ответил:

– Этот мальчик обвинил меня в том, что я не пишу в своих статьях о настоящих проблемах, которые требуют огласки. Школьные хулиганы и кое-что похуже, за пределами школы.

– Что похуже?

– Черный автобус, который разъезжает по улицам ночью и убивает людей.

Мужчина стряхнул пепел на пол и устало протер лицо рукой. После чего вставив дымящуюся сигарету в уголок рта, посмотрел на потолок и произнес:

– Ясно, что-нибудь еще он говорил?

– Нет.

– У него были проблемы с хулиганами в школе?

– Не знаю, скорее всего, он просто знал об их существовании.

– Понятно. Свободен.

Миша с облегчением вышел из кабинета. «Что вообще происходит? – подумал он. – С этим пареньком точно что-то случилось». Поднявшись по лестнице, Миша постучал в дверь и попросился войти в кабинет. Вместо учителя за столом сидела завуч. Молча кивнув ему в ответ, она вернулась к своим бумагам. В классе царила гробовая тишина. Урок истории так и не состоялся, а на последующих занятиях учителя то и дело отходили и на их замену приходила строгая завуч. После третьего урока ребятам объявили, что на сегодня уроки окончены по техническим причинам, но завтра работа продолжится в штатном режиме. Обрадованные ученики выбежали из классов в направлении гардероба. Однако некоторых из них попросили задержаться, не объясняя причин. Встревоженный Миша поспешил одеться и выскочил на улицу, чтобы дождаться своих друзей. Было еще светло, но все так же пасмурно и серо. Легкий ветер, гулявший по улицам, поднимал остатки опавшей листвы и уносил под ноги разбегающихся пионеров. Через некоторое время на улицу вышли Дима с Лешей. Осмотревшись, они заметили Мишу, стоявшего в стороне, и сразу же подошли к нему.

– Что там было? – тут же начал расспрашивать его Лешка. – Еле дотерпел до конца, не хотел при других спрашивать.

– Вот и правильно, – ответил Миша, – нечего им знать лишних деталей. На самом деле ничего особенного, там какие-то мужики в гражданском были, явно следаки. Самые настоящие и не очень-то культурные. Спрашивали о каком-то мальчишке из шестого класса. На мои вопросы о том, что случилось, ничего не ответили.

– Ну да, – усмехнулся Лешка, поправив свои очки, – а ты чего хотел, чтобы настоящие следаки у игрушечного детектива совета спросили?

– Я не игрушечный, – обиженно ответил Миша.

– Простите, товарищ капитан, – широко улыбнулся Лешка, – не знал, что вы работаете в милиции, я думал, вы учитесь вместе с нами в школе.

Из дверей школы вышли Таня с Машей, которые сразу же направились к ребятам.

– А им тоже можно рассказывать? – спросил Дима до того, как девушки успели подойти достаточно близко.

– Можно, мы теперь вроде как в одной команде.

Лешка громко фыркнул и, широко улыбнувшись своим привычным оскалом, повернулся в сторону девушек:

– Ивашова, тебя капитан Петин ищет, просил тебя зайти к ним в кабинет. На первый этаж.

Таня встала как вкопанная, испуганно вытаращив глаза. Маша аккуратно остановилась и, глядя на свою подругу, спросила у Леши:

– А что случилось?

– Точно не знаю, но говорят, что там теперь всех дур проверяют на наличие уголовных преступлений против совести.

– Вот же дебил, – с облегчением вздохнула Таня. – Ты вообще не понимаешь, над чем шутить можно, а над чем нельзя, да?

– Над инвалидами нельзя вроде как, гуманитарии теперь тоже в этом списке?

Недолго думая, Таня решила ответить Леше пинком, метко нацеленным в филейную часть. Не успев уклониться, Леша получил адресованный ему аргумент, но не перестал улыбаться.

– Что там было? – спросила Мишу Маша. – Куда они тебя вообще водили?

– Был допрос, – сухо ответил Миша, поправив кепку своим фирменным жестом. – Весьма матерые следаки, лишенные чувства такта, спрашивали меня о мальчике из шестого класса, с которым мне один раз довелось поговорить.

– Я слышала, – сказала Таня, – что кто-то пропал из средних классов.

– По всей видимости, это он, – все так же уверенно и деловито произнес Миша.

– Какой ужас, – добавила Маша.

– Да, – ответил Миша, старательно жмурясь и изображая из себя матерого волка, – а знаете, что еще странно? Я говорил с ним о своей статье в школьной газете, а он все досадовал на то, что никто ничего не пишет о черном автобусе, который орудует по ночам. Но он побоялся оставить контакт для связи, потому что, с его слов, автобус приходит за теми, кто о нем говорит слишком много.

– Да бред это все, – не выдержал Лешка.

– Может быть, – ответил задумчиво Миша и посмотрел куда-то за горизонт.

– Почему бред, Леша? – спросила Таня. – Ты же вчера с нами был и сам все видел.

– Никто из нас ничего не видел, – с тоном педагога начал объяснять Лешка, – мы только слышали. Да, это был очень странный сигнал. И да, я испугался не меньше вашего. Природа этой фигни мне не ясна, однако я привык говорить на языке фактов. А факты говорят о том, что мы ничего не видели, а лишь слышали какой-то очень странный сигнал по рации.

– Он прав, – ответил Миша все с таким же наигранно задумчивым видом, – это действительно так. А если слова того паренька тоже правда, то очень скоро этот автобус придет и за нами и тогда мы увидим, с чем на самом деле имеем дело.

– Ты что, совсем не боишься? – с улыбкой спросила Маша.

– Побаиваюсь, конечно, – ответил Миша, сплевывая на землю, – но не слишком сильно. Кстати, ты обещала показать рисунки в своем дворе. Идем?

– Да, – тихо ответила Маша.

– А что за рисунки? – спросила Таня.

– У нас во дворах. Я вчера Мише по телефону рассказывала, – ответила Маша, бросив взгляд на Диму, а затем перевела его обратно на подругу: – Они немного похожи на те, что мы видели вчера.

– Тогда идем, – вставил с улыбкой Леша, – я тоже хочу посмотреть на вашу наскальную живопись.

Довольные приятной осенней погодой ребята двинулись от школы в сторону дворов, вход в которые находился напротив в одном из старинных зданий с лепниной.

– Ну наконец-то светло, – добавил на ходу Лешка. – Я уже устал от этой темноты. Утром идешь в школу – темно, выходишь – опять темно. Я уже забыл, как выглядит солнце.

– Согласна, – улыбаясь, сказала Таня. – Еще и автобусы тут всякие катаются.

– Кстати, – вспомнил Миша, – я совсем забыл рассказать о главном. Вчера меня посетила мысль. Возможно, это просто совпадение, но вверху, на башне, когда смотрел на цифры, я заметил одну особенность. Меня осенило. Это время появление автобуса. Семь часов тридцать семь минут. Именно в этот временной промежуток я услышал первое шипение рации, в котором было не разобрать слов.

– Интересная гипотеза, – заметил Дима. – А зачем кому-то писать это время на стене?

– А что, если он уже давно катается по городу, – сказал Миша, – и люди оставили эти записи на стене как предупреждения?

– Ну это уж слишком таинственно, – вставил Лешка, – прям как в каком-то детективе. Могли бы просто записать на бумаге и передать тому, кому нужно.

– Бумагу легко уничтожить, – возразил Миша, – и обнаружить. А подобная запись на стене может быть полезной, если ты хочешь передать что-то важное, но не знаешь, кому и когда.

– Слишком таинственно, – повторил Леша, широко улыбнувшись и поправив очки.

Ребята зашли во внутренние дворы и, пройдя мимо старого бомбоубежища, направились в сторону гаражей. Там, болтая по пути, они свернули к одному из закоулков. Указав на одну из стен, Маша произнесла:

– Вот здесь. Я не уверена, может, это какая-то глупость… Рисунок здесь уже давно, и нарисован он явно школьным мелом, но вдруг он тоже важен.

– Все верно, – вставил Миша, – даже если он не имеет никакого отношения к делу, такие детали нужно проверять. Это важно для расследования.

Лешка громко хмыкнул. Подойдя к стене поближе, ребята увидели весьма странный рисунок. На стене были нарисованы два огромных кота, которые лежали на животе, выставив передние лапы перед собой, напротив друг друга. Морды котов были изображены неудачно, как что-то весьма несуразное. Из глаз этих котов били лучи света, которые пересекались внизу, где был нарисован весьма абстрактный автомобиль с цифрой тридцать семь. Миша достал из-за пазухи лупу и принялся разглядывать рисунок более подробно.

– Ой, брось, Шерлок, – сатирически произнес Лешка, – ну что ты там надеешься найти? Волос художника? Крошки хлеба, по которым мы придем в логово злого автобуса?

Миша смущенно поднял глаза на друзей и как-то отрешенно произнес:

– Тридцать семь.

– Что тридцать семь? – удивленно переспросил Дима.

– Автобус появляется в тридцать семь минут восьмого. И здесь на борту автобуса нарисована эта цифра.

– Фигня, – заявил Лешка. – Этого не может быть, это просто совпадение.

Мишка достал блокнот и принялся что-то записывать, игнорируя замечания друга. Маша и Таня стояли со смущенными лицами. Дима подошел поближе, чтобы внимательнее рассмотреть рисунок.

– Так, – серьезным тоном произнес Миша, – мне нужны ваши номера телефонов, дамы. У вас мой есть, а я с вами связаться в случае чего не могу.

Таня подошла к Мише и продиктовала свой и Машин номера телефона, после чего как-то серьезно посмотрела на него и спросила:

– Как ты думаешь, что это может быть?

– Я не знаю, – ответил Миша, не отрывая глаз от блокнота и продолжая что-то записывать, – но в общих чертах ты слышала мою гипотезу.

– Я, если честно, не понимаю, – сказала Таня, нахмурив брови. – Меня пугают эти странные совпадения. Вроде мелочь какая-то, а уже что-то неприятное зашевелилось в голове.

Немного постояв напротив рисунка со скрещенными руками на груди, Леша произнес:

– Хорошо, допустим, это имеет отношение к делу. Но что тогда, по-твоему, здесь изображено?

– Пока не знаю, – задумчиво ответил Миша. – Это явно какие-то указания или описание сюжетов. Может, даже подсказки.

– Ты шутишь? – вспылил Лешка. – Здесь два кота-марсианина, которые стреляют лазерами из глаз! А на прошлом рисунке была изображена средневековая крепость! Я даже боюсь предположить, что из этого наименее вероятно встретить в Ленинграде.

– М-м-м, ну-у, – промычал Дима, – может, это какая-то метафора?

– А что, хорошая мысль! – воскликнул Миша. – Молодец Димка, я об этом еще подумаю сегодня вечером.

– Да вы издеваетесь! – произнес Лешка, вскинув руки к небу и запрокинув голову назад. – Ну просто дурдом!

– Это и правда очень странно, – сказал Дима. – И если бы дело было только в рисунках, я бы не придал этому никакого значения. Но ты сам вчера все слышал. Этот голос в рации…

– Согласна, – подтвердила Маша. – Меня этот голос очень напугал, хоть он и не говорил ничего страшного. Какое-то внутреннее ощущение опасности было настолько ярким, что мне сразу же захотелось убежать.

– Да, – задумчиво ответил Лешка, смотря себе под ноги, – соглашусь, с этим сигналом и правда не все в порядке. У меня нет сомнений, что ловим чей-то эфир. От этого возникает лишь еще больше вопросов. Но у меня есть план!

Ребята внимательно посмотрели на своего друга. Леша поднял вверх указательный палец и загадочно улыбнулся, после чего добавил:

– Я уже подумал над тем, как мы могли бы усовершенствовать наши рации. Хочу поймать этот сигнал с безопасного расстояния и внимательно изучить его. Ведь до этого момента мы слышали только обрывки эфира.

– А вот это еще более здравая мысль! – восторженно произнес Мишка. – Мне очень нравится! И чем же мы можем помочь?

– Я хочу, чтобы вы помогли мне с поиском некоторых деталей и литературы. Боюсь, что моих знаний недостаточно, мне нужны четкие расчеты для конструирования колебательного контура. Если я смогу в этом разобраться, то мы сможем выйти на другой уровень и дальность сигнала. Вообще-то это незаконно, но если мы будем ловить сигнал только в строго отведенное время, то шансы, что нас засекут, очень низки.

– Ты предлагаешь нам нарушить закон? – с улыбкой произнесла Таня.

– Ага, – еще сильнее улыбаясь, ответил Лешка. – В конце концов, мы же должны как-то разобраться с этим мракобесием и понять, что к чему?

– Превосходно! – с блеском в глазах сказал Миша. – Когда приступать?

– Можно прямо сейчас! – ответил Лешка. – Я договорился с Ванькой Наумовым, что зайду к нему, чтобы забрать старую радиолу, она у него уже давно сломана и валяется без дела, родители хотели выкинуть, а у нее внутри весьма серьезные радиолампы. Словом, мы с ним поговорили и он решил отдать ее, но вы должны помочь мне дотащить ее до кружка, а там я с ней поработаю как следует.

– Тогда чего мы ждем? – воодушевленно спросил Миша. – Страсть как хочу увидеть твое очередное творение в деле!

Выдвинувшись из дворов, ребята пошли по Пятой линии к Малому проспекту. Пока они шли, смеясь друг над другом, над их головами кружили вороны и пожелтевшие листья, поднятые редкими, но сильными порывами осеннего ветра. Низкие облака шли очень быстро, превращаясь в серую массу, которая, как казалось, вот-вот должна была зацепиться за острие проржавевших остроконечных крыш ленинградских дворов. На улице попадались редкие прохожие, неспешно шагавшие по своим делам. Дойдя до Малого проспекта, ребята перешли на Четвертую линию и нырнули в одну из арок, за которой скрывался очередной двор с осыпавшейся со стен штукатуркой и многочисленными окнами самой разной формы. Зайдя в одну из парадных через массивную деревянную дверь, ребята поднялись на второй этаж по каменной лестнице. Нажав на старенький звонок, который едва держался на своем месте, они услышали его омерзительное дребезжание и замерли перед дверью. Через несколько секунд в квартире послышались шаги, а затем и голос их одноклассника:

– Кто там?

– Свои, – с улыбкой ответил Лешка.

– Ага, – ответил голос за дверью, – моей бабушке в блокаду тоже сказали, что «свои», она им дверь открыла, а они кота съели.

Таня с Машей переглянулись и тихонько хихикнули. Леша закатил глаза и громко сказал:

– Да открывай уже, я за радиолой пришел.

Замок в двери щелкнул, и через порог высунулась слегка полноватое лицо одноклассника.

– Привет, Ваня, – с улыбкой протянула Таня.

– Как вас тут много, – удивился Ваня. – Вы, ребят, настолько хилые, что решили девчонок позвать на помощь?

– Нет, – возразила все так же с улыбкой Таня, – просто Димка влюбился в Машу, поэтому теперь мы гуляем все вместе.

Дима удивленно поднял брови и посмотрел на Таню. Маша, округлив глаза и с шумом ахнув, ударила свою подругу по плечу ладонью. Ваня громко засмеялся, показывая пальцем на Диму. Леша поправил очки и, улыбнувшись, напомнил однокласснику:

– Ну что? Так и будем лясы точить?

– Ладно, – умиротворенно произнес Ваня. – Мишка, кстати, а что там сегодня было? Куда тебя водили?

– На допрос, – спокойно ответил Миша.

– И по какому поводу тебя допрашивали? – не унимался Ваня. – Школьный мел украл?

– По части пропавшего мальчика из нашей школы, – все так же прохладно ответил Миша. – Говорят, что пропажи и убийства по ночам участились. Некоторые даже утверждают, что по улицам ночью разъезжает черный автобус.

– Ой, ладно, – махнул рукой Ваня. – Эта часть нашей беседы мне уже не очень интересна.

– А что же так? – в привычно игривой манере спросила Таня. – Ванечка уже достаточно вырос, чтобы не верить в детские страшилки?

– Именно, – спокойно ответил Ваня. – Ладно, забирайте уже свою развалину, один за мной, остальные ждут тут.

Леша тут же пролез за дверь и, сняв обувь, прошел вместе с Ваней в глубину квартиры. Через несколько минут за дверью у порога послышалась возня. Дверь широко распахнулась, и Ваня с Лешей вытащили на лестничную площадку старую радиолу с поломанным корпусом и разбитой панелью управления.

– Вот, – выдохнув, сказал Ваня, – теперь эта куча навоза твоя.

– Отлично, – улыбнулся Лешка. – С вами приятно иметь дело, товарищ Иванов.

Попрощавшись с одноклассником, который тут же исчез за дверью, ребята принялись вытаскивать старую аппаратуру на улицу. Справившись с ней на старых лестничных пролетах, они дотащили ее до скамейки во дворе и остановились передохнуть.

– Как поступим дальше? – спросил Лешка. – Мне нужно доставить ее прямиком в Дом юного техника.

– Значит, будем таскать по очереди, – предложил Дима, – и с передышками.

– Договорились, – выдохнул Миша и взглянул на часы. – Думаю, что за час управимся точно.

На улице начинало уже потихоньку темнеть, когда ребята взялись за радиолу и двинулись вместе с ней вдоль Пятой линии к Большому проспекту. Ветер стал задувать сильнее, а в воздухе чувствовались приближающиеся холода. Людей, идущих по своим домам с работы, становилось все больше, и вскоре на мрачные крыши старых зданий опустились сумерки, а на улицах преждевременно зажглись ночные огни.