Когда умерла баба Шура, то оказалось, что у нее совсем не осталось родни. Ни детей, ни братьев или сестер, вообще никого. Только соседка Валя, которая была на пару десятков лет моложе и ее же подруга Катя. Вместе с ней они нередко навещали одинокую женщину. Баба Шура была спокойной и дружелюбной старушкой, хоть и немного закрытой. Никто и никогда не говорил о ней плохого, и никаких известных мистических случаев, связанных с ней, никто и никогда припомнить не мог. О том, чтобы старушку подозревали в каком-нибудь колдовстве или в том, что у нее в доме была какая-то нечистая сила, и речи быть не могло. Одним словом, обычная, улыбчивая, но одинокая женщина, таких немало можно найти в любой деревеньке. Когда она тихонько умерла, оказалось, что похороны ее некому взять на себя, кроме как Валентине с Катей да еще нескольким неравнодушным добровольцам с деревни. Гроб был уже приготовлен, а Валя с Катей, которые тоже уже успели обзавестись к тому моменту своими внуками, хоть и отказывались считать себя старушками, взялись за уборку дома и приготовление к поминкам. После уборки у плиты им пришлось провозиться до глубоко вечера, хотя поминки и намечались весьма скромные. И с наступлением темноты стали они решать: кому остаться в избе с покойницей, ибо не положено мертвеца одного ночью оставлять.

– Ты иди, Катя, ты сегодня больше всех хлопотала, а я еще останусь, за печкой пригляжу да еще немного в комнатах уберусь.

– А ты как же? Неужто спать не хочешь?

– А мне чего, я теперь плохо сплю, а если и захочется, вздремну прямо тут немного – вот и все дела. Да и живу через дорогу, а тебе домой идти надо.

– Можно подумать, мне далеко до дома идти, из окна и тебя, и бабу Шуру видно.

– Иди, не капризничай. Мои теперь в городе живут, а твои дома тебя ждут, нечего тебе тут маяться, а я и так одна, да и дел никаких больше нет у меня, могу и остаться.

– Только прошу тебя, Валя, не оставляй ее одну. И при жизни ее все бросили, давай хоть после смерти спровадим человека как положено.

– Да нет, что ты! Я что, не знаю, что ли? Тут я буду.

– А если спать захочется?

– Ну тут голову брошу на подушку и проснусь через полчаса, а если что понадобится, ведро какое или швабра, мне только через дорогу перейти – вот и все дела. Туда и сразу же обратно!

– Ну хорошо, уговорила, я, может, посплю немного, да потом тебя сменю, чтобы и ты отдохнула.

– Да сиди ты уже дома, спи до краю, чего посреди ночи бродить!

Договорившись меж собой, подруги расстались. Валентина осталась в доме с покойницей, а Катерина отправилась к себе домой. Переделав все дела по дому, уже глубокой ночью Валя присела рядом с гробом покойницы. И, естественно, уже через пятнадцать минут начала клевать носом. Немного поборовшись со сном, она решила все же прилечь и поспать хотя бы чуть-чуть. Но почему-то ночевать в доме с покойницей ей резко перехотелось. «Дойду до себя, – подумала она, – лягу на кровать, не раздеваясь, буквально на полчасика, и сразу обратно. Баба Шура не обидится». Немного поборовшись с собственными сомнениями, Валя погасила свет в избе и ушла к себе, благо дом ее находился через дорогу. На улице стояла холодная осенняя ночь, но в доме у Вали было достаточно тепло, и та решила, не раздеваясь и не протапливая, лечь как есть на кровать, чтобы немного вздремнуть. Едва она сомкнула глаза, как в окно кто-то постучал. «Наверное, Катя», – подумала про себя хозяйка и, бухтя, двинулась к окошку, чтобы рассмотреть ночного гостя. На улице было темно, но свет от ночного фонаря как раз падал на землю перед окном. Там никого не было. Немного подумав, Валя громко, так, чтобы ее услышали на улице, спросила:

– Кто там?

Но ей никто не ответил. Может, показалось? Или птица в окошко ударилась? Решив не гадать и вернуться к своему прежнему плану, Валя направилась к кровати. Когда пожилая женщина прилегла и начала проваливаться в сон, в окно опять постучали. Оторвавшись ото сна, Валя тихонько выругалась, но подниматься с кровати не стала. Может, опять померещилось? Или просто во сне приснилось? Пока она размышляла над этим вопросом, кто-то под окном достаточно сильно, но глухо постучал в стену дома. Валя вздрогнула. Поспешив встать с кровати, она опять подошла к окну. Под окном никого не было.

– Кто здесь? – громко спросила хозяйка дома.

В ответ послышались неприятные и глухие удары в стену дома, но уже возле другого окна. Вале почему-то показалось, что такие странные удары могут получиться, если биться об стену дома головой. От картин, которые тут же всплыли в сознании женщины, стало дурно.

– Катя, это ты там?

В ответ послышалось, как скрипнула дверь на крыльце. А затем послышались торопливые и неприятные шаги в коридоре. По спине Валентины пробежали мурашки. Через пару секунд в дверь избы постучали. Валя закричала от страха, и дверь тут же открылась. На пороге стояла Катерина.

– Катя, ты с ума сошла, у меня чуть сердце в пятки не провалилось!

– Живая?

– А что со мной сделается?

– Я тебе говорила: не оставляй ее одну!

– Да и пяти минут не прошло, я глаз-то закрыть не успела, а ты меня пугать пришла.

– Это не я пришла, это баба Шура встала. Валя, пойдем скорее к ней в дом.

– Не шути так, Катя, ты чего?

– Я проснулась, приснилось мне что-то, и предчувствие плохое, думаю, дай гляну в окошко на тебя, что там. Смотрю, что свет в избе у бабы Шуры погашен, а у тебя горит. А потом смотрю, она сама как есть из дома выходит и к твоей избе направляется. Я ахнула, перекрестилась, икону за пазуху – и к тебе. Вовремя пришла, получается. Пошли скорее обратно, пока не случилось чего плохого.

Поспешно натянув сапоги, Валя с Катериной отправились в дом покойницы. Включив свет в избе, она направились к гробу. Та спокойно лежала на своем месте. Установив рядом с гробом икону, женщины устроились на стульях рядом.

– А я больше всего боялась, что мы придем, а ее на месте нет, – шепотом произнесла Катерина.

– Тьфу ты, брось ты, мне и так теперь страшно, а ты еще больше нагоняешь.

– Лови потом ее по дому, ходи… Или по селу…

– Перестань!

Приготовив себе горячий чай, женщины, еще раз усевшись перед гробом покойницы, попросили у той прощения за то, что оставили ее одну, и пообещали, что теперь до самой могилы не отойдут от нее. Тем временем, занявшись оставшимися делами по приготовлению к поминкам, они не заметили, как пришло утро. Пришли мужики, решившие помочь с могилой и перестановкой столов, а также и другие сочувствующие односельчане. Когда подруги рассказали им о своем ночном происшествии, люди смутились.

– Она из этих была, – произнес пожилой мужчина, нахмурив лохматые брови, – из осиновских. Так что хорошо еще отделались. Все спокойно прошло.

– Что ты, – возразила ему Катя, – никогда такого не слышала, она же из местных и никогда никому дурного ничего не делала, сколько себя помню, она всегда тут была.

– А ты не помнишь, потому что маленькая была, и я тоже был парнишкой еще, она тогда уже замуж за нашего вышла, потому здесь и поселилась. А родом она из этих, из «заболотных».

Немного еще поспорив о родословной старушки, многие пришли к выводу, что баба Шура и правда была родом с Осинова, хотя никто и никогда ничего дурного за ней не замечал. И ни по каким колдовским вопросам к ней никто и никогда не обращался. Остатки похорон прошли спокойно и без происшествий. Катерина и Валя исполнили свое обещания до гроба сопроводить свою пожилую подругу, а та больше никогда не навещала их ни наяву, ни во сне.