– А что вам о бабе Нюре известно?

– Эта, я сама знаю, очень сильная была. Ее все боялись, я ее никогда не видела, она не в нашей деревне жила, но люди с колхоза о ней говорили. У нас на свиноферме работала Дуня, была такая, вот она с их деревни была, если я чего не путаю, конечно. Но это ведьма страшная была.

– А чем именно она страшная была?

– Ну что ты, ей никто слово поперек не ставил. С ней и связываться боялись, наверное, тоже сделать могла на смерть.

– А о каких-то конкретных случаях вам доводилось слышать?

– Я знаю, только что Дуня нам рассказывала, что жуть, какая бабка была. Она все искала, кому передать может, а у нее никто не брал. И ее поэтому никак похоронить не могли.

– Она умереть никак не могла? Мучилась перед смертью?

– Да, мучилась, а потом, когда умерла, ее никак схоронить не могли. Боялись.

– А чего конкретно боялись?

– Да вставала она, вставала и по дому бродила, требовала, чтобы ей привели кого-то, кто взял бы от нее. Так вот нам Дуня рассказывала, бедняжка.

– Вставала?

– Ну да, уже померла, и в гроб ее положили, а она ночью вставала и по избе гуляла. Наказывала своим, чтобы не смели хоронить ее, пока не найдут кого-нибудь. Дуня бедная так боялась, что и в деревню к себе в те дни не хотела возвращаться, ночевала у подруги, да и на работу ближе ходить было.

– А эта самая Дуня была ее родственницей?

– Да то ли соседкой она ей была, либо очень дальней родней, вот не помню точно.

– Но она точно не в доме бабы Нюры жила?

– Нет, точно нет, что-то она присутствовала там, а как узнала, что покойница встает, то ее и след простыл. Она ее и при жизни боялась страшно, все боялись, а после смерти пуще прежнего[4].

– Но о том, что покойница вставала, вам именно Дуня и рассказала?

– Да, она как узнала, что та в ночь после смерти встала и домашних строжить[5] начала, так и решила переждать, пока все не закончится.

– А что именно она рассказывала? Что говорила покойная ведьма?

– Да не помню точно, помню, что как ее родня-то уж было обрадовалась, вздохнула с облегчением, а она встала и начала их гонять, что, мол, и то не так и другое, у нее там свои правила, видать, в доме были. Да требовала, чтоб привели ей, кто возьмет у нее.

– И ей привели?

– Да вроде как нескольких людей водили, не знаю почему, но не передавала она. То ли они отказывались, то ли она сама отказывала, не знаю. Это еще и перед смертью ее было, а как она мертвая-то встала, не знаю, пришел ли кто к ней или все испугались.

– А как все закончилось?

– Ну, я помню только, что Дуня тогда отсиделась и пошла на разведку домой, а когда вернулась, то и рассказывала, что, мол, птица за ней прилетела какая-то, а та потом и умерла.

– Птица?

– Ну да, она сказала вроде… Я помню, что птица, а подробностей уже не помню, что-то такое было, что птица прилетела, что-то там почирикала, и все, потом ее и схоронили.

– А возможно ли такое, что эта самая баба Нюра не умерла в тот момент, когда ее уже положили в гроб?

– Ну сказали ведь, что умерла, как не умерла?

– Может, ошиблись? Ее смерть подтвердили врачи?

– Ну этого я уже не знаю, кто там что подтвердил или ошибся, вот что слышала, то и рассказываю. Наверное, фельдшер приходила, врачей тогда не стали бы вызывать, да и фельдшер, может, не была у нее, ее все боялись, никто лишний раз и возле дома не проходил.