– Ваш дедушка родился в Осинове?

– Да, наш деда там был рожден.

– Как много он вам рассказывал о деревне?

– Много всего, но ничего такого, что бы вам интересно было. Как на рыбалку они ходили, рассказывал, в какие места. Как тут и там дома раньше стояли, да чья родня кому ближе приходится, такое вот рассказывал.

– А вашего дедушку тоже считали колдуном?

– Нет, мой дедушка не колдовал. Но в роду у него были, это да.

– Но ведь большинство людей утверждает, что абсолютно все жители Осинова были колдунами, это не правда?

– Ну, колдунов там много было, это правда, и они сильные очень были. Их все боялись. Да и само место там гиблое, болота одни, там черт знает что творится. Так что колдунов там было пруд пруди, но вот не то чтобы все да каждый.

– Но в вашем роду тоже были колдуны по осиновской линии?

– Ну да, по линии дедушки нашего как раз. Это он сам и рассказывал.

– А что именно он рассказывал?

– Ну, говорил, что у них в семье был дедушка тоже очень сильный колдун, его уважали все, и он многое тоже сделать мог.

– Что именно он мог?

– Не знаю, он ничего конкретного не рассказывал, вообще не очень разговорчивым у нас был. Но только один случай рассказывал, про камень их священный.

– Что за камень?

– Ну я так знаю, что у тех, кто старые традиции хранил, у многих есть свой камень священный, доставшийся им от их праотцов. И они этот камень хранили, а некоторые с собой привозили. Вот он и рассказывал, как за ним ходил в Осиново и заблудился. Вот только этот случай знаю.

– А расскажите подробнее? Только давайте по порядку. Сначала скажите, что это за камень? И почему он священный?

– Ну, что за камень, я не знаю, как и сказать, ну камень как камень, я такие видела пару раз.

– Ну хотя бы какого они размера? Такие, что в кулаке уместиться могут, или больше?

– Нет, куда там, приличные такие, булыжники, у некоторых они такие, что только на телеге с пожитками перевезти можно было. А от нашего деда вроде небольшой был, в мешок-то закинуть можно было. Но не с кулак точно, наверное, размером с голову будет.

– Хорошо, а почему они священные?

– Ну говорили так. Может, они намоленные или еще что, я не знаю.

– Что-нибудь еще известно об этих камнях?

– Да нет, больше ничего не знаю, знаю, что они у многих были, не у нас одних. Некоторые их в доме хранили, у Нинки такой до сих пор в подвале хранится, он у нее растет даже. А у некоторых, я слышала, они на кладбище стояли, на могилках, где схоронена родня была. Вот и все, а больше ничего про эти камни и не слышала, но видела пару раз.

– Может, на этих камнях были какие-то символы или рисунки?

– Может, только я ничего такого не видела. Вроде обычные с виду, камни как камни. Но они своим удачу приносят и даже защитить их могут и от пожара, и многих бед, поэтому их и хранили. А наш камень дедушка не смог перенести, видать, камень сам захотел там остаться.

– Что ж, теперь расскажите о том, как ваш дедушка ходил за камнем в Осиново.

– Ну мы тогда еще совсем молодые были, еще незрелые. И помню я, что он собрался туда, а идти ведь не ближний свет, деревня далеко была, за болотами, пока дойдешь, уже и день кончится. Вот он и ушел, а вернулся то ли через два дня, то ли через три, я уже не вспомню сейчас точно, вроде как его две ночи не было.

– Заблудился?

– Нет, он, значит, вернулся без камня и говорит: «Я камень-то наш взял, в мешок кинул и пошел. Вышел, значит, на дорогу с Осинова. Иду час, иду два, а потом раз – и вижу, что дорога как-то не так петляет. Ну и точно, говорит, иду дальше и выхожу в Осиново».

– Как это?

– Ну вот так, он тоже сначала не понял, думал, может, встал, завертелся, закрутился, да забыл, с какой стороны пришел, и в обратную сторону двинулся. Ну он опять пошел. Идет, теперь уже внимательно в оба глаза смотрит. А вокруг уже темнеть начинает, страшно ведь, кругом одни болота и звери дикие. Ну он идет опять, идет и вновь в Осиново выходит.

– Ничего себе.

– Вот так вот. Сколько он тогда сказал… шесть раз он вроде так пытался выйти. И каждый раз не мог даже за приток выйти. Там с болота, вблизи от Осинова, ручеек на дорогу болотный выходит, вот его так ни разу и не повстречал. Каждый раз выходит с Осинова, идет какое-то время – и опять в Осиново с той же стороны и заходит.

– И так три дня?

– Нет, вот ты слушай. Вот он все бился, что в темноте что-то путал, да ведь как на ровной дороге-то можно запутаться? Ни развилок, ни поворотов, дорога-то прямая идет. А потом вдруг понял, что это, видать, его камень не пускает. Не хочет он с родной земли уходить с ними в новый дом жить. Вот так. Ну он камень тот на место отнес, помолился, прощения у него попросил и вышел потом. И все. Как за ручей-то перешел, так и на душе легче стало, а потом уже и рассвет, день новый начался. Он к нам-то пришел домой, когда рассказывать начал, мы его и спрашивали: «Ты что же там, ночевал, что ли, в поле под открытым небом?» А он: «Нет, ничего я не ночевал, вот ночь только потерял, пока туда-сюда бродил». А мы ему: «Да как же ночь, тебя же несколько дней не было!» Не помню только точно, сколько дней его не было. А он: «Нет, вы что-то путаете». Долго поверить не мог, что он не одну ночь проплутал, а несколько. Вот такой вот случай.

– И в каком же месте он оставил камень, если там уже не было домов на тот момент?

– Этого я не скажу, но знаю, было там одно место, где все эти камни священные лежали, тех, кто уже умер или с собой их не взял. Вот и камень нашего прадеда там остался. И пусть он там и остается, на своей родной земле, раз ему так хочется.

Переселенцы деревни Осиново возле нового жилья