Лидия Сальмос прогуливалась между рядов. Периодически, когда она делала шаг – лампы вокруг реагировали коротким миганием, все погружалось во тьму и тут же вновь озарялось светом.

Каждый раз, когда это происходило – Кристиан боялся, что все пропадёт. Он, библиотека, Лидия. Но ничего не исчезало – как в кошмаре Десяти. Как в издевательском, не прерывающемся сне.

– Все-таки люди – фантастические существа, – вновь повторила Лидия. – Я встречала очень много людей. Так много лиц и судеб – одинаковых, посредственных и блеклых. И лишь единицы – короткие и яркие, как вспышки сверхновой, оставляют след. Способны произвести впечатление. Анна Понтешен определенно была одной из них.

Лидия ненадолго замолчала. И Кристиан понял, что едва дышит в ожидании продолжения.

– Она сама нашла меня на одном из дней Десяти. Вычислила, разглядев меня на старых фотоархивах за прошлые столетия. Поняла, что я питаю слабость к этим вашим человеческим торжествам. Одно это уже заслуживало восхищение.

– Откуда она знала, что найдет вас?

– Она не знала, она надеялась, – подчеркнула Лидия: – Она искала меня на каждом дне Десяти в течение нескольких лет – и я позволила себя найти. Разве вы не знаете, кто нуждается во времени – всегда его найдет. Тогда она впервые рассказала мне о своем плане.

Кристиан впитывал каждое слово.

– Лиделиум умирает, сказала она, как будто я этого не знала, но она могла это изменить.

– Одолжив у вас магию, – Кристиан не собирался перебивать, но не удержался – Воссоздав новых Десять и забрав всю власть у Конгресса.

– Почти, – улыбнулась Лидия. Ее явно это забавляло. – Она обещала собрать наших потомков и сделать все, чтобы вернуть им силы. У Анны определенно был дар убеждения. Иначе она бы никогда не смогла создать «Новый свет». Но это вам и так известно.

Кристиан действительно знал это. Все сходилось кроме того, что он всегда думал, что идея «Нового света» принадлежала Константину, а не Анне.

– И вы дали ей то, что она просила. Зная, чем все закончится. Зная, что кроме нее самой и Константина, кровь Десяти ни у кого не приживется. Вы ведь знали это, не так ли?

Лидия расхохоталась. Ее смех был легким, звонким и… безжизненным.

– Разумеется. Но разве это имело значение? Анне никогда и не было нужно, чтобы она прижилась. Она никогда не собиралась создавать Десять.

Лидия остановилась и посмотрела на него. Кристиан покачал головой.

– Я не понимаю.

– Она думала, я не догадаюсь, что ей известно о tuori mal и о том, зачем ей кровь всех Десяти на самом деле. Вы так и не поняли? Анна не собиралась создавать Десять.

– Она хотела забрать их силу себе, – хрипло закончил Кристиан.

– Все, что ей было нужно – чтобы кровь не убила наследников сразу. Ей требовалось всего несколько минут, чтобы успеть забрать у них силу до момента, как та убьет их, – подтвердила Лидия. – Она пыталась меня обмануть, так же, как и всех идиотов из этого Кальдена, но она была гением, а гении часто пытаются перехитрить Бога.

Кристиан сглотнул.

– Константин Диспенсер не знал об этом, верно? А когда узнал…

– Его маниакальная одержимость Анной, ее идеями и собственной безграничной властью тут же обернулась такой же одержимой ненавистью. Я предупреждала Анну, предупреждала с того самого момента, как познакомилась с ним лично – Константин был фанатиком, но не из тех, кем можно долго управлять. «Новый свет» всегда был предан Анне, Анна создала его, Анна заставила поверить Крамеров, Деванширских, Ландерсов и добрую половину Лиделиума в то, что они на пороге новой эры. Но без сил и поддержки Константина и Диспенсеров – ничего бы не вышло. И когда он узнал об истинных целях экспериментов, когда понял, для чего на самом деле создавался Кальден…

– Он начал войну.

Пазл складывался. Все, что знал Кристиан долгие годы и не мог сопоставить, наконец-то начинало приобретать смысл. Как пламенная любовь к Анне обернулась такой же пламенной ненавистью, из-за чего Константин обернулся против своих же союзников, почему его расправа над членами Кальдена была такой кровавой. Он и правда сошел с ума.

Но он не пытался уничтожить Лиделиум – он пытался его спасти.

Кристиан не знал, что чувствует – облегчение от того, что Вселенская война – не была кровавым пятном на совести его семьи или горечь от того, что все, что он знал о «Новом свете», все, во что он верил годами – не имело никакого смысла.

– Я предупреждала Анну, чем все закончится. У нее была поддержка Кальдена и она думала этого хватит, чтобы выстоять против Диспенсеров и оставшейся половины мира. Как и все гении, она была слишком самонадеянной. И когда она проиграла, когда поняла, что все кончено – она снова пришла ко мне.

– Как жаль, что это ее не спасло, – слабо усмехнулся Кристиан. – И он похоронил ее вслед за другими членами Кальдена.

Золотые глаза Лидии смотрели на него без какого-либо выражения.

– Вы так ничего и не поняли, – медленно повторила она, но на этот раз в ее голосе не было ни намека на веселье. – Если Анна умерла, то кто был с вами все это время? Кого вы отправились спасать в Дикие леса?

Нет.

Пазл, который так гладко выстраивался последние полчаса, дал трещину.

Нет.

Кристиан понимал, что подошел к границе, которую не хотел переступать. Вопросам, ответы на которые в глубине души не желал знать.

Он сглотнул.

– Я не понимаю.

– Правда?

Ожидание и слабая, едва уловимая насмешка в ее голосе выводили его из себя.

– Нет, – он замотал головой. – Если вы хотите сказать, что Мария – это Анна…

– Бросьте, Кристиан, – снисходительно перебила Лидия. – Она выглядит, как Анна, владеет силами, которыми владела Анна. Вы мне так нравитесь, зачем вы так упорно пытаетесь меня разочаровать? Вы разве не думали об этом?

Кристиан понимал, что прямой ответ – означал признание в том, что он идиот. Хотя именно так он себя и ощущал.

– Что хотела Анна, когда вновь пришла к вам? – Очередной вопрос, на который он уже знал ответ. – Чтобы вы перенесли ее сюда? В наше время?

Уголки губ Лидии поползли вверх.

– Моя последняя услуга. Вот видите, не так уж это и сложно.

– Откуда тогда воспоминания самой Эйлер? – Кристиан был в шаге от того, чтобы сорваться. – Ее знания и исследования?! Ее прошлое с Рейниром? Как это возможно? Мария Эйлер – реальный человек!

– Я разве это отрицала? – Лидия оттолкнулась от стеллажа. Она скользила вдоль прохода. – Мария Эйлер и была реальным человеком.

– Была? – эхом отозвался Кристиан.

Он не понимал. Он правда, черт возьми, ничего не понимал. Но взгляд Лидии Сальмос был проникновенным и почти сочувствующим. Кристиан знал, что это такая же маска, как и все ее снисхождение, как и вся ее мнимая помощь, и это выводило его из себя. Пустота не может быть понимающей.

Пустота – не может сочувствовать.

– Анна просила дать время «Новому свету» – достаточно времени, чтобы когда он вновь нанесет удар, у него был шанс выстоять. Чтобы одолеть Конгресс и его армию, Анна нуждалась в том числе и знаниях Триведди о черных дырах. – Лидия остановилась и время вместе с ней. – Тогда ей и понадобилась эта ваша девчонка.

«Мария Эйлер», – хотел сказать Кристиан, но не мог. Вот ответы, которые он искал – правда, которую он добивался. Он столько времени жаждал ее, но теперь, когда она смотрела ему в глаза – не желал ее знать.

– Когда Анна отправилась, чтобы найти эту вашу девчонку – мисс Эйлер – я тоже ее предупреждала, – продолжила Лидия. – Я говорила ей, что воспоминания человека – часть его сознания, часть его личности. Нельзя раздробить его на куски – нельзя забрать часть, не забрав остальное. Я говорила ей об этом, предупреждала с самого начала. Она могла просто посмотреть воспоминания. Но она не хотела смотреть их, она хотела их присвоить. Чтобы они принадлежали только ей.

– И она забрала, – Кристиан не узнал собственный голос. – Вместе…

– С остатками сознания Эйлер, – одобрительно закончила Лидия. Ее золотые глаза вспыхнули. – Она переоценила свои силы. Так скажите мне теперь, что именно произошло на Мельнисе? Теперь вы понимаете?

Теперь вы понимаете?

«Ответы всегда крылись там, где все началось».

– Что происходит, когда мы переоцениваем собственные силы? Вы знаете это не понаслышке.

По спине Кристиана стекал холодный пот.

– Мы теряем контроль, – прошептал он.

– Анна потеряла контроль не только над своей силой, убив два миллиона, но и над собственным разумом. Все-таки люди – фантастические существа, самые опасные хищники во Вселенной. Вы так цепляетесь за свою жизнь – поэтому мы вас и выбрали. – Лидия улыбнулась почти с гордостью. – Мария Эйлер была куда сильнее, чем Анна предполагала, она настолько хотела жить, что ее сознание вытеснило разум Анны. На время, конечно же. Ничье сознание не может долго жить в чужом теле.

Воспоминания, проносящиеся в голове, причиняли Кристиану физическую боль. Пазл вновь складывался, и это ломало его сильнее всего, что он пережил до этого. Сильнее кошмаров от воспоминаний Десяти.

Он столько раз задавался вопросом, почему Мария не помнит, как впервые мысленно связалась с ним – до того, как уничтожить Мельнис. Сейчас он, наконец, понимал – Мария не врала, до встречи в Диких лесах они и правда никогда не говорили. Анна связалась с ним в ту ночь, Анна желала их встречи.

«Кажется, пришло время познакомиться. Так уж сложилось, что нас с вами многое объединяет», – сказала она тогда Кристиан облокотился спиной на соседний стеллаж. Он вдруг почувствовал себя страшно обессиленным – будто этот разговор длился очень давно. Будто он забрал годы его жизни.

– Значит, Эйлер мертва?

– Она мертва уже очень давно, – подтвердила Лидия.

– Но ее сознание все еще живо. Все эти месяцы.

– Я же говорю – она сильная. Все должно было закончиться на Мельнисе. Мария не могла противостоять силе Понтешен, но настолько не желала умирать, настолько сопротивлялась – что ее сознание подавило разум Анны. Но она умерла – и продолжает умирать. Каждый день. Каждый раз, когда она использует магию – тело отторгает ее. С каждым днем ее личность расщепляется, она распадается по частям и очень скоро – распадется окончательно.

– Воспоминания Анны, которые видит Мария…

– Воспоминания, – протянула Лидия. Она говорила на чистейшем древнеарианском, но ее журчащий голос, плавно перетекающий с низких интонаций на высокие, почему-то все меньше напоминал Кристиану человеческую речь. – Каждое новое воспоминание Анны заменяет ее собственное. Это будет происходить все чаще и чаще, пока они полностью не сотрут ее саму. Анна просыпается, и когда она проснется окончательно – сознание Марии умрет.

Лидия проскользнула мимо к соседнему стеллажу и оказалась у Кристиана за спиной. Он обернулся – и едва не отпрянул, обнаружив вместо девушки, с копной медных кудрей – женщину лет на двадцать старше. Лидия больше не была его ровесницей, теперь – с туго собранными на затылке волосами и острым подбородком она чем-то напоминала ему мать. Только раскосые золотые глаза и улыбка – одновременно лучезарная и бездушная – не изменились.

Это было жутко и завораживающе одновременно.

– Что можно сделать?

– Ничего. Два сознания не могут существовать в одном теле. Рано или поздно власть над ним полностью вернется хозяину – Анне.

– Тогда как ее убить?

– Не затронув Эйлер – никак, – хитро улыбнулась Лидия. – Но даже для того, чтобы расправиться с ними двоими – придется постараться. В Анне течет кровь самого Валентина. Одолеть ее будет крайне сложно.

– Если ничего нельзя сделать, зачем вы рассказываете это мне? – сквозь зубы процедил Кристиан. Он понял, что абсолютно бессилен – против этой иллюзии, против Лидии и ее превосходства над ним, против ее силы. Он чувствовал себя ничтожным и глупым. Опустошающе беспомощным в своей ярости. – Зачем весь этот спектакль? С Корнелией, письмами, теперь со мной? – Лидия улыбнулась еще шире. – Что вы такое? – когда она приблизилась, заглядывая ему в глаза, он почти выплюнул ей это в лицо.

– Ты задаешь неправильные вопросы. Может быть, вместо этого спросишь, кто такой ты?

– Я не понимаю, – Кристиан ненавидел себя сам за то, что повторял это уже в какой раз.

– О, ты не просто понимаешь. Ты знаешь, – прошелестела Лидия. – Ты всегда это знал. Просто это еще один ответ, в котором ты так не хочешь себе признаться. И ждешь, пока я сделаю это за тебя. – Она приблизилась, потянувшись к его уху, и его обдало холодом. Кристиану показалось, что его кости обратились в камни. – Последний вопрос, – прошептала она. – Кто такой ты? Разве не он пытает тебя с детства? Разве не в него можно вместить все твои оставшиеся вопросы, которые мучают тебя всю жизнь? Что с тобой не так? Твоя сила – дар или проклятье? И, что самое главное, – почему из всей твоей семьи, из всех Диспенсеров она есть только у тебя?

Кристиан молчал. Его горло оледенело. Лидия коснулась его руки, и Кристиан почувствовал, как его собственная магия разлилась ноющей, пламенной болью в венах.

– Разве ты не знаешь, как передается магия Десяти? – Кристиан сжал губы так, что они побелели. Он не хотел слышать ее голос. Теперь больше всего на свете он желал, чтобы это закончилось. – До тебя был только один человек, получивший доступ к магии Диспенсеров. К невероятной мощи, сравнимой разве что с силой самого Дориана Диспенсера.

– Константин Диспенсер мертв, – выдавил Кристиан.

– Но он бы отдал все, чтобы тебя узнать.

«Ты так похож на него. Он бы отдал все, чтобы тебя узнать».

Нет.

Кристиан дышал часто и глубоко. Он вспомнил гостевой зал Брея на Кальсионе и внезапно бездушные глаза Марии, пронзающие его словно рентген. Тогда он даже и предположить не мог, кто через нее с ним говорит на самом деле.

«– У Константина с Пенелопой был еще один сын. Он родился спустя примерно год после начала войны.

– Это невозможно. В нашем семейном архиве нет никаких данных о других детях.

– На то есть причины, мой мальчик. Я говорю правду. У Пенелопы и Константина был еще один сын».

– Нет, – выдохнул он. – Нет.

Лидия казалась крайне разочарованной.

– И это вместо благодарности? После того, как я спасла тебе жизнь? После того, как перенесла тебя сюда, не дав Анне расправиться с тобой в колыбели?

Кристиан мечтал убить ее.

– За-чем? – произнес он, с трудом соединяя слоги в слова. – Зачем вы спасли меня?

– Твой отец, твой настоящий отец, умолял меня это сделать. Как я могла ему отказать? – в ее голосе сквозило омерзительное сочувствие. – Тем более когда он и так потерял почти все – себя, свою любовь, которую предал ради Анны, союзников. Ты был его последней надеждой.

– Поэтому сразу после этого вы перенесли сюда и Анну?

Лидия улыбалась, и Кристиану хотелось вырезать эту жуткую улыбку с ее лица.

– Время не может благоволить кому-то одному. Оно не занимает стороны – оно дает шансы всем, но каждый распоряжается ими по-своему. Анна пришла ко мне – и я дала ей то, о чем она просила – шанс изменить мир. Константин умолял меня спасти тебя – и я сделала это. Мисс Нозерфилд мечтала о том, чтобы выслужиться перед Конгрессом и расправиться с Вениамином, – я предоставила ей сразу несколько подсказок и возможностей сделать это. Да, возможно, я немного поиграла с ней, – признала Лидия, – ничего не могу с собой сделать, переписки с ней были такими волнующими. Но я дала ей столько времени – сколько не давала никому. Ты столько лет пытался найти ответы о своих силах и о том, кем на самом деле был Константин Диспенсер, – и я преподнесла их тебе на блюдечке. Время не обманывает, оно одинаково дается всем.

– Если вы перенесли меня сюда – кто умер тогда в колыбели? Кого убила Анна вместо меня?

Кристиан ненавидел себя за то, что не мог отстраниться, когда Лидия коснулась ладонью его щеки.

– Того, у кого никогда не было тех же даров, что и у тебя. Новорожденного сына Александра и Джорджианны – настоящего Кристиана Диспенсера. Да, бывают и те, кому времени отводится совсем немного.

– Можно подумать, это единственная смерть на вашей совести. Все, что происходит сейчас – разрушение Лиделиума, смерти, боль, война, – все это сделали вы.

Золотые глаза Лидии расширились.

– Нет, нет, все это сделали вы! – защебетала она. – Все без исключений! Это был ваш выбор! Ваши желания! Все-таки люди – фантастические существа. Вы просите о помощи, будучи уверены, что именно вы знаете, где правда. Каждый из вас верит, что он – добро. Что именно его решение – верное, но когда все выходит наоборот – спешите обвинить в этом кого угодно, но только не себя. Все это – сделали вы, время благоволило всем одинаково.

Кристиан сам не знал, почему не мог перестать смотреть на нее, хотя все в ее виде вызывало в нем абсолютное отвращение.

– Для вас все это игра, – догадался он. – Какая разница, кто прав, если вы знаете, к чему это приведет, знаете, чем все закончится. Вы знаете, что было и что будет, сколько смертей последует за каждым выбором, и позволяете…

– Позволяю вам, людям, уничтожать себя? Разве не это вы называете свободой выбора? Или мне решить все за вас? Выбрать сторону, чтобы превратить вас в своих кукол, исполняющих нужные роли? Самовольно переписать историю – дать время одним, но забрать у других? Это мне следует сделать?

Кристиан не ответил, и Лидия расхохоталась. Ее звонкий, бездушный смех заполнил все пространство – он ударялся в потолок, эхом отдаваясь от стеллажей, пролетал по длинным витиеватым проходам. Он закрутил воздух и сжал пространство вокруг, так, что в какой-то момент Кристиан перестал понимать – тот звучит на самом деле или звенит лишь у него в голове.

– Я всегда даю лишь то, о чем меня просят. А вот что происходит после – последствия вашего выбора.

Она отпустила его, и Кристиан с облегчением прислонился затылком к ближайшему стеллажу и прикрыл веки. Его виски пульсировали от боли.

– Когда мы задаем вопросы – это не выбор, – с трудом произнес он.

– Когда вы задаете вопросы – вы уже знаете ответ, просто не хотите его видеть. Подсказок всегда более чем достаточно. Вы так ничего и не поняли, – прошептала Лидия, но ее слова почему-то вбивались в его сознание как гвозди. – Ответы всегда крылись там, где все началось. Но теперь вы знаете все. Ваш ход, Ваше Величество.

Кристиан вздрогнул и почувствовал, что от головной боли, как и от слабости во всем теле не осталось и следа – будто с него сбросили невидимые тиски. Его собственная магия стихла, выравнивая пульс.

Еще до того как открыть глаза, он все понял – что все закончилось.

Кроме него в библиотеке никого не было, а это значило лишь одно – у них не осталось и времени.