Когда совет накрыла очередная неразбериха, Кристиан уже знал, чем все закончится. Изабель коснулась его локтя, слегка кивнув в сторону Корнелии. Он понял все без слов.

Корнелия Нозерфилд была белой как мел, даже ее светлые волосы, что обычно отливали русым с золотом, теперь казались на несколько тонов бледнее. Изабель скрылась в толпе и Эмилия пустилась за ней, но Кристиан был быстрее, перегородив ей дорогу.

– Далеко собралась?

Растерянность на лице сестры мгновенно сменилась ожесточенной решимостью. Эми видимо, как и всегда решила, что нападение – лучшая защита.

– Не жди извинений, Крис, – затараторила она. – Если ты доверяешь Эйлер даже после того, того, как она врет тебе и забирает твои силы…

– О чем тебе, конечно, известно лучше меня, – предположил Кристиан. – Ведь тебе даже в голову не пришло поговорить со мной перед тем, как заявлять об этом перед всем советом. Даже если все, что ты говоришь – чистая правда и ты не доверяешь ей, насколько же сильно ты не доверяешь мне?

Эмилия открыларот, чтобы ответить, и тут же закрыла обратно, виновато сжав губы. Кристиан покачал головой.

– Я тебя не узнаю.

– Прости. Я не думала об этом, я просто пыталась не допустить, чтобы совет в очередной раз поверил ей, ведь…

– Ты осведомлена обо всем лучше всех и лучше знаешь, что нам всем делать, – закончил за нее Кристиан. – Лучше Марии, Лореса, меня, совета, Лиделиума. Возможно, тебе стоит руководить войсками Конгресса, ведь с помощью Изабель ты прочитала несколько ветхих книжек из закрытой секции Конгресса, и это сделало тебя самой умной. Ведь так?

– Дело совсем не в этом…

– Ты ведь понимаешь, что подставила не только меня, но и Изабель? Ты хочешь, чтобы к тебе относились как ко взрослой, Эми. Хочешь, чтобы совет воспринимал тебя всерьез, но ведешь себя как ребенок. Экспрессивно, самонадеянно, необдуманно, глупо.

Лицо Эмилии пошло красными пятнами.

– Дело не только в твоей магии Крис, – глухо добавила она, оглядываясь и явно пытаясь найти кого-то в толпе. – Смерть двойняшек Далми – не несчастный случай и даже не вина «Нового света». Мария убила их, ты знал? Она убила их на Алой церемонии, используя свою магию. Даниил Деванширский видел это и он…

– Ничего не сказал, в отличие от тебя. Так ведь? Об этом ты тоже собиралась заявить на совете?

– Даниил бы сделал это сам, – уже не так уверенно добавила Эмилия.

Кристиан усмехнулся.

– Ты правда думаешь? – уточнил он. – Почему? Потому что он тебе это обещал? Слово Деванширского в твою поддержку против слова в поддержку его брата и семьи? Ты правда в это веришь?

Нет, она в это не верила. Она даже не думала об этом – Кристиан видел это по ее глазам.

– Самонадеянность – опасная иллюзия, Эми. Ты так уверена, что управляешь ситуацией, что не замечаешь, как она и все вокруг управляют тобой. Даже Деванширские.

Это было завершающим, но самым болезненным ударом. Эмилия пробормотала, что дождется его у выхода, и исчезла прежде, чем он успел сказать ей что-то еще.

Кристиан окинул взглядом зал. Ни Лукаса, ни Корнелии нигде не было видно – Лукаса явно вывели прочь, а мисс Нозерфилд наверняка увела Изабель. Питер стоял рядом с разгневанными Аликом и Муной, чуть запрокинув голову и пытаясь остановить хлещущую из носа кровь.

– Мы не можем больше тянуть время, – донесся до Кристиана озадаченный голос Эйлер. – Вы знаете, чем могут обернуться даже сутки промедления. Нозерфилд не будет ждать, он ударит первым.

– Резиденция Понтешен достаточно защищена, – согласилась судья Ралис. – Но вы уверены, что готовы принять всех? Все кланы? Фарицких, Деванширских, даже Антеро.

Андрей помрачнел при упоминании последних. Но на лице Марии не дрогнул ни один мускул.

– Разумеется.

Поль Лорес прочистил горло.

– Я все же уточню. Ваш конфликт с Антеро на Тальясе никак на это не повлияет?

– Угроза «Нового света» повлияет на нас всех куда больше, если Нозерфилд получит доступ к крови Антеро, а с ней – к силе Розалинды Корхонен, – ответила Мария. – Дом Понтешен примет всех, кого необходимо.

– При условии, что Конгресс предоставит дополнительную защиту, – добавил Андрей.

Мария подняла голову и встретилась с Кристианом взглядом.

Обычно ее лицо говорило за нее, но сейчас он почему-то не мог прочитать в нем ни одну эмоцию. Она была хладнокровна и собрана, выходка Эмилии ничуть ее не смутила. Мария слегка кивнула ему, и Кристиан сам не знал, почему не кивнул в ответ. Он ощущал странную смесь усталости и раздражения. Возможно потому, что и сам не знал, что им делать и какое из решений окажется правильным.

Ему страшно хотелось убраться отсюда как можно скорее. Большинство собравшихся и не думали расходиться, толпясь небольшими группами, раскиданными по всему приемному залу. Узкие, витиеватые пространства между ними напоминали лабиринт, который ему предстояло преодолеть, чтобы добраться к выходу. Кристиан начал пробираться к дверям, обогнул несколько компаний и …остановился.

Его накрыло странное чувство уязвимости, будто чей-то взгляд пронзал его со спины. Он обернулся, но Эйлер уже давно на него не смотрела. Воздух вокруг сгустился, как если бы он оказался на большой высоте. Его замутило. Примерно это же он ощущал каждый раз, когда проваливался в воспоминания Десяти. Кристиан уже давно научил контролировать силу, только вот сейчас у него вновь было чувство, будто это она контролирует его.

Он медленно вдохнул и выдохнул несколько раз, сжал ладони в кулаки, подчиняя силу, убаюкивая ее внутри себя. Зал Багговут пошел рябью перед глазами, но не исчез, просто будто отслоился от реальности, оказавшись за полупрозрачной завесой. Все замедлилось, будто под водой, звуки притихли, и Кристиан отчетливо услышал удары собственного сердца, резонирующие с тихим шелестом бумаги где-то над головой. Он поднял взгляд к потолку.

Алый конверт грациозно парил в воздухе, кругами спускаясь вниз, будто был не тяжелее пера и с такой же легкостью покорно лег в его ладонь, когда Кристиан протянул руку, принимая его.

Он огляделся. Никто из стоящих рядом ничего не заметил. Пустые взгляды изредка скользили по его лицу – Кристиан даже не был уверен, что кто-то видит его самого.

Письмо в его руке казалось реальнее всего остального. Он провел пальцами по шершавому конверту с острыми краями и по гладкой выпуклой печати с тремя скрещенными треугольниками. Желудок скрутился до размера сжатого кулака, когда на оборотной стороне вместо фальшивого имени Корнелии Кристиан узнал свое собственное.

Вот дрянь.

Он вскрыл конверт и развернул листок.

В отличие от писем Корнелии, там было всего несколько строчек на древнеарианском, которые тут же сложились в кривую рифму.

Кристиан перечитал их несколько раз, и еще раз осмотрел лист со всех сторон. Он даже поднял его, чтобы изучить на просвете, но уродливое четверостишие – было единственными строчками на бумаге.

Никакого адреса. Никаких дат и координат – ничего. В письмах Корнелии они были всегда, как и намеки на будущие послания – но тут не было даже приветствия, отчего Кристиан не мог избавиться от чувства, что это последняя подсказка. Что других писем не будет – ни ей, ни ему. А значит, тот, кто измывался над ними все это время – устал от этой игры и сбрасывал карты.

Прямо как это письмо ему на голову.

«Ответы всегда крылись там, где все началось».

Это звучало как разочарование. Как сожаление, прощание и приговор одновременно.

Вот почему вместе со страхом Кристиан вдруг ощутил ярость.

«…там, где все началось».

Где все началось? Где?

В Конгрессе, когда Вениамин Нозерфилд убил половину Лиделиума? На Мельнисе, когда Мария свела всех с ума? Или еще раньше – в лаборатории Константина Диспенсера?

– Эй, – он скомкал письмо, на ходу сунул конверт в карман и подлетел к Питеру, буквально вырвав его из рук копошащейся вокруг него Муны. – Где Корнелия показала тебе первое письмо?

Питер убрал окровавленный платок от носа. Его взгляд прояснился.

– Там, куда ты без пары пинт эля и не сунешься.

– Где, черт возьми? – процедил Кристиан.

– В какой-то пивнушке.

– Ей передали письмо с печатью Десяти в «какой-то пивнушке»?!

Питер стряхнул руку Кристиана.

– Его передали ей в Центральной Галактической Библиотеке. Тебе какое дело?

– В какой момент? – игнорируя его вопрос, потребовал Кристиан. – Где именно в библиотеке? В закрытой секции Конгресса? Ты помнишь, что было до этого?

– Я без понятия!

– Это ответ на какой именно вопрос? – на всякий случай уточнил Алик.

– На все, ушлепки, – огрызнулся Питер.

Муна нахмурилась, скрестив руки на груди.

– Без понятия, о чем речь, но разве ты сам не упоминал, что Корнелия из вас двоих оказалась куда сообразительнее?

– Это очевидные вещи, – заметил Алик. – У него одна клетка мозга на всю черепную коробку.

– Вы разве ничего тогда не нашли? – не сдавалась Муна.

– Если бы мы что-то нашли, то я бы благословил Эндрю с его библиотеками, – проворчал Питер. – Но да, Корнелия оказалась сообразительнее меня. Я искал информацию о самих Десяти и членах «Нового света». А Корнелия – о том, чем интересовались сами члены «Нового света». Она изучала поисковые запросы Константина Диспенсера, Вениамина Нозерфилда и Анны Понтешен.

– И что нашла?

– Ничего. Если вы думаете, они искали информацию о том, как выкачать побольше кровищи со своих подопытных крыс, то спешу вас разочаровать. В архиве осталась только история поиска Анны Понтешен, и интересовалась она не прошлым своих предков, а фотоархивами со дня Десяти за разные столетия. Это все, что там было. Но попытка была хорошей.

Муна вздернула брови.

– Фотоархивами со дня Десяти? И что Анна там искала?

– Да какая к черту разница!

– Фасоны старых нарядов? – предположил Алик.

Дальше Кристиан их уже не слушал.

«Ответы всегда крылись там, где все началось».

Десять – вот с чего все началось. Сначала были Десять и их силы, перекроившие их мир. Потом Вениамин Нозерфилд, Константин Диспенсер, их эксперименты над Анной Понтешен и попытки возродить магию Десяти. Потом «Новый свет». Потом – он и его силы. Потом – Мария и катастрофа на Мельнисе.

Но все началось с Десяти.

И первое письмо с печатью Десяти Корнелия получила в Галактической библиотеке.

Кристиан отпустил Питера и бросился к двери. Муна окликнула его, но он отмахнулся.

– Эмилия! – вместо этого крикнул он обернувшись, – она ждёт у выхода! Подхватите ее, мне нужно кое-что проверить!

Через несколько минут его корабль оставил резиденцию Багговут далеко позади. Кристиан снова и снова прокручивал в голове все, что знал о Десяти и Константине Диспенсере.

Все, что знал о Вениамине Нозерфилде, Анне Понтешен и «Новом свете».

Все, что знал об Эйлер.

Все, что знал о себе.

Но это все лишь возвращало его к старым вопросам.

Он и Мария – единственные, кто владел силами Десяти. Почему силы в них пробудились по-разному? Правда ли Мария может забирать его силу? Как Мария связана с Анной Понтешен? Почему она видит ее воспоминания? Кто посылал письма Корнелии? Кто посылает письма ему?

Хорошая новость – Корнелия не врала, письма действительно не были ее уловкой и подкидывал их явно не Вениамин Нозерфилд.

Плохая – Кристиан понятия не имел, кто, черт возьми, это делал!

Диспенсеру казалось, еще немного и он сойдет с ума. Разрозненные мысли разъедали мозг. Он не видел в них, как и в вопросах, никакой связи, но где-то глубоко подсознательно ее чувствовал. Через толщу хаоса и безумия он ощущал тонкую нить, соединяющие все концы головоломки, но никак не мог ее нащупать.

«– Ты же не допускаешь, что Десять…

– Жившие пять тысяч лет назад ведут переписку с мисс Нозерфилд? – усмехалась Рахиль. – Нет, если руководствоваться здравым смыслом»

Но разве хоть что-то, что происходило с ними в последнее время, можно было объяснить здравым смыслом? Корнелия говорила, что ее письма появлялись буквально «из воздуха». И Кристиан не верил ей. До сегодняшнего дня.

Почему они никогда даже не допускали мысли, что это может быть не подделка? Что письма и правда принадлежат кому-то из Десяти?

Кристиан прижал запястья к висками. Константин Диспенсер развязал войну, потому что считал, что «Новый свет» его предал.

«Если я не остановлю их, они придут за остальными. На их стороне само время».

На их стороне само время.

Время.

«Ты когда-нибудь задумывался об этом, Крис? Что, если Лидия Сальмос, которая управляла временем, ходит среди нас, заводит знакомства, посещает приемы твоей матери, представляясь другим именем, и любуется на собственные портреты, а мы об этом даже не подозреваем?»

Что искала Анна, изучая фотоархивы со дня Десяти из разных веков? Или, быть может… кого? Что, если однажды она случайно заметила там то, что не замечал никто до нее – например, одного и того же гостя с временной разницей в несколько сотен лет?

«Нет, это безумие, – попытался остановить себя Кристиан. – Это уже слишком». Нет. Но не мог остановить собственные мысли. Не мог не замечать, что как пазл впервые начинал складываться у него в голове. Долгие годы Кристиан никак не мог понять, как Константин Диспенсер получил доступ к своим силам, откуда он взял кровь Десяти. Но что, если Десять дали эту кровь ему сами?

Что, если когда-то и ему благоволило время?

Поднимаясь в закрытый сектор Конгресса в Галактической библиотеке, Кристиан почти не чувствовал ног. Он сам не понимал, почему отправился сюда сейчас и что собирался найти. Но когда двери лифта распахнулись и перед ним предстали бесконечные стеллажи и длинные темные коридоры, он почувствовал, что в глубине души знает ответ. Его сила отозвалась мгновенно – не совсем так, как обычно реагировала на его призывы. Она не поднималась с жаром из груди и не растекалась по венам, но начала оживать где-то внутри него, тихим шепотом пробираясь по позвонку и отдавая во все концы тела слабые, короткие импульсы. Так она реагировала на родственную магию. Что-то подобное Кристиан всегда ощущал в присутствии Эйлер, но еще никогда это чувство не сопровождалось такой ясностью и безотчетным, почти парализующим страхом.

Это же чувство влекло его в глубь архива. Он прошел несколько стеллажей и остановился, наблюдая, как тени сгущаются перед глазами, материализуясь в человеческий силуэт.

Кристиан заставил сделать себя сделать несколько шагов навстречу.

– Nari del fag’eri das[63] – сказал он.

– Nari kan dali mark[64] – раздалось в ответ.

По длинным рядам и потолку прокатился звонкий женский смех. Библиотека озарилась ярким светом – теплые настенные лампы вспыхивали одна за другой. Незнакомка вышла из тени, одарив Кристиана ослепительной улыбкой. И тогда ему стало страшно по-настоящему.

Теперь он точно знал, что не ошибся – перед ним стояла Лидия Сальмос.

* * *

Кристиану казалось, он был уже тут целую вечность. Он вдруг понял, что все вокруг изменилось, но не мог объяснить, как и почему – это было такое же интуитивное, но ясное чувство на уровне инстинктов, как и его убежденность в том, кто перед ним. Просто в один момент весь мир словно вывернули наизнанку и он вдруг осознал, что само время теперь шло для него иначе. Оно перестало быть чем-то относительным и просто лилось, сочилось сквозь пальцы, протекало через него.

Кристиан не шевелился, и Лидия Сальмос тоже. Ее внимательный взгляд ярко-золотых глаз скользил по его лицу, но Кристиан не чувствовал в нем хоть малейшего интереса, хотя сам не мог перестать ее разглядывать.

– Все-таки я не ошиблась, написав вам, Ваше Величество, – наконец, нарушила молчание Лидия. Ее улыбка не дрогнула даже когда она заговорила, и от этого Кристиану вдруг стало еще более жутко – ее губы и правда почти не шевелились, а звук протекал словно сквозь них. – Вы действительно умнее многих, не зря она так вас боится.

– Кто – она?

Лидия засмеялась. Ее смех был легким и звонким – в точности как детский. Она казалась совсем юной, почти ребенком – возможно, чуть старше Эмилии. Кристиан бы дал ей не больше семнадцати. На известных ему портретах Лидия Сальмос выглядела старше, величественнее и выше – а в реальности оказалась почти на полголовы ниже его самого. Смуглая оливковая кожа отливала бронзовым блеском. Из-за пышной копны тяжелых медных кудрей, спускающихся до самой талии и окутывающих ее, она казалась даже миниатюрнее, чем Изабель. Иллюзия. Хрупкая, невинная внешность Лидии была такой же иллюзией, как и ее улыбка. Кристиан ощущал мощные потоки силы, исходящие от нее, которые не шли ни в какое сравнение с его собственной магией или магией Эйлер.

– Вы боитесь, – прочитала его мысли Лидия, ее улыбка стала почти сочувственной, – не стоит.

– Как я могу вас бояться? – попытался улыбнуться в ответ Кристиан. – Мы даже не познакомились.

– О, мы, знакомы много лет. Просто вы этого не помните, а я наблюдала за вами долгие годы. – Лидия сделала несколько шагов навстречу, проплывая между рядов со стеллажами. – То, что вы здесь, доказывает, что вы верно расшифровали мое письмо. Наконец-то время пришло.

Из ее уст это звучало особенно иронично.

– Ответы всегда крылись там, где все началось, – процитировал ее же слова Кристиан. – Первое письмо Корнелии вы передали здесь.

Лидия ничего не сказала, но ее молчание уже было ответом. Она чуть склонила голову набок, разглядывая его. И тогда он осмелился продолжить.

– Кое-что о вас я все же знаю.

– И что же?

– Вы раздаете время другим, но сами бессильны над временем собственной жизни.

Она улыбнулась.

– Я могу жить вечно, Кристиан.

– Но это лишь один из ответов, – осторожно продолжил Кристиан. – Я пришел за остальными.

Улыбка Лидии стала шире. Она расползалась, растягиваясь на губах, обнажая белоснежные зубы, пока не перетекла в очередной всполох смеха.

– Все-таки люди – фантастические существа, – хихикнула она. – Ничто не любят так сильно как врать себе же. Всю жизнь ищут ответы, которые и так знают, но те обретают для них смысл лишь когда произнесены другими. Вы так остро чувствуете, но всегда так упорно отрицаете это. – Лидия приблизилась к нему и замерла меньше чем в футе. Кристиан вздрогнул, когда ее голос неожиданно прогремел прямо у него в голове. – Ты ищешь не ответы, а мое подтверждение. Так давай с этого и начнём.

Она больше не смеялась. Все изменилось за считаные мгновения. Детские черты Лидии исказились, приобретая все более острые и ожесточенные линии. Она повзрослела меньше чем за секунду. Кристиан уже бы не дал ей семнадцати, сейчас он бы решил, что она – как минимум его ровесница.

Он оцепенел, когда Лидия протянула руку и коснулась его подбородка, приподнимая его вверх. Кристиан сам не знал, почему прошептал.

– Долгие годы я не мог понять, как Константин Диспенсер получил доступ к силе Десяти. Откуда он взял вашу кровь. Но теперь я понимаю, что вы сами дали ее. – Ничто не мешало его дыханию, но каждое слово почему-то давалось ему с усилием. – Константин нашел, вычислил вас, и вы передали кровь ему.

– Не ему, – прервала Лидия Сальмос. – Я передала ее Анне. Она всегда была куда умнее его. Она была умнее их всех.

– Анне Понтешен? Значит, она и правда выследила тебя на тех фотографиях в архивах со дня Десяти.

Лидия опустила руку, словно ослабляя контроль, но Кристиан почему-то до сих пор ощущал теплые следы ее пальцев. На ее лице мелькнуло гордое самодовольство.

– Я оставила уйму подсказок мисс Нозерфилд, но она так ничего и не поняла. Вас бы, Ваше Величество, никогда не было здесь без моего письма. А Анна Понтешен нашла меня сама. Она – единственный человек во Вселенной, которому удалось поймать само время. Как можно не восхищаться ей после такого?

– И за это вы отдали ей не только свою кровь, но и кровь всех Десяти? Зная, к чему это может привести?

– А к чему это привело? – ответила вопросом на вопрос Лидия.

У Кристиана пересохло в горле.

К войне. К нескончаемым смертям. К краху Лиделиума. К кошмарам о прошлом Десяти, в которых он жил долгие годы. Ему правда требовалось объяснять это?

– Миллионы людей погибли из-за экспериментов «Нового света», – хрипло отозвался он. – В том числе и сама Анна. Эта кровь убила и ее саму.

Лидия остановилась. Она так смотрела на него, будто только сейчас впервые увидела по-настоящему.

– Поразительно, – прошептала она. – Вы так ничего и не поняли. Вы правда совершенно ничего так и не поняли.

Она сделала вдох. Потом еще один, еще и еще. Кристиану показалось, что она задыхается, и она правда задыхалась. От смеха.

Лидия расхохоталась так, что у уголков ее глаз выступили слезы. В Кристиана ударили потоки силы, и он пошатнулся. Все вокруг словно пришло в движение – воздух сгустился, образуя невидимый, но ощутимый вихрь, в котором смешивались и время, и пространство. Свет замигал, на несколько мгновений все вокруг стало плоским и кривым. А потом так же резко пришло в норму. Будто ничего не произошло.

Лидия как и прежде стояла перед ним на том же самом месте, слегка прислонившись спиной к ближайшему стеллажу. Она вновь улыбалась, расслабленно и лукаво, но Кристиан видел за этой улыбкой лишь мрак. Он вдруг осознал, почему его так пугал ее смех – в нем не было ни радости, ни насмешки. Он был маской – такой же искусственной, как весь облик Лидии. Она выглядела как ровесница Кристиана, но не являлась ею. В ней не было жизни, не было света, лишь бесконечная, кромешная, страшная пустота.

В ее улыбке, как и в ее смехе не было ничего человеческого.

Но ведь и Лидия Сальмос – не человек.

– Хорошо, – наконец, сдалась она. – Давайте начнем заново. С самого начала.