Корнелия никак не ожидала, проснувшись в резиденции Адлербергов у Питера на груди, что почувствует себя почти счастливой. Его тепло проникало в нее – и это дарило такое чувство безопасности и надежды, что ни ближайшее заседание Конгресса, ни пережитые накануне ужасы, ни сам факт, что мир еще никогда не был так ополчен против Нозерфилдов, не пугали ее, как раньше. Вместо этого, она первым делом вспомнила, как Питер раздевал ее вчера, как встал перед ней на колени, смывая кровь, как тепло водяных струй душа сплеталось с жаром его губ на ее бедрах – и почувствовала, как внизу живота тянет от острого желания.

Она приподняла голову и поцеловала его в грудь еще до того, как открыть глаза.

– Доброе утро, змейка.

Корнелия не ответила, продолжая прокладывать цепочку мелких поцелуев вдоль его ключиц.

– Я бы не прочь остаться с тобой в постели на ближайшие сутки, но Эндрю только что прислал координаты ближайшей встречи Конгресса, она через пару часов. Завтрак уже ждет внизу.

За все утро Питер больше не сказал ей ни слова. Где-то глубоко внутри Корнелия ощутила крупицы горькой, зарождающейся тревоги, но заставила себя задавить их на корню. Во-первых, потому что во всем остальном Питер вел себя как всегда. Он позаботился о ее гардеробе и завтраке, и о том, чтобы лично оповестить всех, включая Лукаса, когда они прибудут на совет. Он отпускал остроты, отвечая на нескончаемые письма своих сестер, которые не переставали засыпать его голосовую почту все утро, и раздавал мелкие поручения прислуге.

Во – вторых, Корнелия должна была принять тот факт, что то, что произошло между ними вчера – могло никогда не повториться. Они с Питером едва остались живы, и эта ночь была отдушиной для них обоих. Они нуждались друг в друге и впервые оба сделали шаг навстречу, вместо того, чтобы бежать или ранить друг друга. Но это был лишь шаг, и он вовсе не означал, что за ним обязательно последуют другие. Проще говоря, Питер и так сделал для нее слишком много и был ничем ей не обязан, а единственная ночь вместе в его системе координат и вовсе не значила ничего.

Поэтому Корнелия внушила себе, что ее совсем не задевает тот факт, что в салоне корабля он сел чуть поодаль, вместо того, чтобы занять место напротив. Или когда он машинально убрал руку, едва их пальцы случайно соприкоснулись на сидении. В какой-то момент ей даже показалось, Питер и вовсе забыл о ней.

– Нам нужен план, – напомнила Корнелия. – Что будем говорить на совете? Нас обоих видели на Алой церемонии, у Поля Лореса наверняка будут вопросы.

– Говорить буду я, – отозвался Питер.

– А я?

– То, что Лорес настоял на вашем с братом присутствии – уже плохой знак.

– Я это знаю. Поэтому мне и нужно подготовиться.

– Все, чтобы ты ни сказала, будет использовано против тебя. Точнее Лорес только и ждет, когда сможет это сделать – вы с братом легкая добыча. Сделать вас крайними и обвинить в сговоре с Вениамином, сейчас чуть ли не единственный для него способ реабилитировать собственную беспомощность и бесполезность Конгресса. – Он обернулся, чтобы впервые за долгое время посмотреть на нее. – Доверься мне.

– Пит, нельзя говорить им о письмах! Даже намеки недопустимы. Если тот, кто шлет их мне – все еще жив, его угрозы более, чем реальны…

– Я не идиот, Корнелия, – отрезал Питер. – Можешь не переживать, совет о них не узнает.

Карл Багговут вновь предоставил свою резиденцию для внеочередного собрания. Питер с Корнелией прибыли точно ко времени, но когда оказались внутри – зал совета уже был полон. Все взгляды тут же обратились к ним, двери захлопнулись, и Корнелия ощутила себя в западне. Одна из судей пригласила их занять места ближе к центру, но чтобы добраться туда, нужно было протиснуться сквозь несколько плотно заполненных рядов. Питер тихо выругался, хотя с его двухметровым ростом и способностью подавить кого угодно одним только взглядом – пробраться вперед было легче простого. Сложно было не замечать осуждающего ворчания ему вслед – их ждал весь зал и приглушенные упреки летели ему в спину как пули.

– Хоть бы раз обошлось без представлений…

– Адлерберги – для них всегда требуется особое приглашение.

– Почему Лорес это терпит?

– Из-за денег его ублюдка-отца, разумеется. Старик всегда потакал всем его мерзостным прихотям. Борзый мальчишка считает, что весь мир подождёт, пока он развлекается с девчонкой.

Питер обернулся на последний голос.

– О, мое почтение, Лори. Слышал ваша жена тоже провела фантастический уикенд – снимала стресс с помощью мужчинотерапии, – на его губах расцвела презрительная усмешка. – У меня только один вопрос – вы при этом присутствовали?

Корнелия услышала, как несколько человек, что сидели рядом, подавились воздухом. Лори покраснел до кончиков ушей и послал им вслед хриплое проклятье, но Питер уже забыл о нем, пробравшись далеко вперед. Она протискивалась вслед за ним, пытаясь игнорировать тяжелые, презрительные взгляды, что липли к ней со всех сторон и стараясь не смотреть туда, где их ожидали Нейк Брей, Мария, Андрей и сам Поль Лорес. Она нашла глазами Лукаса и ощутила себя чуть спокойнее чем прежде. Он был бледен, волосы вились в беспорядке, а под глазами залегли глубокие тени. Лукас нервно осматривал зал и слишком часто моргал – верный признак, что незадолго до совета он выпил – наверняка чтобы снизить напряжение, – и теперь ему приходилось прилагать усилия, чтобы ничего не упустить.

Корнелия не знала, успел ли заметить это Питер, потому что его взгляд тут же остановился на Андрее, что стоял в центре с развернутой голографической картой уничтоженного накануне особняка «Нового света».

– Двадцать три предателя – это все, кто остался в живых? – донесся высокий голос со стороны. Лиана Багговут даже встала, пытаясь привлечь внимание. – Мы взяли всего двадцать три пленника из пары сотен?

– И насколько они могут быть полезны? – добавил кто-то с рядов. – Их уже допросили?

– Допрашивают, – отозвался Поль Лорес, призывая трибуны к тишине. – Но поскольку большинство из них – новообращенные, сведения у них весьма скудные.

– Как так вышло, что даже когда мы их взяли, Нозерфилд умудрился бежать? Разве резиденция не была окружена?

– На это у нас нет ответа – хмуро проворчал Лорес.

– Кроме того, что старик был предупрежден, – вставил Карл Багговут.

– Нет сомнений, что у Нозерфилда есть надежный источник, – заключил Андрей, спешно, но цепко оглядев зал. – Мы вычислим его, это лишь вопрос времени.

– Жаль, что именно времени у нас и нет, – отметила судья Ралис.

– Допросы ничего не решат, – взяла слово Мария. Она вынырнула из толпы и подошла к голограмме, раскрыв еще несколько файловых окон. Андрей чуть отошел в сторону, уступая ей место, но до этого момента Корнелия заметила, как на пару мгновений их руки соприкоснулись и он мимолетно и ободряюще сжал ее пальцы. – Мы и так знаем, что нужно ему и «Новому свету» – потомки Десяти. Фарицкие, Кастелли, Ландерс, Антеро, Деванширские, Диспенсеры…

– Понтешен, – вставила судья Ралис.

– Понтешен, – согласилась Мария. – Из тех, кто еще жив. Крамеры мертвы, Далми тоже. Нозерфилд не остановится, пока не заполучит всех остальных. Наследники Десяти нужны ему для того, чтобы продолжить эксперименты с кровью Десяти, которые в свое время не завершил Константин Диспенсер. Все самые точные, масштабные и спланированные атаки сил «Нового света» были направлены на наследников Десяти, все остальное – для отвлечения внимания. Он убил Далми, уже не раз пытался переманить Антеро, его люди атаковали корабль Деванширских, Кристиан Диспенсер вряд ли сидел бы сейчас здесь, если бы в Эгельской системе ему не пришли на помощь силы Адлербергов.

– Это преувеличение, – недовольно вставил Кристиан.

– Нозерфилду нужны потомки Десяти и преимущественно дети, – продолжила Мария.

– Дети? – послышалось откуда-то из-за спины Корнелии.

– В первую очередь. Далми говорили о том, что молодая кровь более адаптивна к гемотранфузии.

– Чему – чему? – нахмурилась Лиана Багговут.

– К успешному смешению с кровью Десяти, – устало пояснил Андрей.

– Значит ли это, что «Новый свет» пытается воссоздать новую Десятку?

– Именно так мы и думаем, миссис Багговут.

– Поэтому защитить наследников Десяти сейчас главная задача, – добавила Мария.

Судья Ралис подняла руку, останавливая порывы Лианы и давая понять, что следующие вопросы принадлежат ей.

– Кастелли – верные сторонники Вениамина. Как прикажите защитить их?

– Никак, – покачала головой Эйлер. – Но мы можем позаботиться об остальных.

– И каким образом?

– Если наши догадки верны, а они верны – под ударом все резиденции Антеро, Фарицких, Диспенсеров, Понтешен и Деванширских. Они разбросаны по всей галактике, а наши силы слишком малы, чтобы защищать их одновременно. Собственная оборона, способная противостоять силам «Нового света» есть разве что у Понтешен и Диспенсеров, – Мария посмотрела на Кристиана, и он медленно кивнул. – Как мы поняли, Нозерфилду не нужны земли, их интересуют сами наследники – а значит, нужно защищать не сами резиденции, а их. – Она закрыла голограмму разрушенного особняка и вместо нее тут же вспыхнула другая. – Даже в центральном кольце осталось немного мест, где у нашей обороны были весомые преимущества.

Глаза судьи Ралис округлились, когда на ней та узнала резиденцию Понтешен.

– Предлагаете спрятать их в своей резиденции?

– Это было бы разумно. В отличие от владений Фарицких и Антеро резиденция Понтешен расположена в центральном кольце и защищена достаточно, чтобы отбить даже масштабную атаку Нозерфилда.

– Резон в этом есть, – согласился Карл Багговут.

– Резиденция Диспенсеров защищена ничуть не хуже; чем резиденция Понтешен – разнесся над рядами звонкий голос. Корнелия даже не сразу поняла, кому он принадлежит, пока над другими головами не всплыла светлая макушка Эмилии Диспенсер.

Кристиан мгновенно обернулся в сторону сестры, и всего на секунду, но Корнелия уловила ее растерянность.

– Почему наша центральная резиденция в Данлийской системе не может быть убежищем? – протараторила Эмилия, обращаясь больше к брату, нежели к Конгрессу. – Тем более, когда мисс Эйлер так нестабильна.

Смертельная тишина, воцарившаяся в зале Багговут казалась почти удушающей. Такого удара не ожидал никто и в особенности сам Кристиан.

– Потому что делать мишенью самый главный центр сосредоточения всех сил Конгресса – не лучшая идея, мисс Диспенсер, – внезапно ответил за него Нейк Брей.

– Нестабильна? – уточнила судья. – О чем вы говорите?

– Она не контролирует свои силы. И она забирает их у моего брата, о чем скрывает не только от Конгресса, но и даже от него. Она…

– Эми, достаточно, – процедил Кристиан. Издалека его лицо казалось таким белым, словно покрылось коркой льда.

– Силы мисс Понтешен позволяют связаться с кем угодно и найти кого угодно, но почему-то за все это время она так и не смогла связаться с Вениамином! Или все-таки смогла? – с каждой секундой лицо Эмилии все сильнее заливалось краской. Она тараторила так слаженно, но быстро, будто пыталась запихнуть всю подготовленную речь в оставшиеся ей несколько секунд. – Мисс Понтешен – единственная, кто может беспрепятственно передавать какие-либо сведения, не оставляя никаких следов. С помощью своих телепатических способностей. И никто и никогда не сможет это проверить, – ведь никто не обладает силами Понтешен кроме нее!

– Эми!

– Не забирайте слово у мисс Диспенсер, – вмешалась судья Ралис. – Она имеет на него такое же право, как и все присутствующие.

Смотря на брата, Эмилия Диспенсер выглядела одновременно испуганно, виновато и решительно. Ее лицо было красным, почти багровым от волнения, но голос по-прежнему звонким и твердым.

По залу прокатился возмущений ропот. Корнелия сама не заметила, как задержала дыхание, ощущая нарастающую тревогу.

Смотря на Эмилию, Мария выглядела потрясенной, как и Андрей, что интуитивно выступил вперед, будто пытался физически закрыть ее от новых ударов.

– Ты защищаешь ее, потому что всегда веришь в лучшее. Все давно знают, что Эйлер ведет себя странно, и ты в том числе! Почему никто даже не рассматривает тот вариант, что она может быть в сговоре с Вениамином? Что именно она передает ему необходимые сведения и именно поэтому он всегда на шаг впереди? Она единственная, у кого есть доступ к Вениамину!

– Это спорное утверждение. – Из-за поднятого смятения в зале было шумно, но голос Питера, пролетевший над рядами, Корнелия расслышала бы, даже если зажала уши. Она оглянулась, но он не посмотрел на нее в ответ. Питер протиснулся между двух сидящих перед ними рядов и направился к Полю Лоресу. Он не удостоил взглядом даже Марию и Андрея и, пересекая центр зала, даже не потрудился, чтобы обойти голограмму – а прошел прямо сквозь нее.

Он что-то протянул Лоресу, но что – Корнелия так и не поняла. Схема резиденции Понтешен погасла, зал погрузился в темноту, и тут же осветился снова, когда через несколько секунд все пространство в центре заполнили многочисленные окна с текстом. Одно, второе, третье. Корнелия не успевала прочесть ни строчки перед тем, как вспыхивало новое. Она слышала только нарастающий шум голосов, недоуменные возмущения и удивленные вздохи. Члены совета вставали со своих мест, чтобы лучше рассмотреть заметки, разворачивающиеся над их головами.

Корнелия тоже хотела встать, но вгляделась в текст на ближайшей голограмме и так и осталась на месте.

То, что почувствовала Корнелия, было похоже на удар от падения с высоты. Все ее тело сжалось в один нерв и разлилось болью. Ей стало трудно дышать, будто грудная клетка свернулась до размера сжатого кулака, но ее глаза почему-то продолжали бегать по строчкам.

Корнелия читала на автомате – хотя каждую из строчек знала наизусть. Сообщения продолжали появляться одно за другим, и в какой-то момент она осознала, что перестала понимать слова – не только в самих письмах, но и в речи вокруг. Она машинально сжимала запястье в том месте, где должен был быть ее электронный браслет. Ее собственная кожа казалась ей ледяной.

Единственное, что она разбирала через звонкий гул крови в ушах – собственное имя, которое теперь доносилось со всех концов зала. Даже те, кто до последнего оставались на местах, вскакивали один за другим. Корнелия понимала, что большинство из них кричали ей, но не разбирала слов. Ее словно настигала ударная волна.

– Мисс Нозерфилд, вам придется объясниться! – откуда-то издалека, словно из-под толщи воды донесся голос судьи Ралис.

– Не думаю, что то, что мы видим – нуждается в каких-либо объяснениях, – сквозь зубы заключил Поль Лорес. – Мисс Нозерфилд с первого дня доносила обо всем «Новому свету».

Корнелия подняла взгляд. Питер смотрел на нее из глубины зала. Его глаза казались черными как мгла – она не чувствовала в них ни сожаления, ни раскаяния, ни даже злобы. Лишь жестокая, ледяная, равнодушная пустота.

Корнелия дрожала всем телом, но не могла разорвать этот контакт, пока очередное сообщение не развернулось прямо между их лицами.

«Из тысячи желаний я бы выбрала отмотать время назад. Как бы все сложилось, если бы не твоя помолвка? Если бы тогда, пять лет назад мы бы послали Конгресс к черту, оставили Родос и сбежали, пока никому не было до нас дела? Возможно, сейчас мы бы и не были самыми счастливыми людьми в галактике, но точно были бы свободными».

– Пит, останови это! – крикнула Эйлер, пытаясь перекричать толпу. – Пит!

Она бросилась к Питеру и Лоресу, но Лукас, вырвавшийся из толпы, ее опередил. Он кинулся через несколько рядов прямиком к судьям, минуя крепкую хватку Карла Багговута, что попытался перехватить его по пути, и стражника, который схватил его за плечи и оттащил через секунду после того, как Лукас вырвал браслет из рук Лореса.

Все окна с сообщениями исчезли, и зал взревел с удвоенной силой. Лукас был багровым и почти обезумевшим, пытаясь дотянуться до Питера.

– Ублюдок! – промычал он. Лукас отбивался неумело и хаотично, даже не смотря в сторону стражника – но с такой бешеной яростью, что тот прикладывал немалые усилия даже просто чтобы удерживать его на месте. – Ублюдок!

Последнее Корнелия не услышала из-за рева толпы, требующей немедленно взять под стражу ее и брата. Она вжалась в сидение. Ее пальцы вцепились в складки собственного дорожного плаща, которые она сжимала с такой силой, что у нее свело руки.

Питер слегка пошатнулся, и его лицо исказила страшная улыбка, когда Лукас вырвал правую руку и ударил его наотмашь. Он чуть склонился, чтобы что-то прошептать ему в ответ. Лицо Лукаса налилось кровью, даже со своего места Корнелия увидела, как на его лбу вспухли вены. Она хотела закричать, но не могла. Она не могла тронуться с места. Не могла выдавить ни слова, не могла даже пошевелить губами. Ее тело парализовало от шока и боли.

Она умерла. Нет, кажется, она умирала прямо сейчас, когда каждое проклятье одно за другим влетало в нее со всех концов зала, а Лукас был на грани безумия, пытаясь защитить ее от Лиделиума, мечтающего разорвать их обоих на части.

– Проверьте координаты, – из последних сил, но не оставляя попыток вырваться, попросил Лукас Лореса.

– Координаты?

– Проверьте координаты отправки! – повторила за него Мария. – В архиве всех исходящих пиксель назначения. Проверьте координаты отправки! Кто адресат? С кем связывалась мисс Нозерфилд? – Она обернулась к Питеру. – Пит, ты проверял это? Умоляю, скажи, что ты все проверил.

– Что означают инициалы Л.Д? – уточнила судья, пытаясь вникнуть в развернутые перед глазами данные. На ее лбу образовалась глубокая складка. В зале заседания творилось самое настоящее безумие – Карл Багговут безуспешно пытался призвать всех к тишине, но возмущения и проклятья, сыплющиеся со всех концов зала заседания, пусть уже и не так громко – не прекращались.

– Лора Данри, – отозвался Питер, избегая взгляда в ее сторону. – Подставное, фальшивое имя мисс Нозерфилд, которое она использовала, чтобы иметь возможность обходить ограничения Конгресса, наложенные на ее семью.

– Вы это проверяли? – озадаченно пробормотал Поль Лорес, вглядываясь в расшифровку данных. – Судя по всему это имя получателя, а не отправителя. Лола Далми, это имя вам известно?

– Первый раз слышу, – огрызнулся Питер.

– Тут значится именно Лола Далми, – заключила судья Ралис, – Я знала всю семью Далми, но даже не слышала ни о какой Лоле. Кто это?

– Лола – наша родная сестра, – хрипло, пытаясь отдышаться, отозвался Лукас. – Она умерла три года назад, через год брака с Итаном Далми.

– Что с ней произошло? – вытянулся в лице Поль Лорес.

Лукас с мучением посмотрел на Корнелию. Она сильнее вжалась в сидение, чувствуя, как слезы сдавливают горло. Она видела, как те блестели и в глазах Лукаса.

– Несчастный случай по официальной версии, – выдавил он.

– А по неофициальной?

– Итан Далми был психически болен. Далми скрывали это ото всех, но с каждым годом делать это становилось все труднее. Как старшему наследнику Итану полагалось жениться, и Далми предложили брак нашей семье. В обмен на крупную финансовую помощь.

– Они предложили его руку Лоле Нозерфилд?

Лукас говорил медленно, время от времени дергая плечами и пытаясь ослабить хватку держащего его руки за спиной стражника. Его колотило, как и ее – только не от парализующей боли в груди, а от ярости и бессилия.

– Корнелии, так как она была ближе Итану по возрасту. Но Лола настояла, чтобы принять предложение вместо нее.

– Зачем? – чужим голосом уточнил Питер.

– Полагаю, при нынешнем положении Нозерфилдов, даже такой брак казался весьма щедрым предложением, – мрачно заключил Андрей. Он посмотрел на Лукаса. – Что стало с Лолой?

– Итан задушил ее в одном из припадков.

Судья Ралис свернула голограммы с данными.

– Пиксель назначения неактивен, – устало сообщила она.

Питер стер с носа кровь, его рука повисла вдоль тела.

– Что это значит? – уточнил Карл Багговут.

– Это значит, что письма никуда не уходили, – пояснил Андрей. – Мисс Нозерфилд действительно писала их своей погибшей сестре.

Питер чуть пошатнулся и сделал пару шагов назад. На лице Марии отразилось самое настоящее страдание.

– Десять, Пит…

– Ты знала?! – почти прорычал он. Он дернулся вперед, но уперся грудью в вытянутую руку Андрея. – Когда Лукас говорил о долге Далми перед ними, когда ты всегда так уверенно защищала ее! Все это потому что ты знала об их сестре и молчала?!

– Я видела ее в воспоминаниях Корнелии, но это не мой секрет, – сказала она. – У меня не было никаких прав раскрывать его тебе.

– Ублюдок, – тяжело дыша, повторил Лукас.

Корнелия тряслась всем телом. Гул звуков вокруг становился почти нестерпимым. Кровь била по ушам и ей отчаянно хотелось схватиться за голову, чтобы не слышать ни ее, ни голосов совета, ни призывов Поля Лореса к тишине.

Кто-то потрогал ее за плечо.

– Мисс, – раздалось над ухом. – Мисс, мне так жаль. Примите мои соболезнования.

Корнелия не обернулась, даже само прикосновение показалось ей призрачным, как если бы ладонь прошла сквозь нее. Питер посмотрел на нее, и она поняла, что не может дышать.

«Змейка», – беззвучно произнесли его белые губы.

Лукас рванул вперед всем телом и, выскользнув из хватки стражника, набросился на него. Он ударил Питера по лицу, целясь в окровавленный нос – раз, второй, третий. Питер не сопротивлялся. Его откинуло назад, но он удержался на ногах, даже когда Лукас обеими руками вцепился в его грудь, осыпая ругательствами. Судья Ралис взвизгнула, требуя их перестать.

– Эй, довольно! – прогремел низкий оклик Брея.

Питер схватил Лукаса за шиворот, но не успел замахнуться. Андрей оттянул Адлерберга назад и, слегка встряхнув за плечи, развернул голову к себе.

Он что-то быстро заговорил, пытаясь привести его в чувства. Через мгновение вынырнувший из ниоткуда Алик оттащил Лукаса, и они оба затерялись в толпе, среди других голов.

Совет погрузился в самый настоящий хаос.

Корнелия сидела на месте, не способная даже разжать пальцы. Никто больше на нее не смотрел, и боль в груди обращалась опустошающим облегчением, будто из нее выпили всю душу. Слезы так и застыли в горле. Она хотела произнести хоть слово, но не могла, до тех пор, пока чья-то теплая ладонь не накрыла ее и плеча не коснулась рыжая прядь. Тихий, но твердый голос Изабель вывел ее из оцепенения.

– Идем, – мягко велела она, наскоро сжав ее пальцы, – не стоит тут оставаться.

Корнелия хотела ответить, что была бы рада разрыдаться, но там, где должны быть слезы и слова – как и всегда, осталась лишь пустота.

Она встала и молча направилась прочь вслед за Изабель.