Корабли Конгресса приземлились на Бельгарсе, когда пламя уже полностью охватило резиденцию. К тому моменту мы уже покинули пятое кольцо, и Андрей даже не развернул голограмму с вспыхнувшим в воздухе сообщением. Он потер пальцами у уголков глаз, что-то тихо пробормотал себе под нос, и я была почти уверена, что он проклял Поля Лореса и его бесполезную, несвоевременную помощь. С момента, когда мы покинули резиденцию Далми, он взглянул на меня всего раз. Все остальное время его красные от усталости глаза были намертво прикованы к люковому окну, будто в непроницаемой космической темноте он мог разглядеть корабли Нозерфилда.

Все это время я пыталась дотянуться до сознания Даниила, но мне давно пора было признать, что это было так же бесполезно, как пытаться в одиночку выломать титановую дверь.

– Хватит, – в конце концов велел Андрей, словно прочитав мои мысли. Он подцепил пальцем цепочку кулона, что перед отлетом отдала ему Корнелия, и меня накрыло горькое осознание. – Ничего не выйдет. Стараниями мисс Нозерфилд мы лишились единственного шанса с ним связаться, забыла?

– Корнелия тут ни при чем, она лишь пыталась помочь.

– Очень своевременная помощь, – заметил Андрей, впервые за долгое время подняв на меня красные глаза. – Но как бы там ни было, Вениамин не идиот. Не будь на Данииле кулона, старик бы сам нацепил цепочку ему на шею или, еще лучше, бросил его в облицованную рением камеру, по типу той, в которой тебя держали в Конгрессе. Все это бесполезно, – пустым голосом добавил Андрей. – Тебя это только изматывает.

– Это моя вина, – прошептала я. – Я настояла, чтобы Даниил полетел с нами. Не следовало брать его с собой, не следовало подвергать его такой опасности.

– Он мой брат, Мария, – напомнил Андрей. – Заботиться о нем – моя задача. Это мне не следовало подвергать его такой опасности. Я всю жизнь убеждал себя, что все, что делаю, – это ради Даниила. Я правда думал, что защищаю его, даже позволяя себя ненавидеть.

– Ты и защищал его.

– Я защищал свой страх, амбиции, мнимое величие нашей фамилии и свою гребаную гордость, а не его. Иначе сейчас Даниил не лежал бы на испытательной койке Вениамина.

– Мы найдем способ вытащить его, – пообещала я, – мы всю галактику перевернем. У нас есть предполагаемые места дислокации сил «Нового света», я почти дотянулась до сознания Вениамина, я доберусь до него снова и превращу в кашу его мозги, будь он хоть за миллиарды световых лет отсюда, хоть в другой вселенной…

– Нет, – тихо прервал Андрей. – Даже если мы и сделаем это, может быть слишком поздно. Боюсь, у нас был только один выход.

– Что ты имеешь в виду?

Наш корабль приземлился на Ландере, и, сойдя на землю, Андрей машинально подал мне руку. Его всегда теплая ладонь впервые была холодной как лед. Он бегло осмотрелся вокруг и слабо покачал головой. Его лицо в лучах Ландера было особенно бледным и худым. Я догадалась, о чем он подумал: что цветущая резиденция Понтешен, залитая полуденным светом, казалась уродливо безмятежной после полного трупов и выжженного до тла дома Далми.

– Что ты имеешь в виду? – требовательно повторила я, когда Андрей так и не ответил.

– У нас нет нужды проверять все возможные места дислокации сил «Нового света». Если все пойдет по плану, через несколько часов мы будем точно знать, где находится их штаб.

– Если все пойдет по плану? – уточнила я, медленно разделяя слова. – Какому еще плану?

Андрей поднял на меня тяжелый взгляд, и внутри все сжалось от странного предчувствия.

– Какого еще плана? – севшим голосом повторила я. – Ты сказал, вы не успели перехватить Даниила.

– Так и есть, – кивнул он. – Когда люди Нозерфилда подбили корабль Даниила, у нас были считаные минуты на то, чтобы установить скрытый датчик слежения на их судно.

– Подожди… подожди, – сглотнула я, пытаясь осмыслить его слова. – И ты позволил людям Вениамина забрать твоего брата? – не веря, заключила я.

– Даже мой брат не стоит жизни миллионов. Если бы мы атаковали корабли Нозерфилда, все было бы бессмысленно. Вениамин снова бы взял свое, а мы бы опять остались ни с чем, понесли потери и упустили бы единственный шанс получить хоть какое-то преимущество. Мария, – приглушенно добавил Андрей, – каждую новую атаку мы теряем сотни наших людей, а когда Вениамину надоедят эти игры и «Новый свет» пойдет в настоящее наступление, число жертв вырастет до десятков, если не сотен тысяч. Даниилу надо будет продержаться совсем немного, – сообщил Андрей, коснувшись своего браслета. В воздухе вспыхнула голограмма с алым мигающим маяком, перемещающимся по расчерченному графическому полю. – Когда мы поймем, где базируются силы «Нового света», дело будет уже за нами. Где бы он ни был, мы его вытащим.

– А если будет поздно? Нам ничего не известно о планах Вениамина. Если мы опоздаем, если он убьет Даниила раньше, чем мы до него доберемся?!

– Этого не случится, – заверил Андрей. – У «Нового света» не хватит времени, чтобы испытать на нем кровь Десяти. И Даниил вовсе не так беззащитен, как ты могла подумать. Я бы не позволил «Новому свету» забрать его, если бы не был в нем уверен. Люди Брея обучали его так же, как и меня. – Он говорил горячо, быстро и приглушенно, хотя рядом не было ни души. Его глаза были прикованы к моим. – Мы обещали доверять друг другу, помнишь? – прошептал он.

Все это было слишком. Я приказала себе дышать глубже, сглотнув подступивший к горлу ком.

– В случае, если что-то пойдет не так, если люди Нозерфилда обнаружат твой датчик и мы не сможем…

– Это мой брат, Мария, ты правда думаешь, что я намерен принести его в жертву? – не веря, переспросил он. – Я вытащу его оттуда любой ценой. В крайнем случае предложу Нозерфилду сделку, если ему нужна кровь Деванширских, пусть забирает мою.

– Вениамину не нужна твоя кровь, разве ты еще не понял? «Новый свет» мог взять любого из Далми, но они забрали их детей. Самые удачные эксперименты Константина Диспенсера с кровью Десяти тоже были с детьми, поэтому Вениамину нужны были внуки Рауля и Раисы…

Андрей замер, и на его лице отразилось замешательство.

– Откуда тебе об этом известно? Из нового воспоминания Анны? – догадался он.

– Эндрю! – раздалось позади.

Питер шагал к нам через всю взлетно-посадочную полосу. Он был в компании Кристиана, и в первое мгновение я даже опешила от такого неожиданного тандема. Я привыкла, что «Эндрю» из его уст даже в критические моменты звучало непринужденно, с долей насмешки, но сейчас в его голосе была лишь тревога.

Где бы они ни были, похоже, их корабль приземлился одновременно с нашим.

– Нам сообщили, что случилось с Далми и Даниилом, – он мимолетно, но с какой-то особенной теплотой потрепал его по плечу. – Мы с этим разберемся, мы найдем его.

Андрей сухо кивнул. Я заметила, как сжались его губы, – он явно хотел ответить, но в итоге промолчал. Его брови свелись к переносице, а черты лица от напряжения в мышцах будто стали еще острее. Так происходило всегда, когда он уходил в себя и обдумывал план действий, и у меня засосало под ложечкой от подкатившей к горлу тревоги.

Возможно, мне показалось, но даже в глазах Кристиана промелькнуло сочувствие.

– Значит, теперь Нозерфилду мало крови Лиделиума для своих проклятых экспериментов, теперь ему нужны дети, – с неприкрытым отвращением пробормотал он.

– Я предупреждала, что атаки Вениамина на центральное кольцо – уловка для отвода глаз, – напомнила я. – Что ему нужны бывшие члены «Нового света».

– Я не говорил, что твои видения – ложь, – отрезал Кристиан. – Я говорил, что им нельзя доверять и что происходящее с тобой – гребаное безумие. Твоя уверенность в том, что Анна Понтешен по какой-то причине поселилась в твоей голове, по-прежнему адски пугает меня, Мария.

– Это пугает всех, – вставил Питер. – Но бесполезно отрицать, что раздвоение личности Эйлер дает нам хоть какие-то ответы. Приятный бонус, – она больше не донимает нас вопросами, потому что теперь ей всегда есть с кем поболтать.

Питер заметил приближающегося к нам Лукаса, и с его лица исчез даже слабый намек на улыбку. Это показалось мне странным, хотя обеспокоенный вид самого Лукаса, почти срывающегося на бег, удивил меня куда больше.

Его медно-рыжие волосы небрежно липли ко лбу. Он приблизился, и я ощутила сладковатый аромат медового рома и поймала его нервный, рассеянный взгляд, что метался по нашим лицам и заглядывал за спины, будто Лукас пытался разглядеть кого-то еще. Он, очевидно, был не совсем трезв, но ни Андрей, ни Кристиан не придали этому значение. В отличие от Питера, лицо которого словно окаменело.

– Мы опоздали, – сообщила я, еще до того, как Лукас успел что-либо спросить, – корабли Конгресса прибыли слишком поздно, как и наши. Далми…

– Плевать на Далми! – перебил Лукас. Его глаза устремились к Питеру. – Где Корнелия?

– Что значит «где Корнелия»? – медленно переспросил тот.

– Ее спальня прямо над твоей, – напомнила я Лукасу. – Ее разместили в гостевом отсеке.

– Какие-то сложности? – уточнил Питер. Смотря на Нозерфилда, он даже не пытался скрыть своей неприязни. – Забыл, как пользоваться лестницей?

Это было грубо, но очень в стиле Адлерберга. Настолько, что Лукас даже и не заметил яда в его голосе.

– Корнелии нет в резиденции, – сообщил он, – она отправилась вслед за тобой и Кристианом.

– Вслед за нами? – прищурился Кристиан.

– Это было пару часов назад, – глаза Лукаса снова метнулись к Питеру. – Разве не ты вызвал ее? Корнелия не уточнила, в чем дело, но сказала, что вам требуется помощь.

Питер шагнул в сторону Лукаса, и на мгновение мне показалось, что он его убьет.

– Что за чушь ты несешь?

От его приглушенного, вкрадчивого голоса у меня по спине прошла дрожь.

– Я знаю, что ты велел доставить ей гадские лангустины, – побагровев сообщил Лукас. – Я по-твоему слепой? Не замечаю, как ты волочишься за моей сестрой, пользуясь ограничениями Конгресса и тем, что она вынуждена терпеть тебя?

Он подался навстречу Адлербергу, но я поспешила втиснуться между ними, создавая барьер.

– Лукас, «Новый свет» атакует нас по всем рубежам, их корабли, как и кордоны, повсюду, а Конгресс едва контролирует центральное кольцо. Чтобы ни случилось, Питер точно не стал бы требовать, чтобы Корнелия покинула резиденцию в одиночку. Он бы не подверг ее такой опасности.

– Я… я не знаю, может быть, она взяла стражу, – опешив и оглядев нас всех, пробормотал Нозерфилд.

– Если бы Корнелия взяла стражу, мне бы об этом сообщили.

Лицо Лукаса пошло пятнами, но, взглянув на Питера, я испытала самый настоящий страх. Его широкая ладонь легла мне на плечо, принуждая отступить в сторону.

– Пит, – предостерегающе начал Андрей, но Питер уже вскинул руку, пытаясь схватить Лукаса за шиворот, и тут же натолкнулся на невидимую преграду, предусмотрительно созданную Кристианом. Питер со всей силы ударил кулаками по невидимому силовому полю, и Лукас невольно отшатнулся.

– Корнелия сказала, что собирается покинуть резиденцию, и ты отпустил ее?! – сквозь зубы прорычал Адлерберг. – Ты отпустил ее, даже не убедившись, что она взяла стражу?! Ты, мать твою, отпустил ее одну черт знает куда, когда «Новый свет» один за другим штурмует дома Лиделиума и подрывает наши корабли?!

Я похолодела от ужаса, когда представила, что бы он сделал с Лукасом, если бы их не разделял барьер.

– Ты хоть понимаешь, что убил ее?! – взревел Питер. – Ты только что убил свою сестру, ублюдок!

– Пит! – прикрикнул Андрей.

– Я не знал, – беспомощно отозвался Лукас, – я понятия не имел, что Корнелия будет одна.

– Не надо было слушать ее, – уже тише и тяжело дыша процедил Питер, когда Андрей взял его за плечи, заставив остановиться и отойти на безопасное расстояние от белого как мел Нозерфилда, – надо было оставить тебя гнить заживо под завалами Конгресса. Надо было бросить тебя там, где погибла моя сестра и позволить тебе умереть.

– Что ты имеешь в виду? – еле слышно выдохнул Лукас.

– Пит, пожалуйста, – в ужасе взмолилась я, – не говори то, о чем потом пожалеешь.

Кристиан не переставал удерживать невидимую стену, до тех пор пока Андрей не оттащил Питера на несколько метров.

– Во время теракта в Конгрессе Корнелия едва не погибла, таща твою пьяную тушу на себе и умоляя меня спасти тебя, – отозвался Питер. – Не надо было ее слушать, надо было позволить тебе умереть.

– Пит, довольно! – сурово окликнул его Андрей и кивнул в сторону резиденции. – Не сейчас. Разберемся во всем внутри.

– Да пошел ты, Эндрю, – прошептал Питер, не отрывая взгляда от Лукаса. Он дернул плечом, скинув руку друга.

А потом сплюнул под ноги, развернулся и в тяжелой тишине спешно направился к кораблю.

* * *

Ускользнуть из резиденции Понтешен оказалось даже проще, чем Корнелия предполагала. Алик Хейзер отбыл еще до рассвета по срочным делам Конгресса, спальни Изабель и Эмилии Диспенсер располагались в другой части крыла, а Лукас был слишком пьян, чтобы задавать какие-либо вопросы. Корнелия пыталась придумать, как и под каким предлогом ей заполучить трансфер, и каково же было ее удивление, когда готовый корабль уже ожидал ее на пустой взлетной площадке.

Не медля ни секунды, чтобы не передумать, Корнелия быстро поднялась на борт. Ее анонимный «друг» и правда обо всем позаботился. Но… как? Как это возможно? Как он передавал ей письма? Как нашел для нее корабль? Как так просто организовал ее побег? Да и с чего Корнелия вообще взяла, что это «он», а не «она»? Письма были написаны так филигранно, что она даже не могла расшифровать, с кем имеет дело – женщиной или все-таки мужчиной. Поэтому и сейчас она приказала себе об этом не думать. Поздно бежать, поздно сдавать назад, поздно оглядываться. Если в данный момент они оба желают смерти Вениамину Нозерфилду, то Корнелия сделает все, что ей скажут. Она убьет его, отомстит за свою семью, лишит «Новый свет» головы и как минимум получит шанс искупить грехи Нозерфилдов и сделать хоть что-то. А с остальным она потом как-нибудь разберется. Если вообще останется жива, в чем она очень сомневалась. Оказавшись в лагере Вениамина, вряд ли она сможет уйти.

«По крайней мере, кроме своей жизни, я ничем не рискую, – подумала Корнелия, наблюдая, как очертания покатых крыш и башен резиденции Понтешен размываются в облаках. – А моя жизнь все равно ничего не стоит».

Новое письмо уже ожидало ее на корабле. Оно лежало прямо на сиденье на объемном темном чехле, содержимое которого, как она подозревала, тоже предназначалось ей. Корнелия провела пальцами по алой выпуклой печати, надломила ее и решительно вскрыла конверт.

«Вы приняли правильное решение, мисс Нозерфилд, – бегло прочитала она. – Видите, как все просто и легко, когда вы следуете моим инструкциям? Нам стоит доверять друг другу, вместе мы добьемся невероятных успехов».

Корнелия едва не плюнула на растягивающиеся перед глазами буквы.

«Надеюсь, вы готовы ко встрече с Вениамином и ваше решение окончательное, потому что страх и сомнения погубят вас в два счета. У вас будет только одна возможность убить его. А вот воспользоваться ей или нет – решать уже вам».

Кто бы ни писал эти строчки, в организаторских навыках ему было не занимать. Инструкция была длинной и подробной, и Корнелия невольно вздохнула с облегчением, обнаружив, что хоть здесь обошлось без загадок.

Для начала ей нужно было переодеться: как она и предполагала, вещи в чехле предназначались ей. По прибытии – держаться в тени до тех пор, пока вокруг не станет достаточно людно, чтобы она могла затеряться в толпе. Корнелия понятия не имела, где окажется, но строгий план, который она держала в руках, кажется, предусматривал все. Каждый поворот, каждого стражника, каждый пост досмотра. Закрыв глаза, Корнелия попыталась представить все углы, проходы и коридоры, обозначенные в письме. Мысленно нарисовать каждый из охранных постов, которые ей нужно будет миновать, залы и гостей, представить которых у нее не получалось, как бы она ни пыталась. Очевидно, единственным способом добраться до Вениамина было залезть в само логово «Нового света».

Ладно, теперь, когда Корнелия знала все в таких деталях, ее миссия не казалось столь безнадежной.

«Надеюсь, вы понимаете, что, там, куда вы сейчас направляетесь, крайне опасно. Поэтому еще раз – не стоит пренебрегать моими советами», – дочитала она.

Не стоит напоминать о них в каждом абзаце, с раздражением подумала Корнелия, спешно сложив письмо. Что ж, даже если это ее убьет, есть надежда, что все не будет напрасно.

В чехле Корнелия нашла длинное платье с закрытыми руками и спиной, но аккуратным декольте, а также алый плащ-мантию с тонкими золотыми узорами, вышитыми по подолу и краям продолговатого капюшона. Плащ был такой широкий и объемный, что мог скрыть ее с ног до головы. Последнее, что обнаружила Корнелия, – золотая маска, полностью закрывающая лицо. Кажется, она отправлялась на какой-то гадский маскарад. С другой стороны, это знатно увеличивало ее шансы остаться незамеченной.

Платье село почти идеально – размер в размер, за исключением жесткой и слишком узкой корсетной части. Грудь Корнелии и так всегда была слишком пышной, из-за чего ей вечно приходилось подгонять одежду по индивидуальным меркам, но сейчас она была приподнята и стянута так, что едва не вываливалась из декольте. Глубокого, безобразного декольте, словно и грудь, и сама Корнелия были готовы в любое мгновение выпрыгнуть из него прямиком в чью-то постель. Корнелия ужаснулась, заметив собственное отражение в люковом окне, накинула плащ и зашнуровала его так туго, чтобы он не распахнулся даже при сильном ветре. Она собрала волосы на затылке, набросила на голову капюшон и, взяв маску, лишь в последний момент обнаружила на дне чехла проблеск металла. Это был тонкий складной карманный нож – в точности, как и ее собственный, только этот мог запросто поместиться в ладони. Корнелия спешно осмотрела его и сунула в карман плаща. Она слабо представляла, как он может ее выручить. С другой стороны, в ее случае любое оружие было кстати.

Корабль сел примерно через час. За это время Корнелия перечитала письмо с десяток раз, пока не выучила инструкцию наизусть и не запомнила каждый поворот и угол. Она понятия не имела, где находится, здесь не принимал сигнал ни один датчик, и даже за люковым окном из-за темноты не получалось разглядеть даже очертаний местности. Вязкая тревога осела где-то в области груди, но Корнелия не оставила себе времени ни на сомнения, ни на страх.

Она надела маску, сошла с корабля и на удивление обнаружила, что взлетно-посадочная площадка переполнена. Редкие шарообразные фонари, парящие в воздухе, освещали металлические корпусы кораблей и темные силуэты в таких же алых, как и у Корнелии, мантиях. Длинная процессия тянулась со всех концов площадки до особняка. Высокие стены и массивные ротонды по бокам подсвечивались откуда-то сверху, из-за чего здание казалось ниже, чем было на самом деле. Корнелия бы даже назвала его камерным и уютным, если бы не знала, где оказалась, и если бы не была заложницей жутковатой процессии, сжимающей ее со всех сторон.

Гребаные сектанты. Они шли почти в полной тишине, нарушаемой лишь редкими приветствиями. «Nari del fag’eri das[53], – слышалось отовсюду, словно проклятая мантра. Корнелия запретила себе осматриваться по сторонам, чтобы не привлекать лишнего внимания, но не переставала прислушиваться к голосам – одинаковыми, монотонными и вязкими, как шипение стаи гадюк. На фоне них другой голос, низкий, порывистый и приглушенный, что до сих пор звучал на подкорке ее сознания, с жаром отдавался вместе с глухими ударами сердца.

Бедная Корнелия. Каково осознавать, что никто не пожертвует собой ради тебя? Никто не придет на помощь, никто не защитит тебя.

«Мне и не нужна защита», – беззвучно прошептала Корнелия, не веря собственным словам. – Я никогда о ней не просила».

Фигуры, что шли в толпе перед ней, были выше на несколько дюймов, и, приближаясь к входу, Корнелия как можно плотнее прижалась к их спинам. Она старалась идти с ними шаг в шаг – ровно и бесшумно, будто скользила по воздуху. Вокруг было так тихо, что ее оглушал звук собственного дыхания.

Первый стражник пропустил ее, даже не взглянув. Но второй перегородил дорогу за секунду до того, как она преодолела порог. Корнелия сглотнула и заставила себя поднять голову, чувствуя, как сердце колотится где-то в пятках.

– Nari del fag’eri das[54], – приветствовал стражник.

– Nari kan dali mark[55], – ответила Корнелия.

Ее голос прозвучал на удивление твердо. Глаза стражника задержались на ней на несколько секунд, словно он пытался сканировать ее лицо через непроницаемую маску. А потом он ее пропустил, и Корнелии показалось, что кто-то вновь запустил вентиляцию в ее легких.

Дальше должно быть проще. По крайней мере, она могла потеряться в толпе. Внутри было еще плотнее и душнее, чем снаружи. Корнелия пыталась отслеживать повороты и коридоры, но в какой-то момент толпа сжалась вокруг так сильно, что у нее пошла кругом голова. Она видела лишь бесконечный поток рук и спин, пока ее стихийным течением не вынесло в огромный, залитый приглушенным светом зал. Гости в мантиях растекались по нему во все стороны, все так же еле слышно приветствуя друг друга, объединяясь в небольшие группы, хотя были и те, кто не присоединялся ни к кому. Множество фигур одиноко скользили между рядами, словно никак не могли определиться, к кому приткнуться.

В письме было сказано, что ей следует держаться в противоположной стороне от входа. Там располагалось небольшое возвышение, напоминающее подмостки или сцену, и там, как догадывалась Корнелия, должно было развернуться что-то, ради чего все здесь и собрались. А значит, был шанс, что с минуты на минуту там появится и сам Вениамин. К этому моменту она должна быть готова. Десять, это же чистое безумие, в панике думала Корнелия. Что она будет делать? Если Вениамин и правда окажется там, что она сделает?! Бросится к нему? Вспарит ему горло у всех на глазах? Да, кажется, это было все, на что она могла рассчитывать, даже если удача ей улыбнется.

С каждой секундой эта идея казалась ей все менее безумной. Корнелия сжала в кармане металлический корпус складного ножа и увереннее двинулась вперед. Она, конечно, знала, что ей помогают, и все же ей было удивительно, что все оказалось так просто. Никто из присутствующих ничего не заподозрил, никто, включая стражу, не допрашивал ее, и за все время даже не задерживал на ней взгляда больше пары секунд. Корнелии следовало об этом подумать. Лукас всегда говорил, что бояться нужно не проблем, а затишья – когда кажется, что все идет как по маслу, когда солнце самое яркое и слепит так, что не видишь наплывающих за ним туч. Настоящие ужасы всегда скрываются в тишине и в радушии самых широких улыбок.

Жаль, что Корнелия поняла это слишком поздно – примерно в тот момент, когда в метре от возвышения на ее плечо опустилась широкая ладонь, не позволяя сделать и шага, и ее сердце резко и гулко рухнуло вниз.

– Рад, ты все же пришла, dash’[56], – раздалось прямо над ее ухом. – А я думал, здесь так и не станет весело.