Андрей думал, что, вытащив Марию живой после теракта в Конгрессе, попрощался с одним из своих главных страхов. Как же он ошибался! Теперь, даже когда она была рядом и он мог найти ее руку, лишь слегка протянув свою, к бесконечной тревоге за ее жизнь добавился страх, что он потеряет ее, даже не успев это понять. Он мог перевернуть половину галактики в попытке найти ее, мог спалить дотла Конгресс, чтобы вытащить ее из суда, он был готов выменять свою жизнь на ее, но не мог спасти Марию от ее же сил. Когда Андрей нашел ее после собрания, то вдруг ощутил такую тревогу, что разом растерял все слова.

– Ты не веришь мне, – заключила она, едва взглянув на него, – как Кристиан и остальные. Ты думаешь, я сумасшедшая.

– Мне плевать на Кристиана и остальных. Почему ты не рассказала, что с тобой происходит?

– Все началось не так давно.

– Когда мы были в Конгрессе, ты не сказала ни слова. Ни о пробелах в памяти, ни о том, что видишь воспоминания Анны. Мы обещали, что будем делиться всем. Все, через что мы прошли, не имеет никакого смысла, если мы так и не научились доверять друг другу.

– Дело не в доверии, – еле слышно призналась Мария, покачав головой. – Я не понимала, что происходит, пока не оказалась здесь. Это место – я имею в виду резиденцию Понтешен – влияет на меня.

Андрей почувствовал горький привкус на языке. Все было еще хуже, чем он думал.

– Влияет на тебя?

– Я не понимаю, почему вижу то, что вижу, как я связана с Анной и с ее прошлым, но могу поклясться, что даже мои собственные воспоминания не такие ясные, как эти.

– Ты ведь и сама знаешь, как это звучит, – упавшим голосом заключил Андрей.

Мария подошла к нему вплотную и, как часто это бывало, положила ладони ему на грудь. Его сердце забилось быстрее. Он невольно подумал, каким мог быть этот момент при других обстоятельствах, если бы одновременно с этим оно не сжималось от тревоги.

– Анна убила собственную семью.

– Что? – в замешательстве пробормотал Андрей.

– Все считают, что это сделал Константин, но это неправда. Анна убила родителей перед тем, как он добрался до Ландера, потому что знала, что в ином случае их ждет куда более страшная смерть.

– Что она сделала с ними?

– Отравила.

– Десять, – пробормотал Андрей. – Это одно из воспоминаний, что ты видела?

– Я не просто видела его, – безжизненно подтвердила Мария, – я его пережила. Знаешь, что отличает человеческие воспоминания от обычных видений? Как я понимаю, что нахожусь в чужой голове? Чувства. Реальные, яркие, всепоглощающие. Никакого тумана, никаких нелогичностей или белых пятен. Их ни с чем не спутать, Андрей. Когда я нахожусь в чьей-то голове, я не просто вижу картинки, я переживаю и чувствую все так, как человек, с которым это происходило. Я ощущаю все как наяву – от голода до боли от пореза пальца. Все реально. И воспоминания Анны – реальнее всего, что я видела. Я не знаю, как и почему их вижу, но клянусь тебе – это не бред. Они настоящие, я еще ни в чем и никогда не была так уверена! Она пытается мне что-то сказать, – захлебываясь собственными словами, повторила Мария. – Все это не случайно. Мне кажется, она пытается показать мне, как все было на самом деле. Открыть, что скрывает Вениамин Нозерфилд, как он связан с Константином и как мы можем до него добраться.

– Кто? – глухо переспросил Андрей. – Анна?

– Да. Все, что я вижу, – не просто так. Эти воспоминания дают ответы, кроме них, у нас ничего нет. Как Константин заручился поддержкой «Нового света», как заставил лечь их на испытательные кресла, что он сделал с Анной, какое участие принимал во всем этом Вениамин! Мы так долго пытались понять это…

– Мария…

– Она пытается помочь мне! Но я знала, что, если скажу об этом, мне никто не поверит, – помрачнев, упавшим голосом добавила она, – включая тебя.

Андрей притянул ее к себе прежде, чем она смогла отстраниться. Он почувствовал, как она напряжена, как на пару мгновений ее тело словно парализовало, как одеревенели ее руки на его груди, прежде чем обвились вокруг него в ответ. Мария подалась навстречу, уткнувшись ему в плечо, и он прижался губами к ее макушке.

– Мы обещали, что будем говорить друг другу все, – напомнил он. – Ты должна была рассказать мне обо всем сразу, как только это началось. Хватит секретов, Эйлер, – со слабым облегчением пробормотал он. – Я не могу не спать еще и из-за этого. Мне хватило нескольких месяцев твоих поисков, хватило того, что произошло в Конгрессе. Не заставляй меня сходить с ума, не понимая, что с тобой происходит. Пожалуйста, не делай это со мной.

Она отстранилась, чтобы увидеть его глаза.

– Тогда ты должен верить мне, – повторила она. Андрей так и не понял, чего в ее словах было больше – просьбы или приказа, но ее беспокойный, лихорадочный взгляд напугал его даже больше, чем все сказанное до этого. – Ты должен верить мне. Плевать на Кристиана, Питера, Нозерфилдов и остальных, но ты должен мне поверить! Это наш шанс добраться до Вениамина, понимаешь? Другого у нас не будет. Пожалуйста, хотя бы ты поверь мне!

Андрей устал считать, сколько раз она повторила это прежде, чем он смог ее успокоить. Эти слова не выходили у него из головы даже сейчас, на пути к Далми. Перед тем как они узнали о новой атаке Нозерфилда, они успели уснуть всего на пару часов. Сон Марии был рваный и беспокойный – что тогда, когда он прижимал ее к себе, запутавшись в простынях, что сейчас, когда она лежала рядом в кабине корабля, поджав ноги, и ее голова покоилась у него на коленях. Андрей машинально гладил ее по волосам. Он был просто обязан что-то предпринять. Не дать Вениамину Нозерфилду окончательно загнать их в угол, разобраться, что происходит с Марией, и понять, как это остановить. Эти мысли, гудящие в голове, как рой пчел, сводили его с ума.

Андрей чувствовал себя таким опустошенным и измотанным, что даже ничего не предпринял, когда Даниил поднялся вслед за ним на корабль и заявил, что покинет его лишь в том случае, если Андрей лично вышвырнет его с трапа. Возможно, Андрей бы так и сделал, будь у него на это время и хоть капелька сил.

Но у него не осталось ни того, ни другого.

Они сидели в удручающей тишине с самого вылета. За последний час Даниил даже ни разу так и не взглянул в его сторону, и Андрею было вдвойне горько от мысли, что он это заслужил.

Все было так странно, будто происходило и не с ним вовсе. Брат, разлука с которым казалась самым страшным наказанием за последние несколько лет, сидел перед ним, а Андрей понятия не имел, что сказать. Разве он не мечтал об этом? Разве последние несколько лет он не желал увидеть Даниила? Разве он не скучал по нему до боли в груди? Разве все эти годы ему не снилось их детство, узкая совместная спальня на Салосе и сухая тонкая ветка дерева, что то и дело влезала в приоткрытое окно? Даниил всегда пугался ее кривой тени, нависающей над его кроватью, и, чтобы его успокоить, Андрей пересказывал ему сказки, которые прочитал в старом сборнике кристанских легенд – единственной бумажной книге в их доме. Даниил слушал их и со временем успокаивался, но куда больше он любил засыпать под колыбельные баллады Люсии. У нее всегда был поразительный голос, правда, чтобы услышать его, им с Даниилом приходилось весь вечер упрашивать ее спеть.

– Где утро бродит сонно вдоль калитки, – пробормотал Андрей. – И птичий спор плетет свои дела.

Он заметил, как на лице брата промелькнуло легкое замешательство. Даниил по-прежнему не смотрел на него, но прекрасно расслышал его слова.

– Не так, – глухо поправил Даниил, прочистив горло. – Там было «птичий хор», и ты это знаешь.

– Возможно, – пожал плечами Андрей, – сейчас уже и не вспомнить.

– Неправда, – отрезал Даниил. – Мама тоже постоянно заменяла «хор» на «спор», когда пела нам на ночь, и ты всегда ее поправлял.

– Потому что «хор» было в оригинале.

– Потому что ты унылый зануда с душой старика на чайной паузе, – проворчал Даниил. – И был таким с рождения.

– Чушь, я никогда не был унылым.

Андрей слабо улыбнулся, заметив, как дрогнули губы брата. Даниил так и не улыбнулся в ответ, но теперь хотя бы снова смотрел на него и, кажется, ненавидел чуть меньше, чем несколько минут назад.

– Она перестала ее петь, когда Нейк Брей забрал тебя, – сказал он без какого-либо выражения. – Эту и все остальные. Она даже почти перестала заходить в нашу комнату, твои вещи и постельное белье лежали еще несколько месяцев прямо так, как ты их оставил. Словно ты просто вышел во двор и мог вернуться в любую минуту. Мне кажется, в какой-то момент она всерьез поверила, что, если не тронет их, если будет просто игнорировать тот факт, что тебя больше с нами нет, ты и правда вернешься.

Андрей не ответил, и Даниил вздохнул. Его голос по-прежнему оставался бесстрастным и пустым.

– Я тоже ждал тебя, но в глубине души знал, что этого не произойдет, что Брей тебя не отпустит. Мама повторяла, что ты предал нас. Она будто одинаково злилась и на него, и на тебя, но я знал, что ты согласился на ту чертову сделку, чтобы защитить нас и потому что жизнь в золотой клетке Брея лучше, чем смерть здесь. На твоем месте я поступил бы так же. Ты был для меня героем. Я пообещал себе, что, когда вырасту, найду тебя и заставлю Нейка заплатить за все, что он сделал с тобой, мамой и нашей семьей. Я так жалел тебя, – безрадостно улыбнулся Даниил, – представлял, как он мучает тебя, шантажирует лекарствами, заставляя исполнять все его прихоти. Все эти годы я думал, каково тебе жить с ним, в окружении подонков из Лиделиума, что пытались добраться до Диспенсеров, прикрываясь твоим именем. Каково тебе там без единого родного человека, без семьи. Забавно, что мне понадобилось преодолеть полгалактики и найти тебя спустя столько лет, чтобы понять, почему ты так и не вернулся домой, даже когда вылечился, вернул состояние Деванширских и свободу. – Его пустой взгляд скользнул Андрею на колени, где лежала голова спящей Марии. – Мне понадобились целых двенадцать лет, чтобы понять, что твой дом и настоящая семья всегда были здесь.

– Ты тоже моя семья, – сказал Андрей.

– Нет, – покачал головой Даниил. – Нет. Брат, которого я знал, не выставил бы меня за дверь, швыряя деньгами.

– Думаешь, я не искал тебя? Я был на Салосе три года назад и только тогда узнал, что ни ты, ни Люсия больше там не живете. Я пытался узнать о твоем местонахождении, не раз пытался найти тебя, но наша мать скорее бы умерла, чем допустила это. Ведь, не приведи Десять, я позволю Нейку Брею забрать у нее и тебя. У меня были связаны руки.

– Действительно, что мог сделать наследник Рианской империи из Лиделиума с властью, деньгами, покровительством Нейка Брея и Конгресса против одинокой женщины из полеуса, которая отказалась сообщить ему о местонахождении его брата? Должно быть, и правда ничего.

Жестоко, но справедливо. Андрей был вынужден признать, что заслужил это, как заслужил каждый из язвительных плевков брата, его ненависть и обиду. Но лучше так, чем если бы тот был мертв. Андрей был готов не видеть Даниила и терпеть презрение хоть вечность, если бы это и дальше сохраняло ему жизнь. Конечно же, он скучал по нему. Он скучал по брату каждый чертов день и не мог простить мать за то, что она сделала их чужими людьми. Но в чем-то Люсия была права: пока Андрей не знал, где его брат, этого не знали и те, кто мечтал о крахе Деванширских.

Даниил отвернулся, явно давая понять, что не видит в этом разговоре никакого смысла. Он попытался встать, чтобы размяться, но Андрей тут же перехватил его за предплечье. Его рука слегка подрагивала от напряжения, и по растерянному взгляду брата он понял, что тот это заметил.

– Все, кто меня окружает, становятся мишенями, – хрипло сказал Андрей. – Особенно сейчас, когда «Новый свет» выкашивает семьи Лиделиума одну за другой. Ты – мой единственный наследник. Если со мной что-то случится…

– Я не займу твое место, – сквозь зубы отрезал Даниил. – Это твой мир, не мой. Мне не нужны ни твое наследие, ни земли Деванширских, ни деньги, ни твоя чертова империя. Все это время мне нужен был лишь брат, но сейчас…

Корабль жестко встряхнуло, свет замигал и погас, когда на панели вспыхнуло оповещение, что они готовятся совершить гиперпрыжок. Даниил чуть не повалился с ног, но хватка Андрея была достаточно сильной, чтобы удержать его и помочь вернуться на место.

– Ваше высочество! – донесся взволнованный голос пилота из кабины. – Мы приближаемся к черной дыре! Могу я просить о помощи мисс Эйлер?

Корабль трясло с такой силой, что Андрей не видел собственных рук. Мигающие цифры на панели, отсчитывающие секунды до гиперпрыжка, короткими вспышками озаряли кабину и больно резали по глазам. Андрей удивился, когда обнаружил, что Мария так и не проснулась, хотя обычно ее сон был крайне чутким. Она все еще лежала на боку, уткнувшись ему в живот.

– Laye[45], нужна твоя помощь, – сказал Андрей, проведя ладонью по ее волосам, – я бы не будил тебя. Но боюсь, на этот раз это снова вопрос жизни и смерти.

– Мисс Эйлер! – нервно позвал пилот. – Пожалуйста. Мне бы очень пригодились ваши инструкции!

– Что-то не так? – уточнил Даниил, вжимаясь в кресло.

– Мария, просыпайся, – повторил Андрей, – тебе лучше поторопиться, пока нас не разорвало на атомы.

Он слегка сжал ее за плечо и развернул, чтобы увидеть лицо. Эйлер не пошевелилась. Ее закрытые веки подергивались, но не открылись, даже когда Андрей взял в ладони ее лицо. Он похолодел от страха. Из ее носа вытекали две тонкие алые струи крови, а дыхание стало медленным и редким. Настолько редким, что Андрею показалось, что она не дышит вовсе.

Его затошнило от ужаса.

– Мисс Эйлер! – снова позвал пилот.

Корабль встряхнуло в очередной раз и, удерживая Марию, Андрей едва не повалился на пол.

– Третий отсек! – крикнул он Даниилу. Махнув рукой в ту сторону, где по его памяти должна была быть аптечка. – Пожалуйста… – прошептал он, не отпуская ее голову, – пожалуйста, будь со мной, пожалуйста, только потерпи.

* * *

Все стало ясно, когда вместо низкого гладкого потолка кабины корабля я увидела темные своды подземной лаборатории резиденции Диспенсеров. Лицо Константина было бледным и расплывчатым, до тех пор, пока он не наклонился ближе и в глазах не прояснилось.

– Как ты себя чувствуешь, danchi’?[46]

– Как всегда, – ответила Анна, а мне приходилось лишь наблюдать за всем, будучи запертой в ее голове. – В порядке, – хрипло отозвалась она. – Вроде бы в порядке.

В горле было сухо и горько, и, словно прочитав ее мысли, Константин в тот же момент протянул стакан воды.

– Сколько я была в отключке? – уточнила Анна, в мгновение опустошив тот до дна.

– Меньше, чем в прошлый раз.

– На сколько меньше?

– На три минуты, – послышался позади голос Вениамина.

Анна приподнялась на локтях и оглядела лабораторию с многочисленными испытательными креслами. Она старалась не смотреть на перекошенные лица застывших в них мертвецов, пока он шел к ней с другого конца помещения.

Вениамин выглядел обеспокоенным, но не больше чем обычно. Наверное, на его месте она бы тоже волновалась, окажись он в испытательном кресле. Анна бы никому не пожелала ощутить то, что она переживала каждый раз, когда тонкая игла с кровью Валентина Понтешен входила ей в кожу. Но неужели он всерьез полагал, что от его жалкого сочувствия ей становилось хоть немного легче?

Анна подумала, что даже не заметила, как ее жизнь превратилась в один бесконечно повторяющийся кошмар. Он изматывал ее, но больше не пугал. Она привыкла слышать, как истошные крики постепенно сливаются в один неразборчивый гул, привыкла чувствовать, как с кровью Валентина Понтешен по ее венам словно разливается лава, повисшие тела в креслах больше не наводили на нее ужас. Десять, неужели даже к такому можно привыкнуть?

– Три минуты? – Анна попыталась подтянуться на дрожащих от слабости руках, но они подогнулись, и она обессиленно рухнула в кресло. Я почувствовала, как ее сердце оборвалось вниз. – Три минуты – это ничтожно мало.

– Три минуты – это уже прогресс, – заметил Вениамин.

– Прогресс будет тогда, когда мои собственные силы перестанут убивать меня, – заключила Анна. – Или хотя бы тогда, когда, используя их, я буду оставаться в сознании.

Она вытянула руки, и ее взгляд задержался на багрово-желтых синяках на внутренних сторонах локтей. Тонкие паутины вен, выползающие из них, были похожи на молнии, расходящиеся вокруг грозовой тучи. Сколько раз Константин вводил ей кровь Валентина Понтешен? Анна давно сбилась со счета. Она почувствовала, как кузен мимолетно коснулся ее плеча. Константин этого, конечно же, не заметил. Как и всегда, он был увлечен, слишком недальновиден, слишком одержим и поглощен делом, чтобы увидеть даже то, что было у него под носом.

– Это вопрос времени, – согласился он. – То, что кровь Валентина Понтешен прижилась в тебе, – главный успех. Потеряй мы еще хоть пару лет, и, вероятно, не могли бы рассчитывать даже на это.

– Что значит «потеряй мы еще пару лет»?

– Мы испытали Гайя Антеро, – медленно ответил за него Вениамин.

– Племянника Самуэля? – уточнила Анна, снова попытавшись приподняться на локтях. – Ему всего десять.

– Да, – кривая улыбка Диспенсера могла даже показаться виноватой, не знай Анна его так хорошо. Ему не было дела ни до мальчишки, ни до его семьи, особенно когда они были так бесполезны. – Но это сработало.

– Мы этого не обсуждали, – прошептала Анна, – он еще ребенок…

– Антеро сами дали на это согласие, – пояснил Вениамин, – никто никого не принуждал.

– Ибрагим Антеро сгорел заживо у нас на глазах, и после этого вы решили вытащить в кресло его малолетнего племянника? Мы так не договаривались! – повторила Анна. Ее голос неожиданно приобрел звон и силу. – Мы условились, что не будем трогать детей!

– Удача не на нашей стороне, Ани, – с пониманием отозвался Вениамин, но она не слышала в его голосе ни капли сочувствия. – У нас оставалось не так много вариантов.

– Тем более оно того стоило, danchi[47], – заверил Константин. – Все прошло более чем гладко.

– Гай не пострадал? – удивилась Анна.

По лицу Диспенсера прошла еле уловимая тень.

– Не совсем, – признал он, – Но на этот раз все сработало. Он получил доступ к силам Розалинды Корхонен на полчаса. Целых полчаса, danchi’[48], – повторил он, и его глаза зажглись от воодушевления. – Мы и мечтать о таком не могли. Вениамин был прав, когда предположил, что детская ДНК может быть более адаптивна…

– Где он сейчас? – перебила Анна, в ужасе оглянувшись в сторону Вениамина и попытавшись подняться с кресла. Вениамин подхватил ее под руки. На его лице отразилось страдание, когда ее ноги подкосились от слабости. Анна знала, что, даже если упадет, он без труда поймает ее и донесет, куда необходимо. Ему ничего не стоило удержать ее на месте, но видеть ее такой немощной каждый раз причиняло ему боль.

«Я скорее умру, чем оставлю тебя, Ани».

Она прогнала от себя эти мысли, постаравшись не думать о тепле рук, поддерживающих ее.

– Тебе не о чем волноваться, – заверил Константин, запоздало поднявшись с места, чтобы помочь ей удержаться на ногах. Но Анна даже не взглянула на его вытянутую руку.

– Где, мать его, Гай Антеро?! – процедила она.

– Он мертв, Ани, – тихо сообщил Вениамин, – разумеется, он мертв. Но тебе стоит взглянуть на то, что из всего этого вышло. По крайней мере, смерть Гая точно была не напрасной. Возможно, мы нашли выход, который искали так долго, – со слабой надеждой улыбнулся он. – Возможно, совсем скоро все это, наконец, закончится.

* * *

– Мария, очнись, – голос Андрея был таким смазанным и приглушенным, будто тянулся через толщу воды. – Давай, Эйлер. Пожалуйста, будь со мной.

Я почувствовала тепло его ладоней на своем лице и потянулась за этим ощущением, как за спасательным тросом, пока от мысков до пальцев рук меня не окатила волна, оно не вырвало меня из воспоминания Анны и не вернуло в собственное тело. Я положила свои руки поверх его и еще до того, как успела открыть глаза, услышала его облегченный вздох.

Слава Десяти, это и правда был он. Хотя, когда я заставила себя открыть тяжелые веки и увидела в его руке шприц, на пару секунд мне показалось, что все это – продолжение одного непрекращающегося кошмара.

– Что это?

– Адреналин, – отозвался Андрей. Я с облегчением обнаружила внутри шприца мутную жидкость. Он все еще был полон, а значит, Андрей не успел его использовать, – ты почти перестала дышать, твое сердце едва билось, когда мы вошли через черную дыру.

Его глаза бешено метались по моему лицу, словно он все еще не был уверен, что я в сознании. Он перестал сжимать мои плечи, лишь когда я схватилась за него в ответ, чтобы приподняться на локтях, и осмотрелась.

– Все в порядке, – заверила я, облизав пересохшие губы.

– Ты что-то видела? – догадался Андрей.

– Просто еще одно воспоминание. Я это не контролирую.

– Это должно прекратиться, – понизив голос, еле слышно сказал он. – Мы должны выяснить, как это остановить.

Даниил выглядел собранным, но от этого не менее напуганным, когда я поймала его косой взгляд. Он наверняка был в ужасе от такого знакомства. Когда он искал брата, то вряд ли рассчитывал, что ему придется трястись в корабле с безумной сумасшедшей, впадающей в бессознательные припадки.

– Прости. – Моя кривая, вымученная улыбка, наверняка была такой же жалкой, как и извинения. – Я знаю, что произвела не самое лучшее первое впечатление.

– Почему? Меня вполне впечатляет тот факт, что ты беспокоишься об этом после того, как чуть не умерла, – пробормотал Даниил.

– Все не всегда так безумно. Бывают и скучные дни. Я не залезаю ни к кому в голову, не срываюсь на своих друзей, не теряю сознание без причины.

– Звучит и правда очень скучно, – согласился Даниил.

– Твой брат ворчит в три раза больше… – продолжила я.

– Меня в это не вмешивайте, – нахмурился Андрей.

Я заметила, как уголок его рта дрогнул и невольно пополз вверх, но он вовремя отвернулся к окну, пытаясь это скрыть.

– Как далеко мы от резиденции Далми?

– Уже рядом, – мгновенно помрачнев, отозвался Андрей. – Далми не вышли на связь, но Нейк сообщил, что помощь Конгресса уже должна быть на месте, они не позволят «Новому свету» приблизиться к резиденции.

– Если я права, Вениамину не нужна резиденция Далми, ему нужны сами Далми. Мы должны добраться до них раньше него. Что бы ни было с их резиденцией, им нельзя там оставаться.

– Похоже и не придется, – пробормотал Даниил, припав к люковому окну. – Вы сказали, помощь Конгресса уже на месте?

В начале я даже не поняла, на что он смотрит. Корабль вошел в атмосферу, и мне показалось, что мы просто попали в скопление облаков. До тех пор, пока среди них черными точками не стали проглядывать острые пики башен резиденции. Мы были гораздо ниже, чем я думала. Я заметила темные гладкие крыши, проглядывающие через густой облачный смог и редкие огненные всполохи. Не было никаких облаков – резиденция Далми тонула в огне.

Вениамин успел нанести удары по ней до прибытия войск Конгресса? Или, что еще страшнее, корабли «Нового света» пробили нашу оборону меньше чем за полчаса? Я почувствовала, как по позвоночнику пробежал холод.

– Я не смогу подлететь ближе, миледи, – заволновался пилот. – Тут все поражено. Вся резиденция в огне! Боюсь, мы опоздали, миледи. Нам лучше повернуть, пока мы не попали в зону поражения.

Андрей нашел мою ладонь. Я ощутила его волнение через одно это касание.

– Я почти уверен, что Далми давно эвакуировались, – сказал он, сжав мои пальцы.

Я вспомнила свою первую встречу с Раисой Далми. Ее серебристые волосы, закрученные вокруг головы, низкий голос, отдающий хрипотцой.

«Если кто-то захочет забрать наш дом, ему придется выжечь его до тла вместе с нами».

– Нет, – я покачала головой, ощутив, как слова застревают в горле. – Нам нужно найти способ совершить посадку. Если Далми еще там…

– Мария, нет.

– Далми не оставят Бельгарс. Но они не знают, что Нозерфилду плевать на их земли. Ему нужны они сами.

Вениамин опять был впереди. Мне казалось, я даже слышала его немощный старческий смех, что эхом прокатывался вместе с каждым новым огненным всполохом.

– Мы должны найти способ совершить посадку. Нужно попробовать зайти со стороны северной башни, там быть бункер. Корнелия предупреждала, что, если «Новый свет» прорвет оборону, Далми эвакуируются в северный отсек. – Я ткнула в нужную точку на панели пилота и обернулась к Андрею. – Нужно найти способ посадить корабли там, найти Далми и заставить их убраться оттуда. Я знаю, ты скажешь, что…

– Это безумие, – закончил он, проведя ладонью по лицу, – как и всегда.

– У нас чертово войско, – напомнила я. – Мы справимся.

Андрей отдал приказ посадить первые два судна.

– Мы сядем, но только когда будем уверены, что это не засада. Я отправлюсь с тобой, но Даниил останется здесь.

– Можешь сколько угодно говорить обо мне так, словно меня здесь нет, но твои приказы, отданные в третьем лице, для меня такой же пустой звук, – огрызнулся Даниил.

Андрей подошел к нему и, положив руку ему на плечо, слегка встряхнул.

– Послушай меня, – медленно произнес он, когда Даниил ощетинился, но все же посмотрел ему в глаза, – ты имеешь полное право злиться на меня, осуждать и даже презирать. Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения и не вправе после стольких лет говорить тебе, что делать. Но одно обещаю – к и так бесконечной вине перед тобой ни сегодня, ни когда-либо еще не добавится вина за твою смерть. Ты меня понял?

Даниил застыл в изумлении, и Андрей повторил:

– Ты меня понял? Ты останешься на корабле, будешь прикрывать тыл и ждать нашего с Марией сигнала. Мы свяжемся, когда закончим здесь, ты посадишь корабль, и мы вместе уберемся отсюда ко всем чертям. Это ясно?

Даниил не ответил. И только когда Андрей так и не ослабил хватку, сжал челюсти и коротко кивнул.

– Хорошо. – Андрей, кажется, вздохнул с облегчением. – После этого можешь ненавидеть меня хоть всю жизнь. Но я все еще надеюсь, что как только все закончится, мы сможем нормально поговорить.

– Ты бы защитил его лучше, если бы остался с ним, – шепнула я Андрею, когда мы остались наедине.

– Хорошая попытка, Эйлер. Только мы так не договаривались. Куда ты – туда и я, – понизив голос, приглушенно сказал Андрей. – Больше я не допущу этой ошибки. Больше я тебя не отпущу.

Его пальцы мимолетно скользнули по задней части моей шеи. Я услышала, как щелкнула застежка шлема, и повернулась к нему лицом. Мне показалось, что нас вдруг отбросило в прошлое, когда мы только прибыли на Мельнис и Андрей помогал мне надеть снаряжение так же, как и сейчас. Я вспомнила его ранение, как он шел, прижимая руку к окровавленному боку, жар его кожи и тяжелое дыхание, пока я пыталась очистить рану и остановить кровь. Свою панику, его руки на моих щеках, когда он пытался привести меня в себя, его губы над моими.

Тогда я впервые осознала свои чувства к нему. Андрей поднял на меня взгляд и слабо улыбнулся. Я поняла, что он думал о том же самом. «Я с тобой умом и сердцем», – беззвучно произнес он, и у меня защемило в груди от благодарности и болезненного желания хотя бы на минуту остаться с ним наедине. Приподняться на мысках, коснувшись его губ своими, зарыться пальцами в его волосы, раствориться в нем.

Спасибо, что, несмотря ни на что, веришь мне.

Спасибо, что продолжаешь поддерживать.

Спасибо, что рискуешь своей жизнью ради моей, хоть она того и не стоит.

У меня было столько слов, которые хотелось сказать ему, но которые пришлось отложить до момента, когда мы оба будем в безопасности.

Корабль сел через пару минут и, едва мы оказались на твердой земле, тут же взмыл в воздух за нашими спинами. Отряд, что высадился незадолго до нас, уже рассредоточился по близлежащей территории.

– Здесь все чисто, ваше высочество, – подтвердил один из наших людей. – Кажется, основные удары пришлись на южную часть, а потом уже огонь перекинулся на другие башни. Мы сообщим, если что-то найдем.

– Не вздумай отпускать мою руку, – велел мне Андрей.

Я сжала ее, и мы стали медленно пробираться вперед. Если верить координатам, до северной башни, где располагался бункер, было всего полмили пути, но из-за густого смога и черных клубов дыма, тянущихся со стороны утопающей в огне резиденции, мы не видели ничего даже на расстоянии метра. В любом другом случае у нас бы не было никаких шансов. Но теперь, благодаря данным Корнелии, мы хотя бы знали, где могли скрываться Далми.

До северного крыла оставалось не больше ста метров, но каждый шаг давался за десять.

– Ваше высочество, – вновь донесло и из динамика Андрея. – Мы внутри.

– Что там? – коротко уточнил он.

Из-за помех я едва расслышала слова.

– Тут чисто, но, возможно, Ее светлости не стоит этого видеть.

– В чем дело? Далми внутри?

Молчание затянулось.

– Мы их не нашли, – наконец донеслось из динамика, – но все остальные мертвы. Люди Вениамина были здесь, ваше высочество, тут гора трупов. Возможно, мисс Понтешен не стоит на это смотреть.

– Гора трупов? – эхом отозвался Андрей.

– В основном прислуга. Много операционок. Мы опоздали. Мне очень жаль, Ваша светлость, – внезапно обратился ко мне командир.

– Я могу пойти туда один, – со слабой надеждой в голосе начал Андрей, но я замотала головой.

– Нет. Я в порядке. Нужно найти Далми. Известно, каким путем отходили корабли Вениамина? – уточнила я. – Они не могли уйти далеко.

– Это и выясняем, мисс. Держитесь северного крыла, мы не знаем, безопасно ли за его пределами.

Андрей дождался, пока я вслед за ним достану и перезаряжу ружье. Мы зашли в резиденцию, и все погрузилось в тишину – так, что теперь я слышала, как колотится собственное сердце. С каждым шагом все громче и тяжелее. Дым и гарь сочились через распахнутые двери, но чем глубже мы продвигались по длинным коридорам, уходящим вглубь, тем тоньше становилась серо-белая пелена.

– Черт, – пробормотал Андрей, когда она рассеялась, глаза привыкли к сумраку, и мы оказались в помещении, сплошь усеянном трупами стражи и многочисленными операционками. Он опустил ружье и медленно выдохнул. – Черт…

Отряд уже ожидал нас внутри. Наши люди обыскивали каждый угол резиденции. Мои глаза бешено метались по безжизненным телам. Я застыла, не в силах сделать и шага, чтобы лучше осмотреть их, но Андрей продолжал продвигаться вперед. Он присоединился к страже, наклоняясь, разворачивая людей одного за другим и пытаясь нащупать пульс, но каждый раз по тому, как мрачнело его лицо и сжимались челюсти, я понимала, что мы опоздали.

Я заставила себя выйти из оцепенения и последовать за ним. Сообщения от команды доносились из приемных динамиков с перерывом в несколько секунд.

«Северный вход – чисто».

«Аллея перед северным входом – чисто».

«Аллея за взлетной площадкой – чисто».

«Карим, проверь центральный отсек!»

«Второй этаж северного холла – чисто».

«С воздуха тоже ничего не вижу».

Большинство тел лежали вперемешку с операционками, и из-за этого отличать их было куда сложнее. Я пыталась поспевать за Андреем, который осматривал одного убитого за другим и отдавал короткие приказы. Их раны были совсем свежие, а кровь теплая, будто они перестали дышать за пару минут до того, как мы их нашли. У двух мужчин и одной женщины даже обнаружился пульс, но к моменту, как поспела вызванная Андреем помощь, все трое были мертвы.

– Бездушные твари, – пробормотал он, выпрямившись и оглядев холл, – расстреляли всю прислугу, даже женщин не пощадили.

– Леди Далми? – прошептала я, заметив знакомые серебристо-пепельные пряди.

Раиса Далми лежала на боку, и мне показалось, ее плечо дернулось, когда я выдохнула ее имя. Заметив это, Андрей тут же поспешил к ней.

– Леди Далми!

Десять, она была жива! Андрей развернул ее на спину, и я заметила, как слабо задрожали ее сухие губы, когда она попыталась вырвать короткий вздох. Как и у остальных, ее одежда была насквозь пропитана кровью. Я даже не могла разобрать, где была рана. Возможно, их было несколько, а возможно, на ней была кровь тех, кто лежал рядом.

Раиса Далми открыла глаза, когда Андрей попытался приподнять ее. Ее невидящий, безжизненный взгляд остановился на моем лице.

– Ты… – дрожащими губами беззвучно прошептала она, – ты обещала, что Конгресс защитит нас от Вениамина. Что ты сможешь защитить нас. Но он все равно забрал их всех… – она сделала еще один вдох, в ее груди донесся слабый булькающий звук, – всех до единого.

– Кого он забрал? Лорда Далми?

– Нет, – ответил за нее Андрей. Я проследила за его взглядом и в метре от женщины увидела застывшее синие лицо… Далми с распахнутыми безжизненными глазами.

– Кого забрал Вениамин? – повторила я, вцепившись в ее плечи.

– Ты обещала…

– Про кого вы говорите?! Кого он забрал?

Раиса вновь закашлялась, и у уголков ее рта выступила кровь.

– Наших мальчиков, – еле слышно прошептала она. – Наших внуков. Ему были нужны наши внуки и их кровь, и он забрал их.

Мне стало трудно дышать. Тяжесть ударила в виски, в глазах помутнело, как от сильной качки.

– Леди Далми, вам известно, куда он их забрал? – словно через пелену донесся до меня голос Андрея. – Где они? Как давно это произошло?!

Но Раиса его будто даже не видела. Ее тяжелый безжизненный взгляд был намертво прикован ко мне. Высохшая морщинистая рука взметнулась к моему горлу, и ее пальцы сжались на вороте.

– Ты обещала, что сможешь защитить нас!

– Мы отправились сюда сразу, как узнали об атаке. Я не знала, что Вениамину нужны дети, – прошептала я. – Если бы я знала…

«Взлетная зона центрального сектора! – донеслось из динамиков на приемном датчике Андрея. – Два неопознанных корабля. Требуется подкрепление! Два неопознанных корабля во взлетной зоне центрального сектора, они поднимаются в воздух».

Андрей вздернул голову, обернувшись к командиру нашего отряда.

– Киран, в центральный сектор! – мгновенно велел тот.

– Без вариантов, я на земле, – послышалось в ответ. – Мне нужна хотя бы пара минут.

– Зак! Гарди! – продолжал нервно окликать командир. Но ни тот, ни другой не успели даже ответить. В динамике послышались легкие помехи, а следом – еще юный голос, в котором я даже не сразу узнала Даниила.

– Я в воздухе, и я рядом с центральным сектором. Мы можем отрезать им путь, если скажете, что делать…

Андрей вырвал из крепления рацию и тут же прижал к губам.

– Даже не вздумай!

– Этот приказ к вам не относится, милорд! – испуганно поспешил добавить командир. – Этот приказ касается только моих людей!

– Я на корабле ваших людей, – отозвался Даниил. – И разве у нас есть другие варианты? Мы сможем отрезать путь кораблям Нозерфилда. Сможем их задержать.

– Они откроют огонь! – в панике рявкнул Андрей. Его рука задрожала, будто он сам держал ее с заряженным оружием у виска брата. – Убирайся оттуда и ожидай нас в зоне северного сектора! Не смей соваться туда! Ты меня слышишь?!

Но даже если Даниил и слышал – он не ответил. Всего на секунду я пересеклась взглядом с Андреем, в котором вспыхнул самый настоящий ужас. Он отпустил леди Далми и вскочил на ноги, бросившись к выходу и крикнув на ходу капитану.

– Подай корабль! Сейчас же! Не позволяй ему приблизиться к суднам Нозерфилда!

Я уже дернулась за ним, но хватка леди Далми на моем вороте оказалась на удивление крепкой.

– Понтешен, – выдохнула она. Раиса попыталась сглотнуть, но вместо этого вновь закашлялась, захлебываясь кровью, – лицемерные, кровавые, безжалостные. Смерть преследует вас по пятам. Te seas Pontehen[49]. Надеюсь, твоя кровь зальет Ландер, когда старик доберется до тебя. Об одном я не жалею, – прохрипела она, – не зря мы забрали девчонку Нозерфилдов. Ferg de ferg[50].

– Девчонку Нозерфилдов? – машинально переспросила я, но Раиса не ответила. Ее рука безжизненно упала, когда я попыталась встряхнуть ее за плечи. – Где Вениамин?! Куда он их забрал?!

Леди Далми приоткрыла рот. Ее глаза последний раз задержалась на моем лице и безжизненно остекленели. Вокруг поднялся непонятный, тревожный шум. Солдаты нашего отряда бежали с верхних этажей и высыпали на улицу, перехватывая оружие. Они словно не видели ничего вокруг, оставляли и огибали тела, их рация разрывалась от входящих приказов. Я оставила Раису Далми и поспешила вслед за остальными. Дым постепенно рассеивался, но из-за густой серо-пепельной пелены я все еще не могла ничего разобрать дальше двух футов. Я не слышала взрывов и перестрелок, но до меня доносился свист одного за другим взмывающих в воздух кораблей.

– Миледи! – один из солдат перехватил меня за плечи, слегка подтолкнув вперед, – нам нужно спешить. Мне приказано увести вас отсюда!

– Что происходит?

– Мы перехватили два судна «Нового света», но они ударили в ответ. Корабль его высочества… – я не расслышала окончания фразы. Вой очередного взмывшего над нашими головами судна поглотил все звуки вокруг. Если бы не шлем, мне бы пришлось зажать уши и глаза, чтобы защититься от грохота и всколыхнувшегося воздушного потока и гари. До меня доносились лишь отдельные слова и обрывки фраз. – Его брат остался там. Он хотел… но корабли «Нового света»… видели и опередили. Его перехватили и… он …ся. Корабли «Нового света»… неравносильная атака. Они ударили в ответ, и теперь он у них.

– Кто он?! – уточнила я, пытаясь перекричать вой мотора.

– Даниил Деванширский, – отозвался солдат, утягивая меня за собой. – Я должен позаботиться о вашей безопасности, Ваша светлость.

Мы почти добежали до трапа, когда люк кабины отъехал в сторону, и я замерла на полпути. У меня сжалось сердце – не то от тревоги, не то от облегчения, когда из кабины показался Андрей. На нем не оказалось ни бронежилета, ни шлема. Его волосы были мокрыми, грязными и покрыты пеплом. Он был жив и, кажется, невредим, но его взгляд… Андрей поднял голову, и все внутри затопило болью и бесконечным чувством вины.

Он остановился, словно пытался вспомнить, как сделать шаг. Или как пользоваться лестницей. Он смотрел на меня в таком ужасе и в такой болезненной растерянности, будто не мог вспомнить собственное имя.

«Даниил?» – произнесла я одними губами. Андрей медленно покачал головой. Я стянула шлем и бросилась к нему. Он не пошевелился, когда я обняла его, но почувствовала, как вздрогнули его плечи. Рев мотора отдавался в ушах, но я даже сейчас слышала его частое, прерывистое дыхание.

– Что произошло? – прошептала я. – Где он?!

– Мы не успели, – еле слышно сказал Андрей. – Он попытался блокировать отходной путь кораблям Нозерфилда. Заставил пилота открыть огонь, не дожидаясь подмоги, и они пошли на встречную атаку. – Каждое слово давалось ему с трудом. – Они сбили одно из суден, но второе атаковало в ответ. Корабль Даниила рухнул в паре десятков метров от центрального входа…

– Они попытались подорвать его?

– Нет, – безжизненно сказал Андрей. – Но когда мы добрались до него, Даниила там не было.

Он отстранился, и его взгляд показался мне окаменевшим, почти нечеловеческим.

– Люди Вениамина забрали его. Мы опоздали на две гребаные минуты.

– Нет, – я замотала головой. – Они не могли уйти далеко, корабли Конгресса…

– Так и не явились. А я только что отдал Нозерфилду своего брата, Мария, – побелевшими губами прошептал Андрей. – Ему нужна была кровь Деванширских для проклятых пыток, и я только что сам отдал ему своего младшего брата…

В его глазах застыл мой собственный ужас. Кровь била по вискам и звенела в ушах, когда кто-то из отряда окликнул нас, требуя немедленно подняться на борт. Пламя с центрального сектора перекинулось на северный, и за взмывающими огненными всполохами не было видно ни крыш, ни башен. Стены резиденции трещали и разрушались, превращаясь в пепел и груду песка. Раскаляясь, едкий дым въедался в кожу и в глаза, горло жгло от гари, и каждый новый вздох давался с усилием. В точности как в одном из кошмарных воспоминаний Десяти, когда Кристиан учил меня контролю. Меня всегда пугал тот факт: чтобы получить власть над собственными силами – надо было перестать бороться.

Я заставляла себя делать один вдох за другим. Мне казалось, мое горло покрылось копотью. Среди черных клубов дыма, закрывающих солнце, вырисовывались очертания сухого старческого лица. Я столько раз пробовала дотянуться до Вениамина, но он казался таким же недосягаемым, неосязаемым, как тень. Сколько бы я ни пыталась, по ту сторону всегда была пустота.

Но сейчас мне впервые показалось, что она ожила. И где-то далеко кто-то слабо потянул за другой конец невидимой нити, соединяющей наши сознания.

– Ferg de ferg[51], – повторила я слова Раисы. – Тебе не забрать их всех. Я доберусь до тебя раньше и разорву на куски. Где бы ты ни был, я тебя найду.

Это было и проклятье, и клятва, и обещание. Я перестала слышать шум ветра, разгоняющего черные облака, и треск пламени. Вместо этого я слушала, как в густой пустоте гудит собственная кровь. А потом впервые эта пустота ответила.

– Я очень надеюсь на это, – сказал Вениамин. – Я очень на это надеюсь, dash’[52].