Все проследовали в обеденный зал, и Даниилу не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться. Рыжеволосый молодой человек и две девушки, которых он не встречал прежде, уже ожидали внутри. Рядом с одной из них – миниатюрной, с худыми острыми плечами и копной темно-рыжих волос, присобранных в пышную прическу, – сел Кристиан Диспенсер. Она чуть приподняла брови, увидев Даниила, и он подумал, что немного нарочитая строгость даже делает ее милой. Другая незнакомка – выше и крупнее – сидела чуть поодаль. Ее светлые гладкие волосы рассыпались по плечам, как шелк. Даниил не мог не отметить, что изумрудно-зеленый бархат платья удивительно шел ей, несмотря на то, что сама девушка не удостоила его даже косым взглядом. Аристократки, с досадой подумал Даниил. Такие же, как и все тут, кроме него. На фоне присутствующих Даниил ощущал себя грязным пятном, которое забыли отстирать с дорогой белоснежной скатерти перед изысканным застольем.

Возможно, так и было, потому что, оказавшись за столом, он внезапно ощутил себя невидимкой.

– После разберетесь с семейными вопросами, – сказала Мария, посмотрев сначала на Кристиана, а после – Андрея. – Есть причина, по которой я попросила вас быть здесь.

– Да что ты, – пробормотал Кристиан.

– Конгресс? – напряженно уточнил рыжеволосый молодой человек. – Есть какие-то проблемы?

– Разве что по мелочи, – отозвался Адлерберг. – Возможно ты слышал, один старикан и кучка его одержимых ублюдков-приспешников хотят нас убить.

– Пит! – прикрикнула Мария. Она повернулась к Кристиану. Ее глаза внезапно округлились, словно она вдруг вспомнила что-то важное. – Прости, я не поздравила вас с Изи с помолвкой.

«Помолвкой?» – удивился Даниил. Насколько он знал, Кристиан Диспенсер был старше его всего на три года. Но как бы там ни было, кто он такой, чтобы его судить? Кристиан Диспенсер выглядел весьма счастливым и казался даже приятным, если не вспоминать, что он способен убить человека одним лишь взглядом.

И что Деванширские и Диспенсеры полтора века мечтали уничтожить друг друга.

И что Даниилу всю жизнь внушали ненависть к императорской семье.

И что его собственный брат поднял восстание против Диспенсеров, о котором сейчас, похоже, все успешно забыли.

Что ж. Даниил вздохнул и, пока все поздравляли юного императора и его невесту, принялся за еду. У него совершенно не было аппетита, не говоря уже о том, что он до ужаса чувствовал себя не в своей тарелке, но сделать вид, что сырная лазанья полностью поглотила его внимание, было отличным способом не привлекать внимание. Все здесь, включая его брата, казались ему странными, непонятными и подозрительными, особенно Эмилия Диспенсер, что сидела через одно сиденье от него и оглядывала зал с таким видом, будто все присутствующие были ее гостями. Даниил определенно завидовал ее уверенности.

Он пропустил, как с поздравлений разговор неожиданно перетек в обсуждение нападения на Кристиана. Кто-то покушался на его жизнь, а Питер спас его, потому что как нельзя кстати оказался рядом. Адлерберга кто-то предупредил. Его и Корнелию – светловолосую девушку, что за все время не проронила ни слова и по-прежнему даже не смотрела в сторону Даниила.

– Кто предупредил Корнелию? – переспросил Андрей. – Как это произошло?

– Ей передали анонимное сообщение в библиотеке Конгресса, – уклончиво ответил за нее Питер. – Кстати об этом. Мы прихватили оттуда пару архивов, что могут пригодиться, но копаться в них будешь сам.

– Анонимное сообщение? – переспросил Андрей. – И вы не попытались выяснить, кому оно принадлежит?

– Именно этим мы и занимаемся, Эндрю, – проворчал Адлерберг с набитым ртом, – хватит думать, что ты здесь самый умный.

– Это сообщение – единственное?

– Что?

– Предупреждение о готовящейся атаке на Кристиана – единственное, которое вы получали? – требовательно спросил Андрей.

В зале воцарилась напряженная тишина, в которой Даниил почувствовал себя еще более неловко. Он сидел за общим столом, но почему-то ощущал себя так, будто следил за чужим разговором через дверную щель. Он уловил, как Питер мимолетно переглянулся с Кристианом Диспенсером, но, кроме него, этого, казалось, никто не заметил.

На лице мисс Нозерфилд не дрогнула ни одна мышца, когда Андрей посмотрел на нее, и вслед за ним все взгляды тут же метнулись в ее сторону.

– Корнелия? – уточнил Андрей. – Тебе известно что-то еще? Были другие сообщения?

– Лишь одно, – внезапно ответил за нее Питер, и Даниил неожиданно услышал в его голосе ледяные, почти угрожающие нотки. Адлерберг раскрепощенно, словно с вызовом откинулся на спинку сиденья и закинул ногу за ногу, будто намеренно пытался отвлечь внимание от мисс Нозерфилд на себя. – Такое же анонимное, в нем было предупреждение об очередной атаке на центральное кольцо. Если мы правильно все поняли.

– Мы? – сухо переспросил Лукас, но все, включая Корнелию, его проигнорировали.

– Нейк Брей полчаса назад сообщил о предотвращенной атаке недалеко от границы Багговут, – медленно произнес Андрей.

Уголок рта Питера изогнулся в кривой полуулыбке.

– Разумеется, Эндрю. Ведь мы успели предупредить Конгресс.

– Два сообщения подряд – это точно не совпадение, – встрял Алик. – Кому выгодно помогать нам?

– Вполне возможно, это кто-то со стороны Нозерфилда. Пытается быть двойным агентом – помочь нам, но при этом не выдать себя, – смело предположила Эмилия, и Даниил почувствовал себя вдвойне унизительно от того, что даже она разбиралась во всем куда лучше него.

– Помочь? Это вряд ли, – еле слышно пробормотал Кристиан.

– И почему сообщения приходят именно Корнелии? – выгнув бровь, уточнила Изабель. – Позвольте я озвучу то, о чем думаем мы все, – вздохнув и, отложив приборы, сказала она. – Корнелия – двоюродная правнучка Вениамина Нозерфилда. Корнелия выбралась из Конгресса живой. Корнелия чудесным и крайне непонятным образом получает анонимное сообщение о планируемых атаках «Нового света». Действительно, что бы это могло значить?

– Я тысячу раз повторяла, что не работаю на Вениамина, – холодно напомнила Корнелия. – Мария проверяла мои воспоминания. И будь я шпионом или двойным агентом, у меня бы хватило мозгов не подставляться самой.

– Мы уже обсуждали это, – устало сказала Мария. – Корнелия – не шпион.

– Корнелия бы вполне могла быть шпионом, – протянул Питер. – Я где-то читал, что когда-то в прошлом, несколько столетий назад, Палмеры в целях безопасности содержали специальное подразделение из женщин. Их называли gasias, они были своеобразной разведкой. Крайне креативной и весьма эффективной, – добавил он, задумчиво водя пальцем по краю бокала, на дне которого еще оставался напиток.

– Разведкой? – уточнил Алик.

– Они трахали своих жертв, в пылу страсти вытягивая из них нужную информацию.

– Да это же просто работа мечты для тебя.

– Увы! – сокрушенно вздохнул Питер. – Туда брали только девушек. Убийственно сексуальных и смертоносно жестоких. Говорят, иногда они ради удовольствия зарубали жертву прямо во время соития, буквально за несколько секунд перед тем, как она…

Даниил подавился своим чаем, когда Питер вдруг посмотрел на него и подмигнул.

– Мы поняли, Питер, – поспешил сообщить Андрей.

Изабель приподняла бровь. Кристиан смотрел на Адлерберга с небывалым интересом.

– Так вот, – невозмутимо продолжил тот, довольно усмехнувшись, – как я и сказал, они были безупречно красивы, но жутко кровожадны. Прям как самки богомола, которые после спаривания пожирают голову самца. И я подумал, что Корнелия бы вполне могла…

– Сожрать твою голову? – уточнила Корнелия. – Это стоило бы любых сложностей.

– Не надо дарить ему такую надежду, – предупредил Андрей, – его вкусы весьма специфичны.

Питер широко улыбнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. Мария была единственной, на чьем лице не отразилось даже намека на веселье.

– Только за последние трое суток «Новый свет» уже несколько раз атаковал наши рубежи. Это были люди Вениамина? – нахмурилась она, задержав взгляд на Кристиане. – Те, кто напал на тебя в старой резиденции Конгресса?

– Это были операционки, – отозвался Диспенсер.

– Целый гребаный отряд, – добавил Питер. – И они не давали визиток перед тем, как пустить удушливый газ.

– Разумеется, это был отряд Вениамина, – вставил Лукас, и Даниил мысленно похвалил себя за то, что запомнил его имя. – Кристиан – единственный в Лиделиуме, если не во всем мире, кто представляет реальную угрозу для «Нового света». Без обид, Мария, – вдруг тише добавил он, быстро взглянув на нее исподлобья, – но силы Кристиана внушают куда больше надежности. И в отличие от тебя он хотя бы их контролирует. Неудивительно, что Вениамин пожелал расправиться с ним в первую очередь.

– Лукас прав, – согласилась Изабель, – само собой, Вениамину в первую очередь нужен Кристиан. Устранив его, он сделает Лиделиум окончательно безоружным.

Кристиан безрадостно усмехнулся, мимолетом взглянув на Эйлер.

– Не я спас Конгресс при теракте. К тому же у операционок Вениамина была возможность меня убить, но они ей не воспользовались. Почему?

– Когда люди Вениамина атаковали наш с Муной корабль, они тоже действовали крайне осторожно, – сказал Андрей. – Они легко могли открыть огонь, но они этого не сделали. Мы были нужны им живыми.

Даниил посмотрел на него впервые за долгое время, и на несколько секунд их взгляды пересеклись.

Значит, тебя тоже могли убить? – хотел спросить он. Даниил пытался не думать, что бы было, если бы это все же произошло, но страшные картины одна за другой сами пролетали перед глазами. Очень вероятно, случись что с Андреем, ему бы даже ничего не сообщили. Как и всегда. Их мать заперлась бы у себя и переживала все в одиночку, а он, Даниил, через несколько дней узнал бы все из новостей. Будто все они втроем – он, Андрей и Люсия – и правда были чужими людьми.

«Все и правда было бы так? – мысленно спрашивал он. – Проклятое наследие Деванширских и больная кровь – действительно все, что нас объединяет?»

Голос Алика вырвал его из мыслей.

– Устранив тебя и Кристиана, Вениамин мог практически обезглавить сразу две огромные армии. Почему он этого не сделал?

– Очевидно, потому, что и Андрей, и Кристиан нужны ему живыми, – предположила Мария. – А точнее, не они, а их кровь.

– Кровь? – переспросил Питер.

– И что это все значит? – напряглась Изабель, отложив приборы.

Мария встала и, нервно перехватив руки на плечах, сделала несколько шагов по комнате.

– Я считаю, что, как мы и предполагали, цель Вениамина – закончить дело Константина, воссоздав Десять, – неуверенно начала она, и Даниил подумал, что в тишине ее голос звучит пугающе обреченно. – Все это крайне странно, вам не кажется? Сначала Вениамин перехватывает корабль Андрея и Муны, но не причиняет им вреда, когда может, потом Кристиан, а до этого он наведывается к Далми…

– И к Антеро, – добавил Андрей. – Мелкий ублюдок Альберт Антеро сказал, что Вениамин пытался привлечь их на свою сторону. Антеро и Далми тоже потомки Десяти.

– Вениамин пытался привлечь на свою сторону весь Лиделиум, – внезапно подала голос Корнелия.

– Константину нужна была безграничная власть и пешки в виде новой Десятки, танцующие под его дудку, – напомнил Питер. – Какой смысл от всего этого Нозерфилду? Своими экспериментами Константин погубил весь «Новый свет». Он убил Анну Понтешен…

– И Вениамин не сделал ничего, чтобы ее спасти, – перебила Мария. – Потому что он был предан Константину до самого конца. Поэтому он ему и не помешал. И именно поэтому Диспенсер его и не тронул.

Даниилу показалось, что в воцарившейся тишине он может расслышать движение пылинок в воздухе.

– Но ведь Вениамин Нозерфилд любил Анну… – в замешательстве начал Алик.

– Вениамин сам устроил ее брак с Константином, – отрезала Мария.

– С чего ты это взяла? – уточнил Кристиан.

Глаза Марии потемнели на несколько тонов, когда она остановилась, и ее взгляд замер на его лице.

– С того, что я, кажется, вижу воспоминания Анны.

– Ты что? – потрясенно переспросил Андрей.

Ладно, на этом моменте Даниил был вынужден признать, что ему наконец-то стало по-настоящему интересно. Он даже отложил вилку, перестав притворяться, что ему нравится лазанья.

– Что все это значит, Эйлер? – процедил Кристиан.

Кажется, Марии потребовалось особое мужество, чтобы оглядеть зал. Она нервно обхватила рукой шею и вдруг показалась Даниилу такой потерянной, что ему даже стало ее жалко.

– Все началось не так давно, через несколько дней после теракта в Конгрессе, – сообщила она.

– Что именно? – сухо уточнил Кристиан.

– Головные боли. Голоса. Пробелы в памяти. Потом странные видения. В начале я не придавала им значения, потому что они похожи на…

– Коллективные воспоминания Десяти, – догадался Кристиан.

– Да, – кивнула Мария. – Только там нет пыток, крови и смертей… Пока. – Она устало пожала плечами. – А еще я вижу их не только во сне, но и наяву. Как и с воспоминаниями Десяти, я не могу их контролировать. Это происходит всегда внезапно. Иногда меня просто швыряет в них как в чертову галлюцинацию, а иногда они… они словно наслаиваются на реальность.

– А еще ты говоришь на древнеарианском, даже не замечая этого, – добавил Лукас.

– Ты тоже это слышал? – внезапно удивился Кристиан.

– Все это слышали на заседании Конгресса у Багговут, – заметила Изабель.

Когда Даниил посмотрел на Андрея, на нем не было лица.

– У Эйлер едет крыша, и она сводит с ума всех вокруг, – пробормотал Адлерберг, – кое-что никогда не меняется.

– Все разы, когда ты говорила на древнеарианском, включая тот, что был на совете… – начал Андрей.

– Я это не контролировала, – тихо призналась Мария. – Я не знаю, что все это значит. Понятия не имею, почему и как вижу воспоминания Анны, но кажется… кажется, я впервые за все время начинаю понимать, что именно мы упускали раньше. Сначала мы думали, что Вениамин Нозерфилд не имел никакого отношения к «Новому свету». Потом, что он был такой же жертвой Константина, как и все остальные. Потом, что он, в отличие от них, чудом спасся во время вселенской войны. Мы все были идиотами. Каждый раз. Не было никакого везения! Не было никакого чуда! Единственная причина, по которой Вениамин Нозерфилд остался жив во время вселенской войны, – он был на стороне Диспенсера, и потому тот его не тронул. Вениамин сам устроил его брак с Анной Понтешен. Она нужна была этому ублюдку для своих чертовых экспериментов, и Вениамин подал ее ему на блюдечке!

Последние слова Мария выплюнула с особым презрением.

– Анна этого не желала, – добавила она, – она не желала выходить за Константина, но она верила Вениамину и, вероятно, верила в их дело. Она пошла на это, потому что ее убедили в том, что это необходимо. Что это ради высшего, мать его, блага! Она поверила в это тогда и верила до последнего, пока Константин не помешался на своем величии и гребаных экспериментах.

– Я просто уточню, – вставил Питер, – все это тебе подсказали твои… видения?

– Да, и иди к черту, Пит, – больше устало, нежели раздраженно отрезала Мария, – можешь насмехаться сколько угодно, но я знаю, что вижу, хоть и не могу… не могу объяснить почему.

– Но если ты не можешь объяснить, почему и каким образом видишь воспоминания Анны, как ты можешь быть уверена, что они настоящие? – осторожно уточнил Алик.

– Никак, – ответил за нее Кристиан. Он обернулся к Марии, и на мгновение Даниилу даже показалось, что в его взгляде промелькнуло сочувствие. – Я не знаю, что с тобой творится, Эйлер, но не буду скрывать, что меня это пугает.

– Как и всех нас, – почти пропел Питер.

– Я это понимаю, – кивнула Мария. – Но куда важнее, что теперь у меня есть несколько предположений, где может находиться Вениамин, и мы знаем, что ему нужно и чего он добивается. Диспенсеры, – она указала на Кристиана, после чего перевела палец на себя, – Понтешен, Деванширские, Антеро, Далми – вот кто ему нужен. Поэтому он в числе первых агитировал Антеро и Далми присоединиться к нему, поэтому он охотится за Кристианом и Андреем – ему нужны выжившие потомки «Нового света» и их кровь. Константин пытался воссоздать Десять, но сошел с ума прежде, чем все завершил. Нозерфилд пытается закончить его дело. Воскресить Десять, чтобы установить свой порядок.

– Nari del fag’eri das. Да восторжествует свет истины, – пробормотал Лукас, закрыв лицо ладонями. – Я понятия не имею, что там видит Мария, но то, что она говорит, имеет смысл.

– Это не имеет никакого смысла, пока единственный источник информации – это ее собственные галлюцинации, – выразил общее мнение Питер.

– Закрой рот, Пит, – осадил Андрей.

– Даже если ты и вправду каким-то образом видишь воспоминания Анны… – начал Алик.

– Это не воспоминания Анны! – процедил Кристиан, окончательно выйдя из себя. – Анна умерла полтора века назад! И мы не имеем ни малейшего понятия, как с ней связана Эйлер и что, черт возьми, творится у нее в голове с самого Мельниса! Мы не будем ничего делать, пока не поймем, что с тобой происходит, – отрезал он, обратившись к Марии, – что именно ты видишь, почему и как все это на тебя влияет.

Андрей поднялся со своего места и таким образом оказался между ними, закрыв собой Эйлер.

– Это решать не тебе, – сообщил он Диспенсеру.

– Это решать всем, Эндрю, – выпрямившись, закатил глаза Питер. – Или мы собрались здесь для того, чтобы хвалить несъедобную сырную жижу? – он отодвинул тарелку с недоеденной лазаньей, и Даниил вздохнул с облегчением, набравшись смелости поступить точно так же. – Хотите принять решение – давайте проголосуем! Кто за то, чтобы довериться Эйлер?

Мария вытянулась из-за спины Андрея.

– Пит, ты это серьезно?!

– Я всегда серьезен! – Питер привстал и махнул рукой, привлекая внимание. – О нет-нет, – он сморщил нос, заметив, как оживилась Эмилия, и указав на нее и Даниила, – малыши не в счет.

– Мне шестнадцать, – вздохнул Даниил, но его, конечно же, никто не слушал.

Лукас был первым, кто поднял руку.

– Если выбор между доверием к Эйлер и бездействием, я за первое.

– Да у нас ажиотаж, – заметил Питер, когда спустя полминуты его рука так и осталась единственной.

Кристиан, Изабель, Корнелия, Алик и Андрей так и не пошевелились. Это могло быть весело, если бы не было так… пугающе обреченно, подумал Даниил. Мария медленно оглядела зал. Ее глаза остановились на Хейзере, но он лишь покачал головой.

– Я всегда буду на твоей стороне, – сказал Алик, – но я видел тебя у Далми и то, что с тобой происходит. Я верю тебе, – добавил он, заметив, как помрачнело ее лицо. – Точнее, в то, что ты веришь в свои видения. Проблема в том, что я не верю им.

– И ты тоже? – уточнила Мария, посмотрев на Андрея.

– Я отправлюсь за тобой, куда скажешь, – приглушенно ответил он. – Но в чем-то Кристиан прав. Глупо что-либо предпринимать, пока мы не поймем, что с тобой происходит.

Мария улыбнулась, и Даниил подумал, что так, должно быть, улыбаются мертвецы.

– Бездействие, – сказала она, – отличный план.

– Понять, что творится у тебя в голове и кто ей управляет, – вот наш план, – сообщил Кристиан.

– Да? А я думала, он в том, чтобы смотреть, как Нозерфилд выжигает дотла земли центрального кольца. Или как над Конгрессом ползет трещинами очередная крыша и все гибнут под обвалами. Я думала, план в том, чтобы и дальше делать вид, будто ты и правда можешь их спасти.

Лицо Кристиана превратилось в каменную маску. Изабель встала, но Мария не позволила ей вставить и слова.

– План в том, чтобы притворяться, будто пытаешься и можешь им помочь, когда не в силах удержать даже чертов потолок?!

– Что ты несешь, Эйлер?! – прошипел сквозь зубы Питер.

Даниилу показалось, что глаза Кристиана выгорели до черноты. Его рука задрожала, и на столе лопнули сразу несколько чашек. Лукас подскочил и выругался, когда ему на колени хлестнуло содержимое одной из них.

– Я сказала, что знаю, где может скрываться Нозерфилд, а ты предлагаешь отсиживаться, пока он сам до нас не доберется?! Константин угробил полгалактики, но я даже не знаю, что хуже – это или отрицать, что он, мать его, почти победил, и ждать пока сгинет оставшаяся половина! На чьей ты стороне Кристиан?!

– Хватит, – прервал Андрей, обернувшись к Эйлер и полностью загородив ее от Диспенсера. На его лице отразилась мольба. – Что с тобой? Что происходит? – беззвучно спросили его губы.

– А на чьей стороне ты? – вмешалась Изабель. – На стороне той, что умерла полтора века назад, но каким-то необъяснимым образом сводит тебя с ума? Той, что убивает младенцев?! Что, ты не знала о том, что Анна Понтешен убила новорожденного сына Константина? – притворно удивилась Изабель. Ее звонкий голос резал воздух, как десяток брошенных ножей. – Это она не показала тебе в твоих видениях?

– Прекратите, – в ужасе произнес Алик.

– Какого еще сына? – опешила Мария.

– У Константина и Пенелопы Моранди был еще один сын. Варла Моранди рассказала об этом.

– Даже если это так, уверена, этому есть объяснение.

– Безусловно, Эйлер. Но искать его мы будем точно не в том безумном хаосе, что творится у тебя в голове, уж извини, – отрезал Питер.

– Вы об этом пожалеете, – безжизненным голосом заключила Мария. Она оглядела зал, пока ее потухшие глаза не остановились на Андрее. – Потому что, когда спохватитесь сделать хоть что-то, когда поймете, что я была права, ни у Конгресса, ни у Лиделиума не останется никаких шансов. Приятного аппетита, – пожелала она, окинув взглядом осколки треснувшей посуды и безжизненно улыбнувшись. – Макс подаст чай.