Когда Питер и Кристиан добрались до резиденции Брея, на Кальсионе уже рассвело. Питер не переставал мысленно проклинать Диспенсера всю дорогу – сначала за то, что тот вытащил его прямо из койки ровно в тот момент, когда он намеревался расслабиться впервые за последние несколько недель, а после за то, что, затащив его на корабль, этот гаденыш вырубился через несколько минут.

Питер, в отличие от него, и думать забыл о нормальном сне. Во всем этом его радовало лишь одно – он увидит Корнелию и сможет вновь насладиться тем, как ее каменная маска, за которой она из раза в раз пыталась скрыть свою жгучую ненависть, трещит при его приближении. Питер почти простонал от бессилия перед собственным вожделением. Он хотел ее, ему уже давно стоило себе в этом признаться. Несмотря ни на что, желал ее как похотливое животное, и обитель Пако была последней возможностью избавиться от этого чертового наваждения. Посапывающий на соседнем сиденье Кристиан лишил его и этого, и теперь у Питера оставался лишь один вариант получить свое.

Корнелия, будь она проклята, Нозерфилд.

У Питера было столько для нее предложений, но он думал, как подать это под выгодным для них обоих углом. Например, «мы с Диспенсером подозреваем, что в твоем письме скрыт старый шифр, но, чтобы разгадать его, нужно встать раком». Или «я получил еще одно письмо, и там сказано, что, если мы хотим спасти человечество, мне следует взять тебя сзади». Или, на крайний случай, «Конгресс готов восстановить Нозерфилдов в правах, но эти ублюдки настаивают на том, чтобы мы переспали и я убедился, что тебе можно доверять».

Питер не хотел признаваться даже себе, что был в шаге от того, чтобы плюнуть на все, сдаться и бросить Корнелии белый флаг. О да, показавшись в резиденции Брея, он надеялся если не на ее заинтересованность, то хотя бы на привычную колкую стервозность, но вместо Корнелии его встретила Лея, а вместо заинтересованности он получил счет. Питер смутно вспомнил, как накануне в обители Пако попросил записать все расходы на имя Эндрю.

– Его высочество просил передать, что, если вы еще хоть раз запишите на него свои похождения у Пако, он заставит вас там же их и отрабатывать, – заявила операционка с порога.

Питер растянулся в довольной ухмылке.

– Давно считаю, что это Пако должен мне платить за мои визиты, а не я ему.

– И что его высочество лично проверит, как в вас вмещается около десяти литров пунша, – добавила Лея, указав на нужную строчку в счете.

– Возможно, я угостил пару друзей.

– И что он требует детальной расшифровки пункта «низменные удовольствия», на которые приходится больше половины суммы от общего счета.

– Они что, и правда так это назвали? – поморщился Питер, вглядываясь в текст. – Какое извращение, засранец Пако опять пытается уйти от налогов…

– Отчет по каждому пункту, мистер Адлерберг, – потребовала Лея, не позволяя перевести тему.

– В этом доме платят за мои унижения?

– И весьма достойно, – ответил вместо него Андрей, показавшийся в дверях. – Откуда такие суммы, Пит? Ты поимел вес бордель? И сколько можно отправлять свои счета мне?! Ты втрое богаче меня. У Адлербергов полно денег.

– А как, ты думал, люди остаются богатыми, Эндрю? – парировал Питер, бросив косой взгляд на Кристиана, что прошел вслед за ним и поднял большой палец в знак одобрения.

Андрей в недоумении осмотрел их обоих, и его брови свелись к переносице.

– Вы пропустили совет Конгресса, чтобы надраться в обители? – медленно уточнил он.

– Нас обоих чуть не порешали, Эндрю, – напомнил Питер, – имей уважение.

Кристиан что-то добавил, но он не расслышал, заметив в холле знакомую фигуру и всполох светлых волос.

– Я собираюсь к Марии, – звучал голос Андрея где-то в стороне.

– Я тоже получил извещение, – отозвался Кристиан. – Изабель сообщила, что направляется к ней. Как я понял, это срочно…

Питер прошел в соседний зал и обнаружил Корнелию, спешно поднимающуюся по лестнице.

– Мисс Нозерфилд! – не без удовольствия окликнул Питер, но та даже не оглянулась.

– Корнелия!

Он догнал ее на последней ступени и, перехватив за плечо, развернул к себе. Они столкнулись лицами, и Питер едва удержался на ногах и не слетел с лестницы головой вниз.

– Змейка, – начал он, так и не убрав руку с ее плеча, но Корнелия сбросила ее даже проворнее, чем он сделал пару уверенных шагов, заставив ее попятиться к стене.

– В чем дело, мистер Адлерберг, – уже не так уверенно процедила она, – «низменные удовольствия», на которые вы спустили полсостояния, оказались недостаточно низменными, чтобы вас удовлетворить?

Глаза Питера метались по ее лицу. По распахнутым карим глазам, лбу, вдоль которого пролегла мелкая складка, когда она нахмурилась, щекам, что явно против ее воли заливались краской. Он склонился ближе, так, что его губы почти касались ее носа.

– Во-первых, моего состояния хватит на «низменные удовольствия» нескольким поколениям моих потомков. А во-вторых, если бы ты презирала меня чуть меньше, я бы подумал, что дело в ревности. Напрасно, – ухмыльнулся он, заметив, как Корнелия побагровела от ярости, – зачем мучить себя и меня бессмысленными истериками, когда можно просто присоединиться. Я разве отказывался от твоей компании?

Он поднял руку, желая провести пальцами по линии ее лица, как Корнелия огрела его очередной беспощадной пощечиной.

– Скоро мне это наскучит, – выдавил сквозь зубы Питер.

– Ты обещал мне, что никто не узнает о письме! – шипение Корнелии опалило его лицо. – Ты обещал, что не отправишься по указанным координатам! Ты сказал, только идиот последует анонимной указке из письма! – Она сжала лацкан его пиджака и слегка толкнула в грудь. – Ты обещал…

– Я ничего. Тебе. Не обещал, – процедил Питер, выплевывая слова. Он вгляделся в ее лицо. Испуг Корнелии выглядел таким натуральным. Если все это часть игры, он сильно ее недооценивал. – И я не идиот, чтобы заявиться туда в одиночку. Я привел своих людей, и, как оказалось, весьма кстати, потому что там была чертова тьма вооруженных операционок, целое войско, которое чуть не порешало Диспенсера.

Питер вытащил из кармана помятый лист и зачитал первые строчки четверостишия.

– «Тропа, где вспыхнут все огни, Ведет по ложному пути». Там, куда заманили Кристиана, кругом были искусственные мелкие лампы, они его ослепили.

– Значит, письмо и правда было предупреждением? – опешила Корнелия.

– Или угрозой. Эта печать… – Питер ткнул в красный выпуклый круг на оборотной стороне. – Кристиан говорит, это знак Десяти. Они использовали его, помечая таким образом сообщения критической важности. Тот, кто играет с нами, – играет по-крупному. В чем дело? – уточнил Питер, заметив, как у Корнелии задрожал подбородок.

– Это не единственное письмо, – еле слышно сказала она.

– Что?

Она вытащила из кармана брюк и протянула тонкий шершавый конверт – в точности такой же, какой остался у Питера.

– Его передали сегодня утром.

– Кто?

– Лея, – безжизненно констатировала Корнелия. – Принесла прямо ко мне в спальню, сказала, что обнаружила его у входа резиденции. Будто кто-то смог доставить его прямо к порогу.

Питер сглотнул и, схватив письмо, моментально развернул порезавшись о тонкий, острый край. Он тихо выругался, слизав с пальца кровь. Его глаза забегали по строчкам.

«Как некрасиво, дорогая, делиться с другими подробностями нашей приватной переписки. Разве неясно было сказано, что все, что вы читаете, должно остаться между нами?

Координат за текстом не последовало, но дата и время указывали на следующую неделю. Подписи также не было, зато внизу алела печать – еще более яркая, чем в первом письме. Питер даже не заметил, как смял в руке жесткий листок. Его губы шевелились в беззвучных ругательствах, и, видят Десять, он бы позволил себе и не такое, если бы Корнелия, смотревшая на него в нервном ожидании, не выглядела такой напуганной.

– Речь о центральном кольце, – заключил Питер. – Тот, кто написал это, желает, чтобы мы забыли об отдаленных землях и кинулись защищать центральное кольцо. Это попытка избавиться от наших войск в отдаленных регионах.

– Считаешь, на этот раз письмо – ловушка?

– Не знаю, – честно признался Питер, вдруг почувствовав себя пугающе беспомощным. Он был так зол… нет, он был просто в бешенстве от того, что кто-то насмехался над ними, заставляя играть в эти проклятые игры. – Обсудим позже, – сказал он, сунув смятое письмо туда же, где лежало второе, и холодно посмотрел на Корнелию. – Собирайся, Эйлер ждет нас в резиденции Понтешен.