Внеочередное собрание Конгресса состоялось раньше на несколько дней. Из-за атак кораблей Нозерфилда, что продолжались больше двух суток, Поль Лорес и другие двое оставшихся верховных судей объявили экстренный совет, на который Андрею с Муной пришлось явиться всего через пару часов после прибытия на Кальсион.

Теперь, когда здание Конгресса было частично разрушено, а угроза новых атак Вениамина Нозерфилда так велика, собрания приходилось проводить в строгой секретности и в ограниченном кругу тех, в чьей верности ни у кого не было сомнений. Каждый раз в разном месте, координаты которого Поль Лорес сообщал меньше чем за сутки. В этот раз Карл Багговут милостиво согласился предоставить для совета свою резиденцию, которую Андрей знал наизусть. Дом семьи Багговут был, пожалуй, единственным местом, кроме Кальсиона, которое Нейк Брей всегда посещал с охотой. Ну и, конечно, часто брал Андрея с собой.

Возможно, ему нравилось здесь, потому что резиденция Багговут походила на его собственный дом – мрачная, но уютная за счет мягкого, теплого света и гладких, шелковых ковров; просторная, но не пугающая и пустынная, а скорее величественная, с высокими сводчатыми потолками, перетекающими в массивные колонны гостевых залов, и арочными окнами в пол, украшенными витражами. В отдельных комнатах они были завешены тяжелыми, такими же темными, как и стены, занавесками с синеватым отливом, гармонично перекликающимися с другими синими деталями интерьера – встроенными светильниками, декоративными столами на резных изогнутых ножках и массивными рамками портретов членов семьи знатного дома. Для Андрея до сих пор оставалось загадкой, почему именно синий Багговут десятилетиями считали цветом своей семьи, хотя того даже не было на их гербе. Но от этого их семейные покои еще больше напоминали ему Кальсион, который он уже давно считал своим домом.

В главном зале резиденции ожидали начала собрания всего несколько десятков семей. Как мало, с ужасом осознал Андрей, когда они с Муной прошли внутрь. Как мало тех, кому они могли доверять, и как ничтожны их силы против лагеря Вениамина.

Нейк уже был здесь и тихо переговаривался с Карлом Багговут, Лаимом Хейзером и Полем Лоресом. Он казался крайне сосредоточенным. Густые брови были сведены к переносице, а лицо осунувшимся, очевидно, после нескольких бессонных ночей. Дело плохо, понял Андрей по одному только его тяжелому взгляду.

Он оглядел зал, вычленяя знакомые лица. Подис были здесь. Ракиели, Лаферги, Бренвеллы. Андрей почувствовал легкий укол вины, когда понял, что даже не попытался найти взглядом Софию. Хотя вряд ли она этого хотела – их последний личный разговор состоялся на Элькаде больше трех месяцев назад, когда Мария «чинила» ее сознание. Тогда он признался Софии в том, что его прежние чувства остыли, что он испытывает к ней лишь уважение и глубокую дружескую привязанность, и был неумолимо вышвырнут вон.

– Иногда так бывает, когда пытаешься задрать две юбки одновременно, Эндрю, – посочувствовал Питер. – Именно для таких случаев я всегда держу про запас третью.

Алик с Марией должны были появиться с минуты на минуту, и Андрей не мог заставить себя перестать оглядываться на дверь. Лукаса и Корнелии здесь, само собой, не было – Поль Лорес до сих пор не взял их под стражу лишь потому, что Нейк Брей и Андрей лично поручились за них перед Конгрессом, обещали использовать их семейные связи с Вениамином, чтобы добраться до него. Андрей искал глазами Питера, который должен был прибыть раньше всех, но почему-то до сих пор не появился. Он собирался отправить ему сообщения, как заметил в оживленной толпе огненные волосы Изабель.

К удивлению, Андрей не обнаружил рядом с ней Кристиана. Изабель выглядела взволнованной и незаметно вошла в зал под руку с девочкой-подростком, которую он еще никогда не видел прежде. Ее белые как пепел волосы волнами спускались до плеч, а кожа казалась такой белоснежной, словно незнакомка была призраком.

– Это сестра Кристиана? – изумленно приподнял брови Андрей, когда, заметив его, Изабель будто даже обрадовалась, что-то быстро шепнула спутнице и подошла, чтобы поприветствовать.

– Да, – с паникой в голосе шепнула Изабель, – Эмилия заставила меня взять ее с собой, я не могла ничего сделать. Когда Кристиан узнает, что она явилась сюда, он будет в ярости. У него были дела в соседней системе, – добавила она, опережая его вопросы, – он должен быть с минуты на минуту.

«Вылитая Джорджианна, – подумал Андрей, разглядывая Эмилию, – разве что волосы белее». Он слегка кивнул, когда, словно в ответ на его мысли, Эмилия оглянулась и посмотрела на него. Ее острый взгляд полоснул его как лезвие ножа, и, кажется, ей даже не пришло в голову приветствовать его в ответ. Она высокомерно оглядела его с ног до головы и, приподняв подбородок, демонстративно отвернулась.

– Как мило, – поджав губы в натянутой улыбке, сообщил он.

– Не обращай внимания, – вздохнула Изабель. – Плохая новость: Эми не самая большая твоя фанатка. Хорошая – всех остальных здесь она ненавидит в равной степени.

– Из нее выйдет хороший политик.

– Надеюсь, – озадаченно пробормотала Изабель, – пока из нее получается только хороший диктатор.

Она вернулась к Эмилии, и Андрей настрочил сообщение Питеру.

«Ты где?»

Ответ пришел меньше чем через минуту.

«Соскучился? Нарисовалась пара срочных вопросов,

Эндрю, так что в этот раз я, пожалуй, пас».

Полминуты Андрей в недоумении смотрел на сообщение, пытаясь понять – это Питер несет чушь или это он не так прочитал сообщение. На мгновение он представил, как объявляет перед судьями, Конгрессом и всей коалицией о том, что Питер Адлерберг не сможет к ним присоединиться из-за пары срочных делишек.

«Пас? Пит, ты что, пьян».

«Это вопрос или утверждение? В обоих случаях – увы, нет, хотя было бы очень кстати».

«У тебя есть минута. Лорес уже открыл заседание».

Все уже заняли места. Судья хрипло откашлялся и взял слово, но Питер так и не ответил.

«Пит!»

«Прости, Эндрю. Давайте там как-нибудь без меня».

Андрей принялся строчить ответ, но в конечном итоге вздохнул и стер сообщение. Бесполезно угрожать Питеру, ему ли не знать.

– Вениамин Нозерфилд выдвинул условия, – без вступления начал Лорес и внимательно оглядел зал. – Где Его Величество? – требовательно спросил он, заметив, что место Кристиана рядом с Изабель по-прежнему пусто.

– Он должен быть с минуты на минуту, – отозвалась она.

– А мисс Понтешен?

– Тоже, – сухо буркнул Нейк. – Довольно валять дурака, Поль, они знают о собрании, у нас нет времени на прелюдии.

Андрей усмехнулся. Только Брей мог позволить себе так общаться с ним, другими верховными судьями, да с кем угодно. Вероятно, он был единственным человеком во вселенной, который при необходимости мог осадить хоть весь Конгресс. Андрей бы не удивился, если бы узнал, что Нейк прикрывает звезды, чтобы те не сияли слишком ярко и не мешали ему спать.

– Мисс Понтешен должна была прибыть… – вспыхнув, начал Лорес, но не договорил, потому что ровно в этот момент дверь распахнулась и в зал вошел Алик, а за ним Мария. Андрей вдруг осознал, что вновь может дышать полной грудью. Она не пострадала, не была ранена и выглядела не хуже, чем обычно. Следуя за Аликом, она намеренно замедлила шаг. Поль Лорес приветствовал их двоих, но Мария, несмотря на тишину в зале, этого, казалось, даже не услышала. Ее напряженный взгляд беспокойно метался по рядам, и Андрей понял, что она ищет его так же, как он всегда и везде первым делом искал ее. Словно они были связаны. Словно они могли почувствовать друг друга за тысячи миль. Словно часть ее сердца билась у него в груди.

Заметив его, она наконец расслабилась. Мария уже было устремилась в его сторону и, только в последний момент заметив, что Поль Лорес уже подготовил для нее место в противоположном ряду, поджав губы, проследовала за Аликом.

«Слава Десяти, – сказала она в его голове, хотя ее губы даже не пошевелились. – Я не могла связаться с тобой! Я пыталась…»

«Со мной все хорошо», – ответил Андрей. Он попытался ободряюще улыбнуться, но уголки его губ вдруг дрогнули, когда он увидел, как помрачнело ее лицо.

«Нужно поговорить. Вдвоем, только мы с тобой».

Андрей еле заметно кивнул.

«После совета. Я покажу где».

«Хорошо».

Ему вдруг захотелось послать совет в пекло. Встать и увести ее туда, где они, наконец, могли остаться одни. Но Поль Лорес заставил его оторвать от нее взгляд.

– Вениамин выдвинул условия перемирия, – повторил он, оглядев собравшихся. – Хотя я бы назвал это условиями капитуляции.

– Что за условия? – донеслось из глубины зала.

– Не оказывать сопротивление его войскам, – сообщила вместо Лореса другая судья. – Упразднить Конгресс и передать все полномочия власти его совету.

Андрей напрягся, пытаясь припомнить ее имя. Мисс Ралис, кажется.

– И что Вениамин Нозерфилд обещает взамен? – спросил кто-то с рядов.

– Земли и имущество тех, кто добровольно присягнет на верность «Новому свету» останутся нетронутыми. Какое-то время.

– Какое-то время? – встрепенулся Роберт Адлерберг.

– Цель Нозерфилда – упразднение Лиделиума, – ответил за судей Нейк. – Земли присягнувших ему семей станут юрисдикцией «Нового света», но он милостиво предлагает сохранить над ними мнимую власть в качестве утвержденных советом наместников.

– В качестве наместников?! – взорвался Роберт. – Он ждет, что мы добровольно откажемся от того, что принадлежит нам по праву крови?!

– Что это за чушь? – послышался возмущенный голос Лианы Багговут.

– О каком совете речь? – нахмурился Сейверус Бренвелл. – Кто в него входит?

– Доверенный круг Нозерфилда, полагаю, – предположил Карл Багговут.

– Они правда ожидают, что мы добровольно откажемся от своего имени и земель ради того, чтобы войти в ряды его кровавых фанатиков? – донеслось из зала.

По стенам прокатился всплеск возмущенных голосов.

– Это его требования?!

– Сумасшедший старик!

– Он хочет присвоить себе земли Конгресса и называет это «мирным договором»?!

– Почему мы вообще это обсуждаем?

– Потому что в ином случае мы все будем мертвы! – прогремел на весь зал низкий голос Нейка Брея.

Он был в ярости, мгновенно догадался Андрей. В ярости и бешенстве от глупости собравшихся и бесполезности совета. Зал в мгновение погрузился в тишину.

– Вы все видели армию Нозерфилда, – уже тише продолжил Нейк. – Бесчисленное войско дронов, операцинок и кораблей. Нас ничтожно мало, а его атаки в четвертом и пятом кольцах лишь предупреждение. С таким войском он будет брать юрисдикцию за юрисдикцией, убивать один клан за другим, пока мы все не передохнем, как тараканы.

– Я скорее сам вспорю себе глотку, чем позволю Нозерфилду ступить на свои земли! – горячо закричал Хелим Ланис.

– Тогда можете приступать хоть сейчас, – равнодушно бросил Брей, даже не взглянув в его сторону. – При всем уважении без помощи Конгресса ваши люди не продержатся против Нозерфилда и несколько часов. Армия любого клана Лиделиума беспомощна против него. За исключением разве что Диспенсеров, – уже тише добавил он.

При упоминании императорской семьи Поль Лорес вздрогнул и, словно очнувшись, вновь обратился к Изабель:

– Вы сказали, что Его Величество будет с минуты на минуту. Где он? Где Кристиан Диспенсер?

* * *

– Где я? – думал Кристиан, в недоумении следуя за операционкой по темным коридорам. Он, конечно, понимал, что ввиду безопасности Поль Лорес был вынужден собирать совет втайне и подбирать для этого не самые очевидные места, но мрачные лабиринты забытой Десятью, полузаброшенной резиденции Конгресса на Пальсе были крайне странным выбором. Когда Кристиан прибыл сюда к назначенному времени и не обнаружил никого, кроме нескольких стражников, что приветствовали его у входа, то был уверен, что все уже собрались и ожидали его внутри. Но следуя за операционкой, вдруг ощутил, как где-то в области груди скручивается мерзкое чувство тревоги.

Кристиан трижды перепроверил координаты, что получил за несколько часов до собрания. Может ли быть так, что он ошибся? Но тогда почему его ожидали по прибытии и куда он шел сейчас? Чушь. Он прогнал эти мысли, когда они оказались в пустом холле. Их шаги гулким эхом звенели по стенам. Операционка стала подниматься по центральной лестнице, как по обе стороны от них один за другим начали неожиданно вспыхивать мелкие, парящие в воздухе фонари-плафоны. Просто, но красиво, подумал Кристиан. Они напоминали ему светящихся ночных цикад, что водились в парке его Данлийской резиденции. В теплое время года те верещали и сияли так, будто небо упало и рассыпало по саду звезды. Фонари загорались один за другим. Их были десятки, но едва Кристиан достиг последней ступени, как прямо перед его лицом вспыхнуло еще столько же, и его ослепило.

Он даже не успел осознать, что произошло. Кто-то ударил его по голове со спины, свет задрожал, и перед глазами поплыли блеклые очертания холла и лестницы. С трудом удержавшись на ногах, Кристиан почувствовал, как кто-то попытался перехватить его сзади, но, по инерции дернувшись в сторону, высвободился и одним толчком отшвырнул противника на несколько метров. Сукин сын! Кристиану показалось, он даже услышал хруст позвоночника, когда тело нападавшего впечаталось в стену. Магия откликнулась мгновенно. Она пробуждалась и медленно распалялась в груди. Растекалась по его венам, пульсировала под кожей и жгла пальцы, готовая выплеснуться наружу. Как раз вовремя, подумал Кристиан, ощутив прилив адреналина и ярости, потому что был он здесь явно не один. Он слышал приближающиеся к нему шаги, переходящие на бег, – сразу со всех сторон. Слышал короткие механические сигналы браслетов и щелчки ружей, снимаемых с предохранителей. Окруживших его, похоже, собрался не один десяток, и все до единого были операционками. В ином случае он бы уже давно остановил их сердца одной силой мысли.

Засада. Полученные координаты явно были не от Конгресса, и, похоже, его давно поджидали здесь, но Кристиан понял это слишком поздно. Сколько бы ни было нападающих, он мог уничтожить их в миг, если бы видел. Он мог бы обратить в пыль этот зал, разнести всю резиденцию, но как только он попытался приоткрыть глаза, их жгло, будто ему под веки плеснули ядовитыми химикатами. Они распылили газ, догадался Кристиан, задыхаясь от кашля. Они знали, что лишить зрения – единственный способ его обезоружить. Кровь пульсировала в висках, отдаваясь в ушах тяжелым набатом. Его сила требовала концентрации, но из-за глухой боли где-то под черепной коробкой Кристиан никак не мог сосредоточиться.

Он отбивался вслепую, пытаясь блокировать удары налетающих на него операционок. Кристиан всегда знал, что нельзя полагаться лишь на магию. Она была ненадежным хаосом, в отличие от боевых рефлексов, что его тело вспомнило мгновенно. Все его инстинкты обратились в слух и осязание. На один отбитый удар приходилось несколько пропущенных. Сначала в бедро, потом в грудь и в живот. Кто-то вцепился ему в локоть. Кристиан рванул вперед, направил силу в его сторону и, судя по шуму, положил сразу нескольких противников.

Они не открывают огонь, хотя могли бы скосить его одним выстрелом, внезапно осознал он. Значит, он нужен им живым. Кристиан пошатнулся от резкого удара под ребра. Один из нападающих вновь попытался скрутить его руки, как вдруг отпустил и рухнул Кристиану в ноги, когда воздух прорезал свистящий выстрел. А потом еще один, еще и еще. Кристиан слышал удары отлетающих от стен пуль. Превозмогая боль, он заставил себя выпрямиться и оглядеться. Очертания лестницы и операционок, окруживших его со всех сторон и падающих одна за другой, немного прояснились. Несколько из машин попытались открыть встречный огонь, но в мгновение были уложены рядом с остальными, когда в зал ворвались с десяток вооруженных с головы до ног стражников.

– Надень! – прокричал Кристиану один из них, протягивая кислородную маску. Где-то над головой и по обе стороны от них все еще гремели выстрелы последних сопротивляющихся операционок. – Я не Эндрю, чтобы тащить тебя отсюда на своем горбу. Надень сейчас же!

– Адлерберг? – опешил Кристиан, шатаясь от слабости. За черной, непроницаемой маской стражника он не видел даже глаз, но голос – тот точно принадлежал Питеру. Или он бредит? Все может быть. Газ щипал глаза и туманил сознание. Кристиану казалось, он даже чувствует, как тот забирается под корку мозга.

– Я сказал надень! – заорал Питер. – Мне еще раз повторить?!

Кристиан прижал маску к лицу и, едва та активировалась и закрепилась на голове, сделал несколько глубоких вдохов. Он втягивал воздух с такой жадностью, что в конечном итоге согнулся от тяжелого, иссушивающего горло кашля. Десять, он вдруг с ужасом осознал, как рад его видеть. Хватая один глоток воздуха за другим и убедившись, что перед ним действительно Адлерберг, Кристиан почувствовал почти эйфорию.

– А говорят, даже при смерти мозг отказывает в последнюю очередь, – с явным облегчением в голосе бросил Питер. – Теперь порядок? – уточнил он.

– Похоже на то, – с трудом шевеля непослушными губами, отозвался Кристиан.

Он все еще не мог как следует отдышаться. Из правого бока, куда пришелся последний удар, по всему телу расползалась пульсирующая боль, но глаза больше не щипало, а пульс почти пришел в норму. Кристиан наконец смог оглядеться по сторонам. Он насчитал по меньшей мере пару десятков операционок, валяющихся по всему периметру холла. Несколько из них были распластаны прямо на лестнице, и стражники, что ворвались в резиденцию вместе с Питером, обходили их одну за другой осматривая оружие и снимая браслеты-датчики. Светящиеся фонари-плафоны, как и прежде, парили над их головами.

– Что все это было? – сглотнув, спросил Кристиан.

Питер, казалось, удивился.

– Это я у тебя хотел спросить.

– Мне пришли координаты собрания Конгресса, – Кристиан дотронулся до браслета, чтобы развернуть нужную голограмму. Его взгляд упал на датчик связи. И как он раньше не заметил, что по всей территории резиденции отсутствует спутниковый сигнал? – Я несколько раз перепроверил данные.

– Понятия не имею, кто прислал тебе эту чушь, но, судя по тому, что тебя только что чуть не убили, без «Нового света» здесь не обошлось, – сообщил Питер, приглядевшись к голограмме. – Собрание Конгресса проходит в резиденции Багговут, а эти операционки, – он окинул жестом груду сваленных машин, – не имеют никакого отношения к миротворцам Конгресса.

– Это я заметил.

– Тебя поимели.

– И это тоже, – огрызнулся Кристиан.

– Корабль Эндрю и Муны тоже атаковали недалеко от Дальфийской системы. Сначала он, теперь ты. Все это спланированная…

– Засада, – с досадой закончил Кристиан. Он чувствовал себя идиотом. – Спасибо, что объяснил. И нет, они не пытались меня убить, я нужен был им живым, – устало заключил он.

– Похоже, у старика Нозерфилда на всех свои планы, – проскрипел под маской Питер.

Выстрелы стихли, и в дверях показался один из стражников.

– Тут все чисто, ваше сиятельство – сообщил он Адлербергу. – В резиденции больше никого нет.

– Значит, обыщите тут все, – приказал Питер. – Каждый чертов угол.

Он потащил Кристиана прочь. Заставил его ползти на заплетающихся ногах с лестницы, почти проволок по коридорам и толкнул в сторону выхода. Когда они оказались на улице, он тут же стянул маску и отшвырнул ее прочь. Его лицо было красным, а всегда идеально уложенные волосы блестели от пота. Он осматривался вокруг с хищным прищуром и, сжимая в другой руке опущенный пистолет, кажется, был готов отразить удар, даже если бы очередной отряд Нозерфилда свалился им с неба прямо на головы.

– Ты, мать твою, император Кристании, где твоя стража?! – обернувшись к нему, процедил Питер.

Стража? Кристиан почти всегда был без сопровождения. Зачем ему стража, если вплоть до этого дня ему и в голову не приходило, что кто-то рискнет атаковать напрямую. Все это было крайне странно, словно в бреду. Питер Адлерберг и правда только что спас ему жизнь? До этого момента Кристиан не был уверен, что тот был способен на что-то, кроме опустошения бутылок и неуместного флирта.

– Что ты здесь делаешь? – спросил Кристиан, стащив маску вслед за ним и проигнорировав его вопрос. – Откуда ты знал, что я буду тут? Почему привел своих людей?

– Я не знал, – сухо отозвался Питер.

– Не знал?!

– Я понятия не имел, что найду тебя здесь. Я тут, потому что получил странную наводку.

– Наводку?

– Будешь каждое слово переспрашивать? – уточнил Питер.

Кристиан уже не был уверен, что рад его видеть.

– О какой наводке ты говоришь?

Питер облизнул сухие губы и провел рукой по взмокшим волосам. На его лице промелькнуло сомнение, словно он никак не мог решить, как поступить, – сказать Кристиану правду или отбиться от его вопроса очередным саркастическим упреком. Он что-то пробормотал себе под нос и извлек из кармана старый конверт с алой выпуклой печатью на обороте. Он вытащил из него шершавый листок и протянул его Диспенсеру.

– Одна из операционок передала это Корнелии в библиотеке Конгресса, – сообщил он. – Тут указаны координаты и время. Я думал, это чья-то идиотская шутка, но решил удостовериться, прихватив с собой несколько вооруженных друзей. Тем более отсюда полчаса пути до Бастефорской площади, а там продают восхитительные лангустины.

– Ты спас мне жизнь, потому что это было по пути к еде?

– Не тебе меня осуждать, – парировал Питер.

Справедливо, мысленно согласился Кристиан. Он вздохнул, развернул листок, и его глаза быстро забегали по строчкам.

– Тропа, где вспыхнут все огни, – похолодев, пробормотал он, мгновенно вспомнив о фонарях-плафонах. Его взгляд упал на координаты и время в конце письма. Они полностью совпадали с теми, что Кристиан получил в поддельном сообщении о собрании Конгресса. – Говоришь, это передали Корнелии? Как давно?

– Пару дней назад, – нахмурившись, отозвался Питер. – Кто-то угрожает ей, но заодно почему-то пытается спасти тебе жизнь.

– Или же мисс Нозерфилд водит тебя за нос, работает на своего дядюшку и все это – их общие игры. Поздравляю, – мрачно улыбнулся Кристиан. – Вероятно, передав тебе это письмо, Корнелия надеялась, что ты прибудешь сюда в одиночку и тебя порешают вместе со мной. Она явно не рассчитывала, что ты приведешь с собой стражу.

Лицо Питера вдруг стало на несколько тонов белее. Он об этом даже не думал, внезапно догадался Кристиан. Он что, всерьез был склонен верить Корнелии? Даже Мария, что копалась в их с Лукасам головах, не доверяла им полностью.

– Тысячу раз говорил: то, что меня окружают одни идиоты, не делает меня одним из них, – тихо огрызнулся Питер.

Он проводил взглядом дополнительный отряд операционок, что направлялись в резиденцию для обыска, и взглянул на часы на браслете.

– Какая жалость, теперь мы никак не успеваем на совет Конгресса, – с притворным сожалением сказал он и выдал то, что в текущих обстоятельствах Кристиан уж никак не ожидал услышать. – Ну что, по лангустинам?

* * *

Мне уже давно стоило понять, что Поль Лорес был из тех людей, кто не прощал другим даже малейшего промаха.

– Где Его Величество?! – наседал он.

– Мне известно не больше вашего, – холодно отозвалась Изабель. – Но я знаю, что Кристиан не задержался бы, не будь на то серьезных причин.

– Есть причины поважнее того, что завтра мы все можем быть мертвы?! – донеслось из зала.

– Отсутствие представителей со стороны императорской семьи Диспенсеров недопустимо, когда мы так зависим от их сил и голоса, – процедил Лорес. – Если Его Величество задержало что-то более важное, чем жизни людей и угроза его империи, он мог потрудиться отправить кого-то вместо себя. К примеру, свою мать!

– Здесь есть представители императорской семьи!

Я невольно обернулась на звонкий голос Эмилии Диспенсер. Мы, конечно же, узнали друг друга сразу, когда наши взгляды впервые пересеклись. Я – потому что десятки раз встречала Эмилию в воспоминаниях Кристиана, она – потому что наверняка видела портрет Анны Понтешен в обсерваторном зале Данлийской резиденции. Выражение ее лица было отсутствующим, когда в течение какого-то времени она рассматривала меня с головы до ног. Должно быть, оценивала наше с Анной сходство, и я даже отвела взгляд, чтобы ее не смущать. Зря. Как оказалось, Эмилию не могла смутить даже сотня прикованных к ней глаз.

Обратившись к Полю Лоресу, она даже поднялась с места, чтобы ему не пришлось искать ее в толпе. Ее грудь вздымалась чуть чаще, чем прежде, когда взгляды всех присутствующих вмиг обратились в ее сторону, но, кроме этого, в ее позе не проглядывалось ни намека на испуг или же смущение.

– Здесь есть я – его сестра – и мисс Кортнер, которая в скором времени также станет частью нашей семьи, – продолжила Эмилия. – Обращаясь к ней, вы говорите с будущей императрицей. Если вам недостаточно даже нашего слова, то, возможно, проблема не в том, что дом Диспенсеров не может ответить, а в том, что вы не готовы его слушать.

Изабель окаменела, когда в зале вдруг воцарилась тишина, и Поль Лорес, как и весь остальной Конгресс, оглянулся в ее сторону. К ее бледному лицу прилила кровь, от чего оно тут же покрылось неровными красными пятнами.

«Кристиан сделал ей предложение? – мысленно уточнил Андрей, когда наши взгляды встретились, и я, как и прежде, проложила между нами незримую, связывающую сознания нить. – Ты знала об этом?»

Я покачала головой.

– Если это так, примите наше поздравления, мисс Кортнер, – смягчился Поль Лорес, и Изабель ответила ему быстрым, механическим кивком. – Однако при всем уважении пока вы не можете говорить за Его Величество.

– Тогда почему вы требуете с нее ответа за отсутствие моего брата? – спросила Эмилия.

– Достаточно, Эми, – прочитала я по губам Изабель, когда она испуганно перехватила ее за руку. – Я могу говорить за себя сама.

Я невольно улыбнулась, заметив, как округлились глаза Андрея.

«А она хороша».

«Даже слишком, – отозвался он. – Сколько ей лет, пятнадцать?»

«Не меньше, чем тебе, когда Нейк Брей заставлял тебя посещать советы. Из нее выйдет хороший политик».

«Я сказал так же».

Андрей вернул мне слабую улыбку.

Эмилия правда была хороша, Поль Лорес что-то пробурчал под нос, но не нашелся, что ответить, и был вынужден продолжить собрание.

Нейк Брей взял слово первым. Он говорил около получаса и выдвинул несколько предположений о дислокации армии «Нового света». О том, где могли быть сосредоточены их основные силы и куда, скорее всего, Вениамин нанесет первые удары, если Конгресс не выполнит его требования.

– Его задача не разбить нас, а измотать и запугать. Нозерфилд знает, что центр мы будем защищать в первую очередь, – устало сказал Нейк, очертив жестом нужную зону на карте, – и потому будет, как и прежде, атаковать отдаленные регионы – преимущественно в пятом и четвертом кольцах. По одному. Он будет бить хаотично и начнет с самых доступных рубежей. В первую очередь мы должны защитить себя там.

Брея поддержал Карл Багговут, после Лаим Хейзер и еще несколько человек. Но Поль Лорес лишь отмахнулся.

– Это лишь оборона, но мы не сможем защищаться вечно. Пока мы не выясним, где скрывается Нозерфилд, он всегда будет на шаг впереди. – Судья неожиданно обернулся ко мне. – Вам удалось узнать его местонахождение? – требовательно спросил он. – Вы должны были заняться этим!

– У меня есть предположения, – призналась я. – Их еще стоит проверить.

– Проверить?! У вас была на это неделя! Вы забыли о наших договоренностях? Конгресс сохраняет вам жизнь лишь потому, что вы можете быть полезны в поиске Вениамина Нозерфилда и его союзников.

Поль Лорес говорил вкрадчиво, а в зале было достаточно тихо, чтобы я могла услышать, как гулко стучит мое сердце.

– Мисс Эйлер делает все, что в ее силах, – донесся до меня низкий голос Андрея.

– Довольно, Поль! – устало поддержал его Нейк Брей. – Мисс Эйлер и без тебя знает свое дело. И вычислить, где прячется Нозерфилд, – наша общая задача.

– Нам мало знать местонахождение Вениамина, – подала голос вторая судья. – Теперь, когда у него есть доступ к разработкам Рейнира Триведди, он контролирует черные дыры. Мы не можем предвидеть его атаки.

Я прочистила горло.

– Вообще-то, можем. У нас не получится взять под контроль все черные дыры, но, если объединим силы, сможем защитить те, что находятся в пределах четвертого и пятого колец.

– Как? – нахмурился Поль Лорес.

– Я покажу.

Я быстро обернулась к Алику, что сидел рядом.

– Останови меня, если что-то пойдет не так, – шепотом попросила я. – Если то, что случилось у Далми, повторится и я вновь заговорю на древнеарианском…

Алик не дал мне договорить. Он быстро кивнул, и я почувствовала, как его сухие теплые пальцы мимолетно накрыли мою лежащую на коленях ладонь.

– Я буду рядом.

Я подошла к карте и, взяв стилус, начала обозначать на ней нужные зоны. Одну за другой. Я обводила их, делая краткие пометки, делила черные дыры в зависимости от масштаба, расстояния и представляемой угрозы, пока не отметила все, где, на мой взгляд, требовалось выстроить оборону в первую очередь. Когда я закончила, зал взволнованно загудел за спиной.

– Их больше сотни! – процедил Поль Лорес. – Если мы бросим силы на их оборону, то оставим без защиты остальные рубежи. У Конгресса нет такой армии.

– Есть, если привлечь военные силы Понтешен, – сказала я.

– Что? – побагровел Лорес.

– Сейчас бывшая юрисдикция Понтешен – это нейтральные земли Конгресса. По закону вы не можете ввязывать их в войну. По праву крови они мои. Если вернете их мне, войска Понтешен будут ваши. С ними Конгрессу хватит ресурсов, чтобы выстроить оборону на границах и не ослабить защиту центрального кольца.

– Мой дом, как и большинство присутствующих здесь, никогда этого не допустит, – мгновенно констатировал Сейверус Бренвелл. Я оглянулась в его сторону, но вместо этого столкнулась с ненавидящим взглядом его дочери. Кажется, впервые за долгое время София Бренвелл не отвела глаза, и я вдруг испытала от этого какое-то извращенное удовлетворение.

Нейк Брей хрипло безрадостно засмеялся, посмотрев на Лореса.

– Она тебя обыграла, Поль, – сказал он. – Похоже, у вас и правда нет выбора.

– У нас всегда есть выбор отправить мисс Понтешен на Бастефорскую площадь, – напомнила судья Ралис.

Я сделала пару шагов ей навстречу и вытянула руки, повернув запястьями вверх.

– Сделайте это хоть сейчас. Надеюсь, оно будет стоить того, когда Вениамин разобьет нашу оборону на границах и доберется до центрального кольца. Я знаю, как помочь, – добавила я, выдержав ее взгляд, когда зал загудел от возмущения. – У Вениамина Нозерфилда есть доступ к разработкам по «Стрельцу А», но это не делает его всесильным. У нас он тоже есть. Я знаю этот проект лучше, чем себя, я закончила его, я работала с Триведди и понимаю, как мы можем себя защитить. Но все это бесполезно без людей и армии. Верните мне наследие моего дома, чтобы я могла помочь. Не сделаете этого, и в скором времени его заберет Вениамин Нозерфилд.

– Исключено! – почти выплюнул Лорес, но третий из судей Конгресса, что еще с начала совета не проронил ни слова, остановил его одним жестом руки.

– У вас есть идеи, как взять под контроль все эти дыры? – обратился он ко мне. – И как отслеживать перемещения внутри них?

– Отследить перемещения в них невозможно, но можно попытаться их блокировать.

– Блокировать? – переспросил Карл Багговут.

– Я… я покажу. Так будет проще.

Я развернула голограмму с заметками и принялась чертить новую схему. Злость на мисс Бренвелл, Лореса и других судей, что были готовы отправить в пекло всю галактику, лишь бы не поступиться своими иссохшими принципами и не утратить последние крохи власти, перерастала в азарт. Слепые идиоты, как бы назвал их Рейнир. У них не было инстинкта, не было интуиции, не было… предчувствия. А ведь предчувствие есть у всех, просто когда-то они задушили его таким же слепым самодовольством и ветхими, чопорными законами, а теперь пытались понять того, кто никогда и не играл по правилам.

Предчувствие могло бы помочь. Мы ведь всегда чувствуем, когда что-то идет не так? Ощущаем это как холод, пробирающийся вдоль позвоночника. Как сгущающийся вокруг воздух. Как звенящую тишину или скатывающийся под ребрами страх?

Подсказки есть всегда, просто мы не обращаем на них внимания или не знаем, как их расшифровать. Ведь так?

«Nari del fag’eri das[29]. Все это ты уже сделала. Ты можешь все. Пора проснуться!»

…Ведь так?

– Я буду рядом, – внезапно повторил над ухом Алик.

– Что?

Я дернулась, оглянулась и оцепенела, ощутив, как тот самый холод ползет вместе с кровью по венам и змеиными кольцами скручивается под ребрами. Алика рядом не было, рядом вообще не было никого, чьи голоса еще минуту назад доносились из-за спины. Ни Поля Лореса, ни других судей, ни Нейка Брея, ни Изабель с Эмили, Андрея и совета. Никого. Все они исчезли, как и резиденция Багговут.

Вместо этого я стояла на одной из трибун главного зала Конгресса – того самого, что был уничтожен и похоронен под обломами пару недель назад. Теракт «Нового света», угрозы Вениамина Нозерфилда, сколы, летящие вниз, грохот, кровь, плач, страх, страх страх… Это же произошло на самом деле? Я же не сошла с ума?!

Я уже не была в этом уверена, потому что Конгресс, который я видела сейчас, выглядел нетронутым. Как и трибуны, вибрирующие сотнями голосов. Все было в точности, как когда я впервые оказалась здесь, кроме, пожалуй, людей – их было значительно больше – и того факта, что сама я также находилась на одном из рядов, а не внизу перед центральной ложей с верховными судьями.

Так много людей… Ни одной свободной секции и ни единого знакомого лица. Мой взгляд заметался по рядам и остановился на капсуле Деванширских. Не знаю, почему я все еще надеялась, что обнаружу там Андрея, – может, потому, что всегда и везде искать его первым делом уже давно превратилось в рефлекс. Но с места, где должен был стоять он, на меня смотрел совсем другой человек. Поймав мой взгляд, он улыбнулся и еле заметно кивнул. Он был явно старше Андрея – лет на десять, – и что-то в его внешности даже напоминало знакомые черты. Возможно, линия подбородка и скул или… разрез глаз. Или мне просто так сильно хотелось, чтобы у него с Андреем было что-то общее.

Трибуны оживленно гудели. Где-то даже слышались аплодисменты.

Чья-то рука легла на мою открытую спину.

– Я буду рядом, – вновь повторилось над ухом.

Это не Алик. Конечно, это был не он. Он никогда и не подумал прикоснуться ко мне так – бережно, но одновременно смело и интимно, проводя костяшками пальцев между лопаток, слегка надавливая на позвонки и поглаживая мгновенно покрывшуюся мурашками кожу.

– Ты знаешь, я всегда буду рядом, Ани. Последую за тобой до конца. Куда ты, туда и я.

Горячее дыхание опалило ухо. Все это не по-настоящему, твердила я, чувствуя, как в жилах стынет кровь. Что бы я ни видела и что бы ни чувствовала – это нереально. Тот, кто стоит за спиной, люди на трибунах, Конгресс.

Всего этого нет. Настоящий Конгресс разрушен, всех, кого я вижу, – не существует, а я все еще в зале совета у Багговут просто в очередном чертовом плену у собственного безумия.

Чужая рука опустилась ниже, скользнув мне на талию. Я заставила себя оглянуться на голос, до боли прикусив внутреннюю часть нижней губы.

Это нереально. Это нереально. Тебя здесь нет. Проснись!

И едва не отшатнулась. Лукас?!

Нет, это был не он. Но чтобы понять это, мне понадобилось несколько секунд, потому что парень, который стоял рядом, был пугающе на него похож. Те же рыжие, редкие у висков волосы, те же широкие, чуть опущенные плечи, те же блеклые пятна веснушек, даже голос был почти как у Лукаса, но все же это был не он. Мне казалось, у меня остановится сердце, когда я наконец поняла, кто передо мной.

– Ты сама сказала, это единственный выход, – сглотнув, тихо, почти обреченно сказал Вениамин Нозерфилд. – Что это единственный способ остановить все это. Что это единственный шанс спасти их всех. – Его мимолетный взгляд упал на трибуны. Его рука все еще невидимо скользила по моей спине. Он стоял совсем близко, плечом к плечу и касался меня с какой-то извращенной нежностью, которая совсем не вязалась с его почти безумным, полным отчаянного желания взглядом. – Я рядом, Ани. Что бы ни случилось, я всегда буду рядом. Ничто этого не изменит. Иди.

Меня должно было вырвать от одного его прикосновения, но вместо этого я почувствовала омерзительный трепет внизу живота. И улыбнулась, словно кто-то насильно тянул невидимые ниточки, привязанные к уголкам рта.

– Иди, – повторил Вениамин.

Он повел подбородком куда-то вперед. Я вновь оглянулась в сторону трибун, где у поручней капсулы в нескольких метрах меня ждал Константин Диспенсер. Он улыбался, как и все, протягивая мне руку.

– Kai del’, danchi. Fen jevi, kai del’[30], – сказал он.

Это нереально. Его здесь нет, как и меня. Все это нереально.

Я не управляла своим телом, это делал кто-то другой. Кто-то другой подошел к Константину, подал мою руку в ответ и подарил ему улыбку – такую же лживую, как и все это проклятое видение.

Его ладонь была влажной и теплой.

– Готова? – тихо спросил Константин. Я обернулась в сторону Вениамина. Он стоял там же, где и прежде, – неподвижный и остекленевший, словно статуя. Я ощущала его взгляд каждой клеткой тела, но из-за тени, падающей на него с соседней капсулы, совсем не видела лица.

«Я убью тебя, обещала я, – не заботясь о том, что он или тот, кто на самом деле находился в моем теле, мог меня услышать. – Где бы ты ни скрывался, как бы ни пытал меня этими видениями, я найду и убью тебя».

Я отсчитала три тяжелых удара сердца.

А потом Константин приподнял наши сцепленные руки, и Конгресс взревел ликованием.