Я думала, что предупреждения Алика насчет одержимости Раисы Далми своими пернатками – преувеличение, до тех пор пока я, он и Лукас не проследовали за ней в резиденцию. Птицы, подобные той, что красовалась на гербе Далми, были буквально повсюду: на настенных фресках, потолочных росписях, даже на ткани мебельной обивки, – и это не считая того, что Раиса Далми, вопреки всем возражениям, около часа таскала нас по загонам с пернатками.

Когда она схватила одну из них и с гордым видом сунула Лукасу под нос со словами «Правда ли она восхитительно выглядит?!» – Лукас ответил, что еще восхитительнее та выглядела бы в супе. А когда экскурсия Раисы, наконец, закончилась и она, с унылым видом проводив нас за стол, уточнила, что мы предпочитаем на ужин, Алик немедля сообщил, что птичье мясо было бы очень кстати.

– Заткнитесь оба и хвалите гребаных пернаток! – прошипела я. – Все что угодно, лишь бы она сдала нам Вениамина Нозерфилда.

Раиса Далми была сумасшедшей, но хотя бы гостеприимной. В отличие от старика мужа, уже ожидавшего за столом и едва бросившего на нас взгляд из-за густых седых бровей.

– Вам нужен Вениамин Нозерфилд, – без предисловий начал он, – и вы надеетесь, что нам известно о его местонахождении. Я ожидал вас увидеть, – внезапно обратился он к Лукасу и, усмехнувшись, перевел взгляд на меня, – но никак не в такой компании. Нозерфилды и Понтешен – не думал, что доживу до вашего воссоединения.

– У нас были для этого исключительные условия, – холодно улыбнулся Лукас. Он быстро осмотрел почти пустой стол и снова достал свою фляжку. Мне показалось, его руки слегка подрагивали, когда он сделал пару крупных глотков.

– Вы знаете, где скрывается Вениамин? – с надеждой спросил Алик.

– Считаете, будь мне это известно, я бы сидел здесь перед вами живой и здоровый? – проворчал Рауль.

– Но вы встречались с ним, – сказал Лукас. По интонации его голоса я поняла, что это был не вопрос, а утверждение, но Рауль все же ответил.

– Это было очень давно.

– Насколько?

– Больше десяти лет назад, – внезапно ответила Раиса, сев за стол недалеко от мужа.

– Значит, вы не просто с ним знакомы, вы знали его много лет, – догадалась я. – Что вам о нем известно? Что ему нужно?

– Вероятно, ты. Ты выглядишь в точности как та девка, которую он трахал полтора века назад, – буркнул Рауль.

Алик дернулся, порываясь вскочить на ноги, едва не опрокинул лежащие на краю стола приборы, но я вовремя перехватила его за руку. Я не видела лица Лукаса, но уловила напряжение в его скованной позе.

– Ой, только не надо устраивать сцен, – устало скривился Рауль. – Вы же не думали, что миллиардная армия в серой зоне появилась по щелчку пальцев? Вениамин Нозерфилд планировал это много лет. Тогда же он и начал вербовать союзников. У него было достаточно времени, чтобы создать свою коалицию.

– Нам известно то, как появился «Новый свет», – сказала я. – Не тот, которым заправляет сейчас Вениамин, а тот, что основал Константин Диспенсер вместе с Анной Понтешен. Об их попытках возродить Десять, об экспериментах с кровью и неудачных опытах. А еще нам известно, что Далми, как ближайшие потомки Андлау, тоже были его частью. Родерик Далми, ваш дед, когда-то был ближайшим другом Константина Диспенсера, пока тот не остановил его сердце. Готова поставить все на то, что с Вениамином Нозерфилдом их тоже немало что связывало.

Рауль переменился в лице.

– Не вздумайте говорить, что ничего об этом не знаете, – добавила я. – Что вам известно о Вениамине Нозерфилде? Что он вам предлагал, когда пытался привлечь вас на свою сторону?

– Убирайтесь! – внезапно побледнев, велел Рауль.

– Это вряд ли, – холодно заметил Алик.

– Мы никуда не уйдем, пока вы не расскажете все, что знаете.

Рауль вскочил со своего места, яростно указывая на дверь. Лицо сидящей рядом Раисы испуганно посерело.

– Убирайтесь! – повторил он. – Вы идиоты, если рассчитывали, что я и вправду стану с вами откровенничать.

– Разумеется станете, – на удивление хладнокровно сообщил Алик. – Если все еще подчиняетесь Конгрессу. Как и мы. Вам не передали, что мы здесь по поручению Поля Лореса?

– На чьей вы стороне? – внезапно обратился к Раулю Лукас. Его и так белоснежная кожа казалась почти прозрачной в ярком холодном свете обеденного зала.

– Я на стороне дома Далми! – прохрипел Рауль. – Плевать мне на Конгресс, Лиделиум и вашего старика. Моя верность, как и мои корабли, будет в руках сильнейшего. Можете так и передать Лоресу – пусть даже не пытается ввязать меня в свою войну. Далми не будут защищать тех, кто не способен защитить себя сам! Я никогда не питал особой привязанности к Нозерфилдам, но старик, в отличие от Конгресса, хотя бы не слаб. Я не видел его с десяток лет, но, если завтра он снова явится сюда и предложит защиту, я приму его предложение!

Рауль трясся, как тонкая, сухая ветка на ветру.

– Вы боитесь его, – внезапно догадался Лукас. – Вы отказываетесь рассказывать о Вениамине и о «Новом свете», потому что боитесь его больше, чем ярости Конгресса.

– Дни Конгресса сочтены, мой мальчик, – ощетинился Рауль, облизав сухие губы. – Вениамин не уничтожил его лишь потому, что ему нравится эта игра, но, когда ему надоест, он разобьет его за пару дней, убьет Диспенсера и заберет девчонку! – он махнул рукой в мою сторону. – Когда это произойдет, я не намерен оказаться под обвалами. Убирайтесь!

– Может быть, ты уже что-нибудь сделаешь? – прошипел где-то над ухом незаметно приблизившийся Лукас. – Или так и будем слушать его треп, пока он не вышвырнет нас силой?

– Значит, вы боитесь войск Вениамина в серой зоне, но не меня, сидящую напротив вас? – уточнила я. – Как будто вам не известно, что мои вопросы лишь проявление вежливости и мне ничего не стоит узнать все самой.

Лицо Рауля вытянулось.

– Вы не посмеете, – скривился он.

– О, это вовсе не дружеский визит, милорд Далми. Я здесь для того, чтобы получить информацию, и я не уйду без того, за чем пришла. Вы правда думаете, что скажете нам «нет» и мы покинем ваш дом с миром? Что вы, ваша семья, дом Далми имеете хоть какое-то значение? Вам плевать на Конгресс и Лиделиум, а Конгрессу и Лиделиуму плевать на вас, потому что в масштабах жертв, которыми может обернуться война с Вениамином, вы – ничто. Ваши земли – ничто. Ваш дом – ничто.

Рауль даже не успел попятиться перед тем, как я ворвалась в его сознание, и он, схватившись за голову, с коротким криком рухнул на колени. За месяцы, что я провела в голове Андрея и Кристиана, я научилась делать это совершенно безболезненно, но сейчас боль Рауля была такой же необходимой, как и страх. Раиса Далми вскочила с места и бросилась ему на помощь. Как будто ее объятия и причитания и вправду могли ему помочь.

Я перематывала всю его жизнь, перебирала воспоминания, словно листала старую книгу. Их было так много, бесконечное количество значимых и бессмысленных эпизодов.

– Хватит! Остановитесь! – побелев от ужаса, потребовала Раиса, когда крик Рауля прервался, его зрачки закатились, а сам он обмяк и задергался словно в эпилептическом припадке. – Вениамин угрожал нам! Вы сами знаете, на что он способен! Лукас!

Лукас не пошевелился.

– Лукас, пожалуйста! – неожиданно взмолилась она, потянув Рауля на себя и положив его голову к себе на колени. – Сделай что-нибудь! Останови ее! Ты знаешь, Лола бы этого не хотела!

– Что еще за Лола? – нервно бросил Алик, но Лукас даже не оглянулся. Его профиль был словно высечен из камня.

Воспоминания Рауля подошли к концу, и я вышла из его сознания так же резко, как и ворвалась. Он дернулся всем телом и резко вздохнул. Его веки задергались, но не распахнулись.

– Вам стоило подумать об этом раньше, – сказала я, когда Раиса посмотрела на меня с отчаянной яростью. – Потому что сейчас в вашем доме я, а не Вениамин. После всего, что случилось на Тальясе в Диких лесах и Конгрессе, после того, что произошло с Мельнисом, вы правда думали, что я здесь для того, чтобы умолять о помощи?!

– Далми такое не забудут, – процедила Раиса.

– Я едва его тронула. По сравнению с тем, что я сделала с Мельнисом, это ничто. Также как ничто по сравнению с тем, что я сделаю с ним, с вами и вашей семьей, если вы все же присоединитесь к Вениамину. На то, чтобы добраться до вас, его кораблям понадобится несколько суток, а мне хватит несколько секунд. И не думайте, что я не узнаю, если вы ему сдадитесь. – Я посмотрела на Рауля. – Сейчас ваш муж выживет, но за следующий раз я не ручаюсь. У вас будет время, чтобы все обдумать. Передайте мистеру Далми, что Конгресс, может, и слаб, но ко мне это не относится. В конце концов, я Понтешен. А как вы уже поняли, невозможно уничтожить нас, не уничтожив мир.

Лицо Лукаса было непроницаемым, когда он покинул резиденцию вслед за мной и молча проследовал к кораблю. Алик шел рядом, словно тень. В тяжелой тишине я даже не слышала его шагов, и шум собственного частого дыхания казался мне оглушительным. Меня все еще трясло – от адреналина и ядом разливающейся в груди злости, но спустя несколько минут Лукас все же осмелился прервать затянувшееся, тревожное молчание.

– Ты узнала что-то? – спросил он, когда мы были уже в корабле. Он посмотрел на меня, и в его глазах промелькнул странный блеск.

Я кивнула.

– Рауль сказал правду. Вениамин предлагал им присоединиться к его коалиции, но это было очень давно. Нозерфилд рассчитывал на поддержку Далми, полагал, что они захотят свести счеты с Диспенсерами за прошлые обиды, и обещал свою помощь. Ну и предлагал снова стать частью «Нового света», конечно же.

– Рауль отказался?

– Вендетта его не интересовала, в отличие от денег. А деньги Вениамин не предлагал. Но есть и хорошие новости. В разговоре с Далми Вениамин упоминал пару мест, я думаю, их следует проверить. Там могут быть его убежища.

– Хоть что-то, – кивнул Лукас, но не отвел глаз. Его взгляд, все еще прикованный к моему лицу, был странным. Словно он меня впервые видел.

– Есть какие-то новости? – настороженно уточнила я, посмотрев на Алика. Но ответил вместо него по-прежнему Лукас.

– Корабли Нозерфилда совершили несколько атак в третьем и четвертом кольцах. Его же кордон перехватил Муну и Андрея, но они отбились.

– Они вышли на связь?

– Да. Муна сообщила, что они не пострадали и скоро будут на Кальсионе у Брея.

– Слава Десяти, – прошептала я.

Алик молчал. Он был смертельно бледен, когда я вновь посмотрела на него, надеясь увидеть на его лице облегчение.

– Что-то не так? – спросила я, похолодев. – Это из-за Далми? Ты считаешь, я была с ними слишком жестока? Это было необходимо, Алик. Вениамин дышит нам в спину, мы не можем и дальше терять время.

Алик не ответил, растерянно оглянувшись в сторону Лукаса.

– Дело не в Далми, Мария, – медленно произнес Лукас, словно вымерял каждое слово. – А в тебе.

– Во мне?

– Он даже не понял, что ты сказала Далми. И сейчас не понимает. Мария, ты… ты же знаешь, что все это время говоришь на древнеарианском?