– Зимний лес для построек лучше, – заметил Рауд, правя свой топор специальным точильным камнем. – Внутри мерзлых деревьев нет движения соков, и оттого они приобретают особую прочность. И разных паразитов в них меньше. Да и тащить бревна из лесу по снегу легче…

– Это смотря по какому, – заметил Тормод. – По смерзшемуся насту, может, и легче, а по сухому и свежему замучаешься.

– Волокуши соорудим и на лыжи встанем, – махнул рукой рыжий викинг. – Поди, не впервой. Ради того, чтоб у дроттнинг был хороший дом, стоит постараться.

Слышать такое было приятно. Люди общины относились ко мне так, словно я была не королевой, а их любимым ребенком. Каждый старался сделать для меня что-то приятное, как-то порадовать – и, конечно, ко всем ним у меня было ответное чувство. Тот случай, когда группа людей – это действительно единая семья, которая многое повидала, немало трудностей преодолела и из всех испытаний вышла с честью.

А еще удивительно было смотреть, как эти люди умеют трудиться!

Я это видела уже неоднократно, но каждый раз поражалась, какими же безграничными ресурсами обладает тренированное человеческое тело! Викинги могли работать словно биологические машины по двенадцать часов в день, прерываясь только на еду и оправление физиологических потребностей. Причем работа эта была не из легких!

Разумеется, я не могла упустить возможности прогуляться на лыжах по свежему снегу, чтобы посмотреть, как суровые северные воины рубят деревья. И зрелище это было впечатляющим!

Сила у древних норвежцев была поразительная, но валка деревьев – это, скорее, не про силу, а про выносливость, технику и точность ударов, когда топор бьет именно в то место, которое наметил глаз, словно является продолжением руки. Довольно толстое дерево один человек мог свалить менее чем за полчаса, потом самостоятельно обрубить ветки и закатить на длинную волокушу, напоминающую огромную лыжу, сделанную из бычьей кожи и дерева.

Потом уже в Скагерраке древесные стволы очищались от коры, и из них либо складывались бревенчатые стены, либо они распускались на удивительно ровные доски, причем для этого использовался только топор.

И тут мне в голову пришла идея!

Я подошла к нашему кузнецу, занятому правкой особенно зазубренных топоров, и, палочкой нарисовав на снегу чертеж, спросила:

– Сможешь такое сделать?

Викинг, ширина плеч которого была удивительной даже для представителей этого неслабого народа, почесал в затылке своей медвежьей лапой.

– Зачем это, дроттнинг? – спросил он. – Ты решила с помощью такой штуки вызвать йотуна, чтоб он помогал валить деревья? Если да, то, может, не надо, мы сами справимся.

– А при чем тут снежный великан? – не поняла я.

– Очень уж эта штука похожа на его пасть, – пояснил кузнец.

– Да нет же, – рассмеялась я. – Ты просто сделай, а я покажу, для чего она нужна.

Кузнец пожал плечами и под моим чутким руководством за день сделал вполне приличную пилу, специальными камнями заточив ей зубья. Правда, она получилась похожей на меч, с солидной такой гардой и мощной рукоятью. Ну да, попроси викинга сделать пилу – все равно меч получится. В данном случае почти двуручный. Впрочем, если одной рукой держаться за рукоять, а второй – за гарду, может, даже и удобно будет пилить такой штукой.

Я показала членам общины мое «изобретение», продемонстрировав, как им пользоваться – но оценили его не все.

– Топор быстро перерубает волокна дерева одно за другим, и от этого оно не теряет свой прочности, – сказал Ульв. – А эта пасть йотуна будет его медленно грызть, отчего в бревне могут появиться трещины.

– Может, ты и прав, дружище, но я попробую, настолько ли вредна для дерева придумка нашей дроттнинг, – выручил меня Рагнар, берясь за пилу и взвешивая ее в руке. – Мне кажется, что этой штукой я располовиню бревно быстрее, чем ты топором.

Одноглазый Ульв расхохотался.

– Готов поспорить на марку серебра, что разрублю бревно быстрее!

– Что ж, давай поспорим, – улыбнулся Рагнар, сбрасывая с плеч меховую накидку…

Соревнование двух викингов выглядело интересно!

Они разделись по пояс, и сразу стало видно, что Ульв явно мощнее Рангара, но дан был более жилистым, с красивой рельефной мускулатурой. И хоть он отродясь не держал пилы в руках, приноровился к ней быстро. Два бревна одинаковой толщины положили на кóзлы – и пошла потеха! Только щепки да опилки в разные стороны полетели.

Признаться, я залюбовалась тем, как работал Рагнар, как бугрились и, словно волны на море в шторм, перекатывались мышцы под его кожей. Несмотря на мороз, на телах викингов быстро выступили капли пота, ведь, стремясь превзойти друг друга, каждый из них работал на пределе своих сил…

И результат был достигнут! Правда, народ разочарованно загудел, когда половинки бревен одновременно упали с кóзел.

– Ничья! – зычно крикнул Тормод.

– Хороший повод отметить это сегодня вечером! – пророкотал Ульв, пожимая руку Рагнара. – А ты ничего, дан, силен! Я не уверен, что смог бы так быстро располовинить бревно этой странной штукой.

– А я вряд ли смог бы столь чисто перерубить его топором, – проговорил Рагнар, кивнув на половинки бревна, разрубленные и правда с ювелирной точностью.

– Кстати, несмотря на то, что в состязании никто не победил, думаю, что эта зубастая штука может нам пригодиться, – сказал Тормод, нагнувшись и проведя пальцем по гладкому срезу бревна, перепиленного Рагнаром. – Срез гладкий и чистый, одним топором такого добиться не получится. И видимых трещин в древесине нет.

– Что ж, остается только поблагодарить дроттнинг за очередную новую придумку, – улыбнулся Рагнар. – И почему-то мне кажется, что она далеко не последняя.

Мне оставалось лишь скромно улыбнуться – и при этом я заметила за собой, что отвела взгляд в сторону. Интересно, с чего бы? Неужто оттого, что Рагнар смотрел на меня слишком восхищенно, словно я изобрела не пилу, а меч О́дина, способный одним ударом разрубать наковальни и пробивать границы между мирами?