Буквально за несколько дней пришли нешуточные морозы, довольно быстро сковавшие фьорд льдом неслабой толщины.

– Всё, бесполезно, – сказал Рауд, войдя в длинный дом и ставя у стены пешню – специальное копье с широким жалом для долбления льда. – Богиня зимы Скади в этом году что-то уж очень быстро заморозила прибрежные воды своим дыханием. Лед толщиной уже больше эльна. Я прорубил лунку шириной в две мои ладони, но из-за слишком толстого льда топором ее не расширить, и на таком морозе она промерзает почти сразу…

Рауд со своими обледеневшими бородой, усами и бровями был похож на грустного Деда Мороза. Понятное дело, свежую рыбу в Скагерраке любили все, но добывать ее из-под льда такой толщины было сущим мучением. Особенно сейчас, во время сильных морозов, когда снаружи долго не поработаешь без риска схватить воспаление легких.

И тут меня осенило!

Я накинула шубу, вышла из длинного дома и направилась в кузницу, где здоровенный кузнец по имени Магни как раз был занят тем, что правил на наковальне очередную затупившуюся пешню – не один Рауд пытался сегодня добраться до свежей рыбы.

Увидев меня, Магни отложил увесистый молот.

– Здравия тебе, дроттнинг, – добродушно прогудел он. – Опять пришла мешать мне работать?

– Ага, – улыбнулась я. – Хочу, чтобы ты сделал…

Я покрутила в воздухе пальцами, не зная, как объяснить, чего мне надо. И чертеж-то такой я не нарисую – а если и получится с ним что-то, вряд ли Магни меня поймет. Это у людей двадцать первого века мозг заточен под восприятие всяких технических штуковин, а в девятом люди голову на другое тренировали: чтение следов, предугадывание смены направления ветра, повадки промысловых животных, ориентирование по звездам, ну и так далее…

И тут мой взгляд упал на статуэтку из глины, которые викинги любили расставлять на небольших полочках, прикрепленных к стенам. Таких полочек в кузнице было несколько, и на них стояли фигурки богов и героев скандинавской мифологии. Одна из них, изображавшая гигантского змея Йормунганда, который обвивает мир людей Мидгард, привлекла мое внимание. Статуэтка была нестандартной: скульптор, не очень представляя, как изобразить этот самый Мидгард, вылепил его в виде дерева – явная отсылка к мировому древу Иггдрасиль.

– Сынишка мой балуется, – пояснил Магни. – Вместо того, чтоб кузнечные навыки тренировать, ерундой мается.

– Да не сказала бы, – отозвалась я. – Такие фигурки хорошо на ярмарке продаются. Немного руку поднабьет, и будет тебе хороший доход в семью. Но я сейчас не об этом. Видишь змея, обвившего дерево?

– Ну, вижу, – озадаченно почесал бороду кузнец, не понимая, к чему я клоню. – И чего?

– Представь, что у него на спине растет длинный и гибкий клинок меча. Прям от головы и до кончика хвоста. А из верхушки дерева торчит вот такая рукоять…

Свою идею я объясняла кузнецу до вечера. И ближе к ночи он ею не на шутку загорелся!

– Я понял! – воскликнул он. – Воистину ты любимица богини знаний Вёр, которая постоянно делится с тобой своей мудростью! В общем, никуда не уходи, а то я боюсь что-то забыть или напутать, как с той пилой.

В результате я всю ночь провела в кузнице, корректируя действия Магни, который хоть и был человеком недалеким, но имел очень сильные руки, растущие из нужного места, и соответствующие навыки, наработанные годами нелегкого труда в кузнице.

В результате утром мы вышли из кузни грязные, все в саже, но довольные. Магни нес в руках тяжелую металлическую штуковину, действительно похожую на змея, обвившегося вокруг дерева.

– И чего это такое? – подозрительно спросил старый Тормод, встретившийся нам на пути.

– Новая придумка нашей королевы, – сказал Магни. – Сейчас пойдем на лед смотреть, как она работает.

Поглядеть на мое новое «изобретение», несмотря на мороз, собрался весь Скагеррак. И, признаться, необычно для девятого века выглядело, когда здоровенный кузнец воткнул в лед примитивный ледобур и принялся крутить рукоять…

Думаю, в моем времени не много нашлось бы богатырей, способных провернуть эдакую металлическую болванку. К тому же ледобуры любителей подледного лова из моего времени выглядели гораздо скромнее. Тут же Магни отковал ледовый коловорот раза в два шире тех, что я видела, – и сейчас своими ручищами крутил его даже особо не напрягаясь.

В результате во льду толщиной более полуметра минут за пять образовалась лунка диаметром сантиметров в тридцать!

– Ну что, не надоело вам еще кричать славу нашей дроттнинг? – проревел Магни, выдергивая изо льда свой мегаледобур. – Это вам не пешнями лед долбить! Это ци-ви-ли-зация!

Трудновыговариваемому слову я обучила кузнеца, пока он мучился, придумывая, как отковать в кустарной кузнице предмет столь хитрой формы. Но придумал, и теперь неимоверно гордился своим успехом. Точнее – нашим.

В результате мы сейчас стояли грязные, невыспавшиеся и счастливые, глядя, как с лиц членов нашей общины сползает пелена недоверия, появившаяся при виде странной конструкции, уступая место радостным улыбкам.

– А я никогда не устану восхвалять нашу королеву! – воскликнул Рагнар. После чего бросился ко мне, схватил на руки, подбросил к небу. Следом к нему тут же присоединились все жители Скагеррака. А когда они, наконец, поставили меня обратно на лед, я проговорила:

– Вспомнила! Чтобы лунка не замерзала, на поверхность воды нужно нанести смазку. Можно попробовать налить немного китового жира.

– Уверен, что, если сделать так, как говорит дроттнинг, и налить жир в лунку, она не замерзнет, можно даже не проверять, – заявил Магни. – Я точно вам говорю: богиня знаний Вёр любит нашу королеву и делится с ней своей мудростью.

– А я уверен, что все боги Асгарда любят нашу Лагерту! – улыбнулся Тормод.

– И есть за что! – подхватил его слова Рагнар, глядя на меня такими восхищенными глазами, что я тут же покраснела. И дело тут было точно не в морозе, который уже довольно чувствительно щипал меня за щеки.