Я сидела за рабочим столом, не моргая уставившись в монитор компьютера. Ли Вонсон расхаживал по кабинету. Мужчина что-то говорил и при этом активно жестикулировал, но я не слышала ни звука. Словно получив крепкий удар по голове, я стала глухой, и всё, что осталось, – это непрекращающийся звон в ушах.

С того момента, как мы с сержантом Паком побывали в тюрьме и говорили с Ким Минсоком, прошло восемь дней. За это время я прожила гораздо больше эмоций, чем в те дни, когда дела мои были совсем плохи.

Сейчас чувство тревоги никак не проходило, а лишь усиливалось с каждым новым часом, проведённым в ожидании. Оно меня изматывало, я не могла работать, плохо спала и мало ела. Бо́льшую часть времени я сидела в рабочем кресле, предаваясь раздумьям, и всегда перед глазами лежал мобильный телефон, который своим молчанием волновал меня ещё сильнее.

Сержант Пак Джинхо не выходил со мной на связь несколько дней. Сразу после того, как мы покинули тюрьму, он привёз меня домой, сказал, что позвонит, как только проверит всю информацию, и пулей унёсся прочь. Джинхо набрал меня на следующий день, уточнил, сколько глав вебтуна планируется выпустить, и снова замолчал.

Идея по поводу этого издания пришла нам с Вонсоном в головы во время очередного вечернего разговора, который больше походил на совещание в конце рабочего дня.

– Остросюжетные истории сейчас крайне востребованы, – сказал тогда издатель, – нужно придумать, как привлечь внимание именно к твоей книге.

– Закажем рекламу по всему Каннаму, например? – шутливо произнесла я. – Но тогда не хватит денег на что-то другое.

– Я думал о небольших спойлерах к книге. – Вонсон увидел, как я нахмурилась, и спешно продолжил: – Нет, я не собираюсь публиковать отрывки из твоей книги, но что, если ты напишешь небольшую историю, которая будет словно тропинка, что приведет к твоей новой книге?

– И как это должно выглядеть? Выпустим короткие рассказы онлайн?

– Да, но только в том виде, в котором они сейчас больше популярны – вебтуны.

– Разве для этого, помимо писателя, не нужен художник? – с сомнением в голосе произнесла я.

– У нас есть художники на контракте, договориться с любым из них не так сложно. Беру это на себя, а тебе остаётся только написать текст.

Так у нас где-то на середине пути появилось неожиданно больше работы. Изначально мы запланировали десять коротких, не связанных между собой историй, обязательно с убийством и обязательно с неожиданной развязкой. Никаких очевидных преступников – это было буквально единственное требование Ли Вонсона.

Он планировал поддерживать интерес читателей вебтуна на высоком уровне и стремился к тому, чтобы после каждой новой главы аудитория только росла. Разгадки были настолько неочевидны, что, заканчивая очередную главу, даже я не знала, кто являлся убийцей.

Из-за этого я изводила себя навязчивыми мыслями: «Что будет, если по окончании вебтуна читатели потребуют объяснений? Как я буду выкручиваться?» Ведь сложно сказать, кто преступник, если и для меня, как автора написанного преступления, он неуловим. Но издатель принялся успокаивать меня, сказав: «Лина, истории не обязательно должны иметь закрытый финал, и есть такие, окончание которых придумываешь не ты, а читатели в своём воображении. С одной стороны, это довольно жестоко, и будут те, кто останется недоволен, и их можно понять. Но, с другой стороны, люди, которые любят жить в своих фантазиях и обожают, когда остаётся что-то неразгаданное, будут тебе весьма благодарны. Поэтому позволь людям решать за себя, не думай наперёд о том, что ещё не произошло».

Меня не устраивало такое положение дел, поэтому я потратила больше времени, чем планировалось изначально, но подстроила под десять вымышленных историй столько же преступников.

После того как текст для рассказа был готов, Вонсон похвалил меня за упорство, но я больше радовалась тому, что теперь смогу спокойно спать и не мучить себя хитрыми сюжетными поворотами в новых историях. И в тот же самый момент, когда рассказы были сданы издателю, я выкинула всё это из своей головы. Однако реальная жизнь вновь сыграла злую шутку и столкнула меня с самым что ни на есть настоящим убийцей и (пока что) двумя его преступлениями.

Ли Вонсон перестал расхаживать по кабинету и присел в кресло, расположенное возле книжного стеллажа. Он продолжал что-то рассказывать, но я даже не пыталась сконцентрироваться на его голосе.

Правильно ли называть подражателя подражателем? Да, вдохновило на убийства его почти то же, что и Ким Минсока, но ведь действует он немного иначе. Пак Джинхо не был согласен с тем, что серийный убийца имел в виду вебтун, и на обратном пути так об этом и сказал, но я была абсолютно уверена в том, что поняла серийного убийцу правильно. В ожидании новостей от Джинхо я вновь и вновь перечитывала написанный мной вебтун «Коллекция смертей» до тех пор, пока текст, который писался быстро и отрешённо, не въелся мне в память.

Детали совершённых убийств не совпадали с преступлениями из первых двух глав. Например, первая жертва действительно была изуродована, но опознать тело всё же смогли. Вторая жертва в «Коллекции смертей» так же была заколота ударом в грудь, но одним. В вебтуне нет никакого намёка на «Руководство к убийству», значит, преступник нарочно оставил страницу из моей книги на месте второго преступления. По словам Ким Гитэ и сержанта Пака, полиция и не собиралась связывать первое преступление ни с Минсоком, ни со мной, несмотря на свойственную Минсоку жестокость, с которой был убит человек. И только после того, как возле второй жертвы нашли страницу из книги, полиция быстро приняла выводы сержанта и объединила два дела в одно.

Зачем преступник оставил страницу?

Если бы он хотел привлечь ещё больше внимания общественности, то почему не заявил о себе, как когда-то Минсок? Нет, таким образом он переключил внимание полиции на меня, верно полагая, что детективы наверняка смогут договориться со мной об участии в расследовании и визите к заключённому. То, что эти двое поддерживали связь, стало ясно после нашего разговора. Неужели это Минсок попросил его оставить страницу книги? Чтобы встретиться со мной?

– Лина? – Негромкий голос Вонсона заставил меня наконец-то обратить внимание на издателя. – Ты меня вообще слушаешь?

– Конечно, я тебя слушаю, – встрепенувшись, ответила я и заёрзала на стуле.

– Тогда скажи мне, о чём я говорил?

Я прикусила нижнюю губу и виновато посмотрела на Вонсона.

– Прости.

– В последние дни ты сама не своя, Лина. – Выражение его лица стало недовольным, хотя голос был мягким и спокойным, никакого эмоционального окраса.

– Я… я переживаю из-за выхода книги, – произнесла я и заметила, как легко мне в этот раз удалось соврать издателю. – Осталось не так много времени, из-за стресса я начала работать медленнее и всё никак не закончу рукопись.

– Если ты так переживаешь из-за того, что не успеваешь закончить, мы можем сдвинуть сроки, но…

– Нет! – слишком громко ответила я и сама испугалась такой реакции. – Времени хватает, просто я задумалась – стоит ли вообще это делать.

Лицо издателя стало непроницаемым, и я вмиг пожалела, что так сказала. Ли Вонсон не знал о моём визите к Минсоку, так же как и не знал о том, что наш с ним подражатель теперь убивает по вебтуну.

Карьера Ынталь в безопасности ровно до того момента, пока кто-нибудь, полиция или СМИ, не обнародует информацию о том, что история двухлетней давности повторяется прямо сейчас. А если журналисты раскопают то, что под псевдонимом Гом Ынталь пишет Ким Лина, боюсь, последствия станут катастрофическими, и то немногое, что не рухнуло в прошлый раз, в этот превратится в прах.

– Меня тревожит то, что люди узнают настоящего автора «Красной мантии», – тихо произнесла я и почувствовала, как на глазах наворачиваются предательские слёзы.

Ли Вонсон громко выдохнул, и мрачное выражение пропало с его лица.

– Тебе не следует об этом переживать. Никто в издательстве не знает о том, что писательница Гом – это ты. Мой помощник, который видел тебя, подписал договор о неразглашении, и поверь мне, он ни за какие деньги не захочет его нарушить. О твоём участии в написании книги знаю только я.

«И ещё Ким Минсок», – подумала я. От этой мысли всё тело зажгло, словно в меня ударила молния.

– Да, всё верно. Спасибо, что ещё раз напомнил об этом. Расскажешь о том, что ты пытался донести до меня ранее, в другой день? Сегодня я хочу сосредоточиться на рукописи.

– Конечно, – произнёс Вонсон и с лёгким недоверием посмотрел на меня, – тебе правда не нужно переживать о своей анонимности.

Я ничего не ответила на его слова и лишь натянуто улыбнулась.

Когда издатель покинул мой дом, я схватила мобильный телефон и набрала номер сержанта.

– Госпожа Ким, мне некогда…

– Я знаю, вы считаете глупостью, что убийства происходят по вебтуну, но я могу это доказать.

На том конце трубки было тихо, но, когда я посчитала, что молчание затянулось, послышался тихий и серьёзный голос Джинхо:

– Как?

– Не по телефону. – От заинтересованности сержанта мне стало легче и, выдохнув, я продолжила: – Не могли бы вы приехать сегодня?

* * *

Детектив Ханму и сержант Джинхо оказались в моём кабинете через два часа. Всё это время я потратила на то, что расхаживала по дому из одной комнаты в другую, стараясь привести свои мысли в порядок, но выходило из рук вон плохо. Решив, что лучшим решением будет визуализация, я притащила из кладовой доску, которой обычно пользовалась в творческих целях, выстраивая на большом белом пространстве план новой истории. Когда план был закончен, я обычно переносила его в текстовый документ, а саму доску убирала из кабинета, поскольку она не только отвлекала, но и занимала достаточно много места.

Я успела справиться до визита полицейских, и сейчас детектив Ханму с вежливой улыбкой смотрел на меня, стоящую возле доски, а сержант Пак Джинхо ожидаемо хмурился.

– Это то, ради чего вы нас позвали? – Голос парня звучал крайне раздражённо.

– И да и нет, – ответила я и продолжила: – Видите ли, сержант, доска помогает структурировать поток мыслей в голове, чтобы ничего не ускользнуло от внимания. Но, пожалуй, начну с самого начала.

На доске я изобразила нехитрую схему. Да, внешне написанное было далеко от того, что в фильмах рисуют детективы в процессе расследования, но моей целью было не выдать похожий шедевр, а не упустить главных деталей.

Итак, во главе схемы большими буквами было написано: «ПОДРАЖАТЕЛЬ». От этой надписи расходились три стрелки. Та, что слева, вела к имени «Ким Минсок». От него же тянулась ещё одна направляющая к пометке «адвокат серийного убийцы». Справа от имени Минсока я нарисовала жирный знак вопроса. Посередине стрелка вела к двум подписям: «Жертва 1» и «Жертва 2».

– После разговора с Минсоком я рассказала, что убийца Ким намекнул: подражатель на самом деле повторяет не его преступления, а те, что описывала я. Первое, о чём я вспомнила, – это вебтун, который выпускает издательство «Перо», руководит им Ли Вонсон. Знаю, что вы не пытались с ним связаться по этому поводу, значит, даже не работали в этом направлении.

– Откуда вы знаете, что мы не связывались с ним? – спросил Ханму.

– Потому что Ли Вонсон является моим издателем сейчас и вебтун выпускается в качестве прогрева аудитории перед выходом моей новой книги.

В кабинете воцарилось напряжённое молчание, и я с замиранием сердца ждала, что на это скажут полицейские. Квон Ханму выглядел потерянным, но вот Пак Джинхо буравил меня взглядом. Сложно было как-то интерпретировать его выражение лица, поскольку раньше похожего я не замечала, но он точно не был раздражён.

– Минсок и этот знак вопроса… – наконец заговорил он, растягивая слова, – эти двое знают, что вебтун написали вы?

– Да, подозреваю, что так. Именно поэтому на месте второго преступления вы нашли страницу из «Руководства к убийству». Подражатель хотел привлечь меня к расследованию, но не выдавая общественности тот факт, что теперь на преступления его вдохновляет не книга, а вебтун. Наверняка он спросил совета у Минсока, и тот ему подсказал.

– В чём его интерес? Минсока? – спросил Ханму, и я только собралась ему ответить, но сержант сделал это вместо меня:

– Адвокат.

Я кивнула.

– То, что вы рассказали мне во время поездки в «Аньян». Про привилегии Минсока. Возможно, если его адвокат представит всё так, что Ким оказывал полиции содействие, количество послаблений для пожизненно осуждённого увеличится.

Сержант Пак потёр глаза, затем сказал:

– Да, согласен, ваша версия имеет смысл. Что кто-то узнал вас как автора и теперь этим пользуется, но, госпожа Ким, сейчас это просто подозрения, не подкреплённые никакими фактами.

– Но… – Я пыталась возразить, однако Джинхо поднял кисть руки и продолжил:

– Слова Минсока поняли только вы. – Мужчина смотрел прямо на меня. – Детективы пересматривали запись вашей встречи, и, прошу прощения, но, возможно, вы услышали от него то, что хотели.

Я почувствовала, как внутри меня всё начало закипать от злости.

Вот, значит, к каким выводам пришла полиция и почему сержант со мной не связывался: они просто решили, что я всё выдумала.

– Вам необходимо отдохнуть, госпожа Ким, – вежливо произнёс Квон Ханму.

– Вы сами пришли ко мне, – я обратилась к сержанту, игнорируя слова детектива, – попросили поговорить с человеком, который разрушил мою жизнь, карьеру, и теперь утверждаете, что я всё это нафантазировала?

Сержант поднялся со стула и молча двинулся к двери, ведущей прочь из кабинета, но уже в проёме остановился и, обернувшись, произнёс:

– Я просмотрел его, вебтун. Ни первое, ни второе преступление не совпадает с написанным. Да, первая жертва – мужчина, а вторая – девушка, как и в истории, и убиты они отчасти похожим образом, но этого недостаточно. Места, позы – ничего не ведёт к «Коллекции смертей».

– Значит, они связаны с преступником и вебтуном как-то иначе. Убийца каким-то образом их выбрал, – ответила я немного спокойнее, поскольку в словах Джинхо и правда был смысл.

– До свидания, госпожа Ким.

Пак Джинхо двинулся к выходу, я попыталась что-то сказать ему вслед, но остановилась, не в состоянии быстро подобрать нужные слова. Детектив Ханму тоже поднялся со своего места и, улыбнувшись, сделал короткий шаг мне навстречу.

– Не злитесь на сержанта, госпожа Ким, – заговорил он и немного замешкался, словно решал для себя, стоит ли мне вообще что-то рассказывать, но через мгновение продолжил: – После вашего визита к Ким Минсоку с фактически нулевым результатом начальник участка серьёзно насел на Джинхо. Мы несколько дней и ночей просматривали записи с камер возле мест преступлений, просматривали отчёты судмедэксперта и вновь говорили с родственниками жертв. Поверьте мне, эта рутина не из приятных.

– Я поняла вас, детектив. Каждый должен заниматься своим делом. Прошу прощения, что отвлекла вас. Всего доброго.

На лице мужчины появилась виноватая улыбка, он кивнул и поспешил за сержантом Паком.

– Хорошо, – прошипела я в тишине своего кабинета и села за рабочий стол, – узнаю всё сама.

С чего-то нужно было начать, и самым логичным решением было приступить к полному изучению личности Ким Минсока.

Два года назад я не хотела ничего знать о нём, ведь, чтобы вывести меня из равновесия, было достаточно произнести его имя. Теперь терзало любопытство и желание доказать сержанту Паку, что тот был не прав, и, если копнуть в этом направлении, можно выяснить что-то о личности преступника. Кем бы ни считал себя подражатель, он не мог не сравнивать себя с Минсоком, с первым человеком, который пошёл по такому пути совершения преступлений.

Вполне возможно, что он не только изучал информацию из СМИ, но и смог побывать на местах преступлений и, главное, там, где Минсока арестовали – в его собственном доме. Туда-то я и отправлюсь.

Прихватив со стола мобильный телефон, я на ходу открыла приложение и в пару нажатий вызвала такси. А уже по пути к месту назначения начала ругать себя за такое импульсивное поведение.

Поначалу я смотрела в окно и поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время покинула дом в одиночестве и поняла, как отвыкла от таких вечерних путешествий.

Сентябрь предстал перед сеульцами мрачным и немного капризным. Деревья были уже практически голыми, и из-за дождей в воздухе не чувствовался терпкий аромат сухой опавшей листвы, который мне так нравился.

Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

«Нужно было сидеть дома, Лина, и не встревать во всё это. Зачем узнавать что-то о новом владельце дома убийцы или о Минсоке? Тебе даже никто спасибо не скажет», – ругалась я сама на себя.

Когда такси повернуло на нужную мне улицу Ильпальро, я попросила водителя остановиться. Подъезжать на машине к дому серийного убийцы мне не хотелось.

Во-первых, было лишним подогревать интерес таксиста, он и так половину пути поглядывал на меня через зеркало заднего вида.

Во-вторых, я собиралась украдкой оценить обстановку вокруг дома и, если что, быстро уйти незамеченной. Поэтому не спеша выдвинулась в нужном мне направлении.

Дело в том, что ещё какое-то время после ареста Минсока его дом неоднократно становился объектом для выражения общественного презрения. Недовольные били окна, рисовали на заборе и асфальте перед домом граффити со словами «смерть убийце», но после неудачной попытки поджога всё затихло, и в сети перестали мелькать заголовки о том, что дом Ким Минсока на Ильпальро вновь подвергся вандализму.

Я не испытывала никакой жалости к осквернённой недвижимости, просто не понимала, зачем нужно тратить столько сил, если преступник уже отбывает своё наказание в тюрьме и вряд ли вернётся к прежней жизни.

Когда на улице уже стемнело, я остановилась возле кирпичного забора, на котором висела табличка с номером двадцать три. Сделав ещё несколько шагов вперёд и оказавшись перед деревянными воротами, которые въелись мне в память после бесчисленных репортажей СМИ, я окончательно убедилась, что прибыла на место.

Быстро оглядевшись по сторонам, я уверенно потянулась к звонку домофона.

– Кого-то ищете?

Я обернулась на голос, и по телу пробежал лёгкий холодок. Окликнувшая меня пожилая женщина стояла в паре метров и вежливо улыбалась.

Одета она была скромно: лёгкая синтепоновая куртка застёгнута на все пуговицы, а на шее повязан ярко-фиолетовый шарф. Седые волосы были собраны в аккуратный низкий хвост, и в целом она производила впечатление безобидной старушки, но что-то в ней заставило меня напрячься.

Она рассматривала меня так, как ценитель искусства смотрит в галерее на картину, которую видит впервые, хотя многое о ней слышал – с неприкрытым восхищением. Будто все её ожидания оправдались и теперь она просто наслаждается увиденным.

Я откашлялась и заговорила, стараясь не выдавать своего волнения:

– Я хотела поговорить с новым владельцем этого дома.

О том, что дом Минсока был продан, я узнала, пролистывая сообщения на форумах, посвящённых преступлениям убийц Южной Кореи.

– Его сейчас нет в городе, – ответила незнакомка.

– Вот как, – произнесла я и отметила про себя, что, видимо, женщина в курсе, кто здесь проживал. – Не знаете, кто мог бы рассказать мне что-нибудь о Ким Минсоке?

От произнесённого имени на её лице не дрогнул ни один мускул, и это показалось мне странным, но затем я удивилась ещё больше, когда на мгновение уголки губ незнакомой женщины чуть потянулись вверх от лёгкой улыбки.

– Я могу, – проговорила она и, опустив руки, сделала поклон в знак уважения. – Меня зовут Хан Юнми. Я знаю, кто вы, и очень рада наконец познакомиться с вами, писательница Ким.