В тишину проваливаются незаметно. Закрывают глаза и блаженно поддаются её власти. В моей тишине всё было иначе: когда приглушались звуки извне, появлялся другой шум. Казалось, отчётливо слышно, как стучит собственное сердце, как в голове щёлкают тумблеры, меняя одну мысль на другую, гоняя их по кругу. Поэтому сегодня я так и не смогла уснуть. В голове царил такой хаос, что успокоить его представлялось мне невыполнимой задачей. Неприятная встреча в полицейском участке повлияла на меня сильнее, чем я могла предположить. На мгновение в памяти всплывал голос комиссара, и я начинала ворочаться с одного бока на другой, пытаясь таким образом как-то его прогнать из своей головы, но старания были тщетны.

Именно в этом беспокойном порыве меня вновь захлестнули мысли о «Руководстве к убийству». Текст я помнила отлично, практически наизусть, несмотря на то что сейчас работала над совершенно другой книгой. Строчки из моей первой рукописи были выжжены на подкорке, поэтому ночью, пытаясь как-то успокоить свои мысли, я не придумала ничего лучше, чем в заметках на телефоне начать переписывать давно написанное. Не то чтобы я собиралась выкорчевать старое и заменить на новое. Хотелось верить, что если я перескажу свой старый сюжет новыми словами, то отвращение других ко мне испарится.

Взглянув на электронные часы, которые стояли на прикроватной тумбочке, я увидела, что уже шесть часов утра.

Глубоко вздохнув, встала с кровати, отложила телефон в сторону и медленно пошла на кухню, ругая себя за то, что не смогла нормально отдохнуть. Но как только я коснулась дверной ручки, по спине пробежал холодок.

Одна короткая мысль и такое же незначительное ощущение заставили моё сердце биться быстрее. На мгновение, стоя у двери в спальню, я была уверена, что за мной кто-то наблюдает.

Я судорожно принялась вспоминать события прошлого вечера: как вернулась домой совершенно опустошённая, как сразу поплелась в спальню и, быстро стянув одежду, рухнула под одеяло. Но закрыла ли я входную дверь? Воспоминаний об этом не было, лишь крохотная надежда, что такое действие выполняется на автомате и только поэтому в памяти не задерживается.

Я усмехнулась собственному страху, но не спешила оборачиваться. Ночь без сна довела мозг до параноидальных мыслей, которые столь рьяно разыграли в воображении сцены, где за занавеской стоит незнакомец с ножом – миг, и вот я уже истекаю кровью на полу.

– Какая глупость! – быстро выпалила я и резко обернулась.

В комнате царил полумрак. Часть окна была занавешена, и слабый сентябрьский рассвет только-только начал проникать в комнату.

Кровать стояла слева от входа, одеяло было скомкано, а мои вещи разбросаны по полу. Я сказала себе, что в спальне никого не может быть, но не могла заставить себя поверить в это, пока не всмотрелась в тёмный участок за одной из штор, где, как мне казалось, стоит наблюдатель.

Через несколько секунд я развернулась и, открыв дверь, быстро вышла из комнаты.

Оказавшись на кухне, я первым делом для фона включила телевизор, а затем принялась заваривать кофе. Есть мне хотелось не меньше, чем спать, поэтому пришлось на скорую руку готовить что-нибудь на завтрак. Выбор пал на рисовые булочки и кимпаб[1], контейнер с которым я нашла в холодильнике, и мысленно вновь рассыпалась в благодарностях к издателю Ли и его помощнику. Параноидальная тревога отступила, и я сразу же почувствовала прилив усталости, поэтому последние минуты провела возле кофеварки и здесь, как назло, прислушалась к сводке новостей, которая в это время шла по телевизору.

– А теперь информация касательно тела, которое недавно было обнаружено возле реки Ханган. С репортажем из полицейского участка наш корреспондент Мин Суа.

– Здравствуйте, ведущий Сон. Недавно обнаруженное тело принадлежит девушке по имени Ким Санхи. Нам удалось узнать, что причиной смерти послужила колотая рана в области груди. – Женский мелодичный, чёткий и приятный голос не только заполнил тишину моей небольшой кухни, но и заставил всё внутри меня сжаться от страха. Как легко Суа произносит нечто ужасное, и как быстро это завораживает зрителя. – Полицейское управление пока не делало каких-либо дополнительных заявлений. С места событий репортёр Мин Суа.

Через мгновение новости сменились рассказом ведущего про открытие нового торгового центра в районе Каннама. Несмотря на это, я всё равно продолжала чувствовать нависшее надо мной ожидание чего-то очень зловещего, и второй раз за сегодняшнее утро по спине пробежал холодок.

Я прокручивала в голове несколько вариантов развития событий в поисках такого, который никак бы на мне не отразился. К примеру, как изменится ситуация, если полиция обнародует связь между двумя пострадавшими? Кто-нибудь обязательно начнёт рассуждать о том, не появился ли в городе новый серийный убийца, наподобие Ким Минсока. В таком случае вспомнят, что Минсок совершал преступления по книге писательницы Ким Лины, но не более.

Всё усложнится, если до того, как поймают убийцу, общественности станет известно больше деталей обоих дел. Я бросила напряжённый взгляд на экран телевизора. Вопрос только в том, кто окажется быстрее. Полиция или пресса? Однако, если произойдёт ещё одно преступление, в этой гонке появится новый участник – паника. А её последствия всегда трудно предсказать, и они могут быть разрушительными, даже если преступник в итоге окажется в тюрьме.

Захватив кружку с кофе, я направилась в кабинет, так и не притронувшись к кимпабу.

Работа продвигалась медленно. За четыре часа я смогла выдать только половину запланированной нормы, и, когда вновь собиралась на кухню за ещё одной дозой кофеина, раздался лёгкий стук и в дверях показался Ли Вонсон. Меня не удивило его появление, поскольку издатель знал код от входной двери. Просто именно сегодня я хотела избежать хотя бы этой встречи.

– Привет, Лина. – Он непринуждённо улыбнулся и облокотился о дверной косяк. – Как работа?

Меня начали терзать сомнения по поводу того, стоит ли соврать издателю или же быть откровенной. С одной стороны, Ли не заслужил к себе такого отношения, но с другой – я не могла быть уверена, как он отреагирует на мои слова. В подобных ситуациях мы никогда раньше не были.

– Немного отстаю, но думаю, успею справиться к сроку. – Я почувствовала, как вспыхнули мои щёки от произнесённой вслух лжи.

Сейчас для меня не представлялось возможным всё бросить и заниматься только рукописью. Надо мной, пугая неизвестностью, нависла предстоящая встреча с Минсоком, и, к своему огромному сожалению, я не могла думать ни о чём другом, кроме этого. Идущая со скрипом работа служила этому доказательством. Я боялась подумать, что будет после того, как наша встреча с убийцей состоится.

– Выглядишь уставшей, – коротко произнёс Вонсон, и я заметила на себе его внимательный взгляд.

– Плохо спала, кое-что писала в заметках.

– Лина, мы уже это обсуждали, сон должен быть важнее желания записать что-то посреди ночи.

– Я знаю, да, но не могла с этим бороться.

Слабо улыбаясь издателю, я тем самым демонстрировала Вонсону его правоту. Я принимала факт, что позволила себе самовольничать, вместо того чтобы пытаться заснуть. Намеренно пошла по лёгкому пути и поддалась своим внутренним демонам, которые нашёптывали мне, что сопротивление не обязательно.

Издатель не улыбнулся в ответ, продолжая внимательно всматриваться в моё лицо. В кабинете воцарилось напряжённое молчание.

– Не пытайся выжить из себя что-то, – наконец заговорил Вонсон, – ты устала, поэтому постарайся отдохнуть. Позвоню тебе завтра.

Он отстранился от дверного косяка, развернулся и направился к выходу.

Если так подумать, такое у нас с ним впервые. На протяжении всей нашей совместной работы над «Красной мантией» мы весьма откровенно делились своими мыслями друг с другом. Я свободно обсуждала с Вонсоном героев и множество вариантов развития событий в той или иной точке сюжета, он, в свою очередь, всегда внимательно выслушивал меня и задавал мне вопросы, чтобы я могла выбрать наиболее логичный вариант развития всего сюжета.

Ещё Вонсон научил меня важному приёму, который в самом начале помог мне преодолеть страх чистого листа. Писатели, люди творческие, зачастую витают в своих фантазиях и там же прописывают весь сюжет своей истории. Это прекрасно, когда в голове у тебя полностью готов сюжет, что может быть проще – садись и пиши. Перенеси его на этот пресловутый чистый лист, и останется только наслаждаться результатом своих трудов. Но беда в том, что история не только готова, но ещё и прожита в этих фантазиях, и мозг элементарно ленится рассказывать её настолько детально и эмоционально вновь.

– Большинство историй так и не увидят свет, поскольку, вместо того чтобы прожить их на бумаге, писатели проживают их в своих фантазиях, – говорил издатель. – Поначалу будет тяжело, но заставь себя вытащить этот сюжет из своей головы, чтобы, обретая форму, история стала доступной для других глаз и умов.

Я всегда прислушивалась к его словам, черпала силы в словах поддержки. Именно поэтому сейчас чувство стыда так рьяно заполняло всю меня. Намеренная закрытость от человека, который всегда был предельно откровенен с тобой. Но раз я приняла решение не впутывать Вонсона в это дело с Ким Минсоком и возможным подражателем, значит, должна справляться с последствиями такого решения. Тем более сейчас не лучший момент для откровений, как бы хорошо ко мне ни относился издатель. Не стоит ему знать, что я пошла на встречу с Минсоком, навязанную полицией. Хоть его реакцию на такие новости было сложно представить, но, вероятно, она не сулила ничего хорошего.

Тем не менее, когда Вонсон ушёл, я воспользовалась его советом. Встала из-за рабочего стола, направилась в спальню и, поддаваясь навалившейся дрёме, рухнула на кровать. Я сразу же отключилась.

Проснулась я через два часа от непрекращающегося и надоедливого звука домофона. Кое-как мне удалось подняться с кровати. Потирая глаза, я направилась к входной двери. И хоть сомнений в том, что за дверью стоит Пак Джинхо, не было, я всё же посмотрела на монитор системы безопасности.

– Добрый вечер, госпожа Ким. – Стоило мне открыть дверь, как тут же пришлось почувствовать на себе прожигающий недовольством взгляд сержанта, и я поёжилась.

– Прошу прощения, я задремала, совсем не спала ночью, проходите. – Я отступила в сторону и удивилась тому, с какой лёгкостью ответила сержанту Паку.

Мне было не так уж трудно поддерживать разговор с ним. В прошлом мне доводилось общаться со множеством людей, и далеко не все из них были приятными или интересными собеседниками. С Джинхо же приходилось тщательно подбирать слова и контролировать свои эмоции, иногда даже в чём-то сдерживаться, но сейчас этого чувства не было. Видимо, я так устала, что позволила себе быть с полицейским более открытой и дружелюбной.

– Нет времени, мы и так уже опаздываем. Нужно ехать уже сейчас, до тюрьмы путь неблизкий, – произнёс он, и его взгляд смягчился.

Я коротко кивнула, немного прикрывая входную дверь, и быстрым шагом направилась приводить себя в порядок. Оказавшись перед зеркалом, я немного вздрогнула от неожиданности. В отражении была Ким Лина из тех мрачных времён. Уставший вид, красноватые глаза и тёмные круги под ними на половину лица. Мои губы самопроизвольно превратились в кривую улыбку.

– Забавно, правда, Лина? – обратилась я к своему отражению. – Мы так отчаянно бежали от всего этого, но в итоге всё вернулось к нему. Минсоку. Жизнь действительно циклична.

Дорога до исправительного учреждения действительно заняла много времени. Провинция Кёнгидо находилась на севере, поэтому нам пришлось добираться через весь город. Мы ехали молча, сержант внимательно следил за дорогой и, скорее всего, не планировал вести со мной диалог.

Но, чем дольше мы ехали в тишине, тем сильнее хотелось говорить мне. Когда мы преодолели примерно половину пути, сдерживаться уже не было сил. Внутри словно всё горело от невысказанных слов, ещё меня распирало любопытство касательно Минсока. Детектив Квон Ханму обмолвился о том, что содержание Минсока в тюрьме «Аньян» немного странное, но, когда я спросила его, в чём заключается эта странность, он замялся и не ответил.

– Почему содержание Минсока в «Аньяне» необычно? – спросила я и посмотрела на сержанта.

Он кинул на меня быстрый взгляд и снова уставился на дорогу, но лицо его немного помрачнело.

– Откуда у вас такая информация?

– Подслушала, – призналась я и продолжила: – Если что-то не так, я хотела бы это знать.

Джинхо снова замолчал. Я уже потеряла всякую надежду на ответ мужчины и только собиралась отвернуться от него, как полицейский вдруг произнёс:

– Ким Минсок за свои преступления получил пожизненное. Поскольку его посчитали опасным и для других заключённых, он должен отбывать своё наказание в одиночной камере. Пять квадратных метров, одинокие прогулки, одиночная смена в столярке. Полная изоляция от социума.

– Но это не так?

Сержант вновь посмотрел на меня:

– Минсок сидит в одиночке, это верно. Только вот в камере, предназначенной для содержания четырёх заключённых. Он получил разрешение от начальника тюрьмы иметь на своём счёте более 500 тысяч вон. И до меня дошли слухи, что его одинокие прогулки не такие уж и одинокие. Иногда он пересекается с другими пожизненно заключёнными.

Я растерялась от полученной информации:

– Подождите, но вы ведь говорили, что он не связывается с внешним миром, не получает писем, не говорит с кем бы то ни было и встречается только со своим адвокатом!

Пак Джинхо кивнул, соглашаясь с моими словами, но между тем продолжил:

– Тогда мы только обсуждали возможность разговора с Ким Минсоком, и никто особо не интересовался его делами в тюрьме. Но как только мы сообщили ему, что разговор с вами состоится, сразу получили от него согласие на встречу. А уже во время подготовки всплыли эти странные детали.

– Как часто выдают такие разрешения пожизненно заключённым? – спросила я, скрестив руки на груди.

– Насколько я знаю, заключённые пишут такие прошения часто, чуть ли не каждый день. Но в девяноста процентах случаев их отклоняют. Если не начальник тюрьмы, то комиссия.

– Тогда почему убийце тринадцати человек подписали такое разрешение?

– Вот это как раз и странно.

Я замолчала и принялась обдумывать услышанное. Сержант тоже молчал, поэтому остаток пути мы не обращали друг на друга никакого внимания. Я размышляла о том, как же так получилось, что, будучи за решёткой, Ким Минсок оказался свободнее, чем я? Да, он никогда не восстановит положение в обществе. Но я уверена в том, что для него это не имеет никакого значения. Социум волновал убийцу в последнюю очередь, поскольку тот изначально относился к внешнему миру как к месту охоты, не более. Очевидно, чтобы получить такие привилегии, ему пришлось подёргать за пару ниточек, а значит, Минсок точно знал, как этого добиться. Скорее всего, оказавшись за решёткой, первое, что он поручил своему адвокату, – это собрать компромат на тех, от кого зависят нужные убийце решения.

Вернулась из своих раздумий я только тогда, когда наша машина оказалась перед воротами исправительного учреждения «Аньян».

Когда я взглянула на высокие железные ворота, всё внутри резко сжалось от волнения.

– Пойдёмте, – тихо произнёс сержант, но я всё равно вздрогнула, – нужно пройти досмотр и отметиться. Вот, возьмите.

Он протянул мне кепку, при этом даже не взглянув на меня.

– Думаете, она мне понадобится?

– Нас встретит заместитель начальника тюрьмы, он же отметит и проведёт нас в комнату для допроса. Я просто хочу… – На этих словах он запнулся, словно пытался договориться с собой о том, нужно ли лишний раз со мной откровенничать, но через мгновение продолжил: – Минимизировать риски.

– Я сама до чёртиков боюсь, что кто-нибудь из надзирателей узнает меня и тут же сообщит СМИ за хорошее вознаграждение, поскольку эта новость действительно похожа на бомбу. Но, сержант Пак, чем прятать меня под кепкой, лучше позаботьтесь о том, чтобы визит к Ким Минсоку прошёл гладко и не привлёк лишнего внимания. Не вы ли мне говорили, что лучше всего скрываться у всех на виду?

Пак Джинхо улыбнулся и надел мне на голову кепку.

– У вас хорошая память.

Оформление пропуска прошло спокойно. Заместитель начальника Чхве Ричоль был вежлив, но не особо разговорчив, во время досмотра он периодически посматривал на меня с интересом, не задавая мне никаких вопросов. Весь диалог шёл через Джинхо. Когда заместитель протянул мне журнал с отметкой для посещения, я увидела, что наш визит записан как «сотрудники полицейского управления (сержант Пак, госпожа Ким)».

Я удивлённо взглянула на сержанта, но, заметив, что тот не смотрит в мою сторону, вновь уставилась на журнал посещений. Видимо, это было частью его договорённостей с начальником тюрьмы, не акцентировать внимания на том, какая конкретно госпожа Ким посещает Минсока. Насколько легко скрыть свой визит в тюрьму, если у тебя есть договорённость с руководством? Видимо, проще простого. Но мне было жутко интересно узнать, поступал ли так ещё кто-нибудь, особенно если визиты были к Ким Минсоку. Поэтому, перед тем как поставить свою подпись, я быстро пробежалась взглядом по строчкам, где были расписаны другие визиты. Сержант Пак заметил мой интерес и кашлянул, намекая на то, чтобы мой нос не лез куда не стоит. Я быстро поставила подпись и вернула журнал.

После оформления заместитель Чхве повёл нас к комнате для посещений. По дороге Джинхо рассказал, что вся беседа с Минсоком будет происходить через стекло, я и предполагала такой вариант общения с убийцей, но, видимо, сержант посчитал нелишним напомнить мне об этом.

Оказавшись перед дверью с табличкой «Переговорная № 1», заместитель нажал на ручку и отступил в сторону, пропуская меня вперёд.

– Вы не пойдёте? – Я обратилась к Джинхо, замечая, что по телу пробежала мелкая дрожь.

Он отрицательно покачал головой:

– Ким Минсок не будет разговаривать, если вы будете не одна. Я останусь здесь. Если что-то пойдёт не так, вы всегда можете уйти, госпожа Ким.

– Он будет за стеклом, что может пойти не так? – Вопрос был скорее риторический, и озвучила я его, чтобы немного успокоиться, но, кажется, мне стало ещё тревожнее.

– Просто постарайтесь узнать у него что-нибудь полезное, – наклоняясь ко мне, произнёс Джинхо, так чтобы его услышала только я.

Я кивнула и зашла в совсем небольшую комнату.

– Можете пока присесть, – быстро произнёс заместитель и продолжил: – Заключённого скоро приведут.

После этих слов он закрыл дверь, и я осталась в одиночестве. Прежде чем сесть, я быстро оглядела комнату. Она была довольно скромных размеров, примерно 15 квадратных метров, и разделена посередине перегородкой. В том месте, где перегородка примыкала к стене, стоял небольшой железный стол и стул. Сама же стена в этом месте была сделана из прочного стекла. Слева от стола висела телефонная трубка, предназначенная для общения с собеседником, находящимся в другой части комнаты.

Единственным источником освещения служили две тусклые лампы, расположенные по обе стороны комнаты. Сторона Ким Минсока была похожа на мою, однако с его стороны дверь, ведущая в помещение для свиданий, была сделана из железа.

Как только я села на стул, который оказался очень неудобным, всё внутри меня замерло в ожидании человека по ту сторону. Здесь я ощущала лишь тревогу, которая пульсировала внутри и рвалась наружу, расползаясь по моему телу, как зараза. Тишина вдруг стала оглушительной, и пару раз мне даже чудился обманчивый лязг железной щеколды.

Когда дверь наконец открылась и в комнату медленно вошёл Ким Минсок, я осознала тот факт, что всё это происходит в действительности. Удары моего сердца совпадали с каждым шагом убийцы, который не торопясь двигался к своему месту. Я мысленно ругала себя за то, что посчитала Минсока красивым, но против истины не пойдёшь. Руки, глаза, точёные черты лица – всё было таким соблазнительным, загадочным и будоражащим. Даже через толстое стекло я чувствовала исходящую от него притягательность, такой ауре очень сложно сопротивляться. Теперь мне стало понятно, почему некоторые жертвы безоговорочно следовали за ним. А ещё он выглядел намного моложе своих тридцати пяти лет.

Один из охранников остался у входа в комнату для свиданий, а другой проводил Минсока к месту, снял с его рук наручники и ушёл, скрывшись за металлической дверью.

Мужчина улыбнулся мне и, прежде чем взять телефонную трубку, слегка помассировал запястья.

– Госпожа Ким Лина, – протянул он, – я и подумать не мог, что мне так повезёт.

– Да, – тихо отозвалась я, – и я тоже.

Ким Минсок, улыбаясь, рассматривал меня, а я старалась не отводить от него взгляд. Если он почувствует мой страх, ничем хорошим для меня это не закончится.

– В жизни вы намного привлекательнее, – томно произнёс он, моргнув и откинувшись на спинку стула.

– Благодарю, – холодно произнесла я. – Вы знаете, зачем я здесь?

– Ах да, – проговорил Минсок, – полиция хочет содействия.

– И вы обещали помочь, – добавила я.

В глазах его вспыхнул недобрый огонёк.

– Я обещал поговорить с ними через вас, Ким Лина, – сказал мужчина, – поимка преступников – это не мой профиль.

– Почему вы захотели говорить именно со мной? – Меня разрывало от любопытства, поэтому вопрос прозвучал слегка нервно.

– Мы с вами похожи, – ответил заключённый, направляя на меня острый взгляд.

– Это не так, – рассерженно отозвалась я, – вы убийца, Ким Минсок.

– Разве вы не убивали этих людей? – поинтересовался он, улыбнувшись.

Я почувствовала, как меня захлестнула волна гнева. Можно было вынести упрёки от любого человека, но только не от того, кто сделал меня объектом всеобщей ненависти.

– Нет, я лишь написала историю.

Он прищурился, и тот самый недобрый огонёк в его глазах вспыхнул с новой силой. Это пугало меня больше, чем сам Ким Минсок. Было ясно, что мужчина хочет спровоцировать меня, хочет увидеть страх на моём лице, ведь он охотник, пусть и в клетке, а я жертва. Ему это было нужно как воздух.

– Историю, у которой уже два последователя – убийца и подражатель, – тихо произнёс Минсок.

– Называете его подражателем, когда ни одно из убийств не похоже ни на те, что совершали вы, ни на мой текст. Тогда почему же?

Пока я говорила, его губы на мгновение сжались в тонкую линию.

– Знаю, что он ваш фанат, как и я. Мы обожаем вашу книгу и с нетерпением ждём новую, – сказал он, и его лицо, подобно хамелеону, вновь сменило выражение, он растянул губы в хищной улыбке и продолжил: – Вы ведь не бросили писать, верно, госпожа Ким? Красные пятна на внутренней стороне ваших запястий, там, где выступают косточки, говорят, что вы много времени проводите за рабочим столом.

Меня слегка передёрнуло, и это не могло ускользнуть от внимательного взгляда, направленного на меня. В этом мы были действительно похожи: у нас была нездоровая тяга к незначительным деталям.

– Преступник же наверняка связывался с вами, правда ведь? – уверенно спросила я. – Написал письмо или передал послание через адвоката?

– Думаете? – Интонация в его голосе изменилась.

– Он же ваш подражатель, вы для него словно учитель, Ким Минсок.

Заключённый приподнялся со стула и наклонился вперёд настолько, насколько позволяло стекло. Двое охранников за его спиной засуетились. Теперь он смотрел на меня сверху вниз, показывая тем самым своё превосходство.

– А вы уверены, что он именно мой подражатель? – тихо спросил он. – Охрана, мы закончили. До встречи, Лина.

Он кинул трубку на стол и в ожидании надзирателей, которые сопроводят его обратно, прожигал меня взглядом.

Как только охрана вместе с Минсоком скрылась за дверью переговорной комнаты, я задышала так громко и так часто, что у меня закружилась голова. Чувство было такое, словно я посмотрела в глаза смерти. Я кинулась прочь из помещения и, рывком открывая дверь, оказалась в коридоре. Заместитель начальника тюрьмы встрепенулся от моего внезапного появления. Но дальше двери я не двинулась и не сразу поняла почему, а потом заметила, что Джинхо удерживал меня за запястье. Хватка его была твёрдой, но при этом неболезненной, и, как только я посмотрела на его руку, он тут же её разжал и быстро спросил:

– Что случилось?

– Нужен телефон, сейчас.

Путь от комнаты для посещений до железных ворот тюрьмы «Аньян» оказался быстрее, чем наоборот, и, как только моя нога ступила за территорию исправительного учреждения, я кинулась к машине и не сразу поняла, что сержант бежит следом за мной.

– Лина, что происходит?

Я ничего не ответила и даже не сразу заметила, что Пак Джинхо резко опустил формальности. Открыв пассажирскую дверь, я трясущимися руками схватила телефон, который оставила в машине, прежде чем мы вошли в тюрьму. Несколько мгновений понадобилось для того, чтобы открыть нужную интернет-страницу, пальцы всё время дрожали, и я несколько раз выругалась, когда в очередной раз нажала на ненужную ссылку.

И когда перед моими глазами оказалась страница с вебтуном, который издательство решило выпустить перед публикацией «Красной мантии», сердце ухнуло вниз.

– Я совсем про него забыла, совсем забыла, совсем…

– Ким Лина, объясни мне, что происходит? – Сержант выхватил телефон из моих рук и непонимающим взглядом уставился на экран.

– По вебтуну, – задыхаясь, выпалила я, – подражатель убивает по вебтуну.