Я не помню, как выбежала из кабинета Ким Гитэ и покинула здание. Внезапная встреча с наставником взволновала меня намного сильнее, чем я того ожидала. По телу пробежала дрожь, как только в голове снова эхом послышались его интонации. Я пришла в себя, когда оказалась в машине сержанта Пака.

– Всё в порядке? – Голос Джинхо звучал слегка встревоженно.

Пожалуй, из всех возможных встреч с людьми из прошлой жизни я хотела бы избежать именно той, которая только что произошла, даже несмотря на то что в скором времени мне придётся встретиться лицом к лицу с монстром, который, вдохновившись «Руководством к убийству», забрал жизни тринадцати человек. Ким Гитэ не наводил на меня ужас, но от его присутствия сдавливало горло, становилось трудно дышать, потому как каждым своим словом он словно устанавливал над тобой контроль, и если вовремя не вырваться из этой хватки, то был риск стать его послушной марионеткой.

Он относился ко мне намного строже, чем к другим своим подопечным. Если кто-то справлялся с его тестом на девяносто восемь процентов, я должна была справиться на девяносто девять, чтобы получить похвалу. Если не получалось, он специально придумывал для меня какое-нибудь задание, тем самым заставляя штудировать гораздо больше материала, чем любой другой его ученик.

Я не считала свои ночёвки в библиотеке или лаборатории наказанием. В процессе изучения чего-то нового меня накрывал азарт, а от мыслей, что ответ на загадку практически нашёлся, мне и вовсе сносило крышу. И чего уж греха таить, мне хотелось доказать, что я могу превзойти всех и соответствовать высочайшим стандартам моего учителя. В этой эйфории я совсем забывала о том, как меня обижала такая предвзятость с его стороны и то, что порой он был очень несправедлив. И неважно, шло ли мне это на пользу или нет, невысказанные обиды – это всегда больно, особенно если носить их постоянно с собой, подобно фантику от конфеты в сумке.

Так я его воспринимала, и именно такие напряжённые были между нами отношения, несмотря на то что Ким Гитэ являлся моим отцом. Будущая звезда судмедэкспертизы должна быть только из семьи, где уже есть подобная знаменитость. Продолжение семейного дела – главная цель и обязанность члена нашего рода. Поэтому день, когда я отказалась от его мечты и выписалась из семейного реестра, был лучшим днём моей жизни.

Через какое-то время я настолько поверила в свою свободу, что убеждала в отсутствии у меня родных не только окружающих, но и саму себя. Возможно, это положительно сказалось на карьере Ким Гитэ, сомневаюсь, что руководство было бы так к нему расположено, если бы они знали, что он не кто иной, как отец печально известной писательницы. От этой мысли меня снова бросило в дрожь, и я поёжилась.

– Да, – тихо отозвалась я, – просто слишком много всего для одного дня.

– Пока вас не было, позвонил комиссар, – так же тихо произнёс Джинхо, – он хочет вас увидеть. Сейчас.

– Я не поеду в управление, сержант Пак, – невесело отозвалась я и уставилась на собеседника.

– Я тоже не в восторге, но это приказ, – терпеливо ответил мужчина, убрав руки с руля, – и он не в управлении, а в полицейском участке Каннама.

На мгновение мне показалось, что Джинхо понравились эти псевдошпионские игры. Но затем я заметила, как его лицо омрачилось, и поняла, что происходящее нарушает его привычный стиль работы.

Я вспомнила, что детектив Ханму рассказывал о сержанте Паке, которого называли Бешеным псом. Именно так Джинхо и привык работать – он всегда кидался на след, не сворачивая с пути и не отвлекаясь на посторонние вещи. Кроме того, полицейский не мог отказать комиссару, и, вероятно, это его очень раздражало.

– Хорошо. Поехали, – коротко произнесла я, и в мгновение ока выражение на лице Джинхо стало прежним. – Не то чтобы я считала это хорошей идеей, но комиссар навряд ли хочет обсудить со мной погоду. Видимо, я не зря прихватила маску.

– Она вам не понадобится.

Готова поклясться чем угодно, но после этих слов на лице сержанта Пак Джинхо на короткий миг появилась лёгкая улыбка.

Он завёл двигатель машины, и мы направились в сторону полицейского участка.

В холодном свете уличного освещения возвышалось серое прямоугольное здание. Несмотря на свою простую форму, оно заметно выделялось среди других высоток. Яркость ему придавали огромные светящиеся буквы с названием на фасаде.

Когда мы подъезжали к шлагбауму, ведущему на парковку полицейских машин, я с облегчением заметила, что поблизости не было ни одного минивэна с логотипом телеканала на борту. Кажется, мне наконец-то повезло. Пак Джинхо ненадолго остановился перед постом охраны, коротко поздоровался с дежурным, а когда тот проявил интерес ко мне, сидящей в маске и кепке, быстро произнёс:

– Я спешу.

Шлагбаум тут же поднялся, и автомобиль проехал вперёд. Мы миновали центральный вход, повернули направо и остановились на небольшой парковке. Перед тем как выйти из машины, я поправила маску. В этом не было необходимости, но, несмотря на отсутствие любопытных глаз и репортёров, лёгкая нервозность всё же появилась.

– Маску лучше снять, – тихо произнёс Джинхо, когда мы уже двинулись к входу, – у любого полицейского участка больше всего привлекают внимания те, чьи лица прикрыты.

Когда я оказалась в холле здания, меня охватило чувство страха, которое с каждой секундой нарастало, словно снежный ком.

Причиной ему были воспоминания о моём предыдущем визите сюда. Тогда всё прошло ужасно: прямо перед дверьми стояла огромная толпа журналистов, они перебивали друг друга, стараясь перекричать коллег. От вспышек фотокамер перед глазами всё плыло, а воздух стал таким тяжёлым, что я едва дышала, боясь потерять сознание.

Сейчас всё было иначе. Ни одного репортёра снаружи, да и вряд ли кто-то ещё знал о моём визите. Нервничать было не из-за чего, но внутреннее чутьё говорило мне быть настороже.

Здесь было светло и немноголюдно. В дежурной части стояли два офицера полиции, которые, бросив короткий взгляд на сержанта, поклонились. Они увидели меня, детектив Пак подошёл к ним и начал говорить о том, что я свидетель, и попросил проверить ранее внесённую запись о моем посещении. В коридоре, ведущем в левое крыло участка, стояли двое полицейских, тихо что-то обсуждая. Всё казалось спокойным, пока я не обратила внимания на парочку, сидящую недалеко от входа.

Парень сладко спал, облокотившись на кофейный автомат, а кепка, лежащая на его коленях, практически свалилась на пол. Такая поза позволяла рассмотреть его тёмные круги под глазами. Если бы он соревновался в усталости вместе с детективом Ханму и сержантом Паком, то легко бы стал победителем.

Но как только я перевела взгляд с него на девушку рядом, моё чутьё, которое изначально тихо сигнализировало об опасности, вдруг заорало во всю мощь, как сирена, предупреждающая население о землетрясении. Длинные тёмные волосы, коричневый пиджак и белая водолазка под ним. На её коленках лежал большой блокнот, в котором она прямо сейчас что-то писала. Я бросила взгляд на сиденье рядом с парочкой и заметила на нём открытую чёрную сумку, из которой торчал штатив.

Я сглотнула и посмотрела на сержанта – он продолжал стоять возле стойки и о чём-то говорить с офицером. В этот момент девушка словно почувствовала мой взгляд и, подняв голову, увидела Джинхо. Она так быстро подскочила со своего места и бросилась к нему, что я едва успела пару раз моргнуть.

– Сержант Пак! – громко заговорила она, и от её голоса мирно спящий парень проснулся. – Репортёр Мин Суа, телеканал SKS, хочу задать вам несколько вопросов о ходе расследования. Уделите мне немного времени?

– Без комментариев, – сухо отозвался Джинхо и бросил на меня короткий, обеспокоенный взгляд.

В этот момент за спиной репортёра Мин засуетился её оператор. Он пытался достать камеру из сумки, но из-за того, что проснулся так внезапно, у него не получалось этого сделать. Он что-то бормотал себе под нос, успел потерять кепку и чуть не уронил сумку с техникой.

– А если не под запись? – бодро произнесла девушка, и на этих словах коллега журналистки замер на месте, уставившись на неё и сержанта Пака. – Я не буду разглашать источник, обещаю.

Джинхо ловко выудил свой мобильный из внутреннего кармана куртки, набрал короткое сообщение и посмотрел на Мин Суа, чья улыбка была обезоруживающе вежливой.

– Без комментариев, репортёр Мин.

– Как вы можете молчать, когда в городе произошло такое зверское убийство? Общественность хочет знать, что полиция делает для всеобщей безопасности. И вы можете им об этом рассказать.

– Без комментариев. – Полицейский сохранял невозмутимость и даже не моргал, глядя на бойкую репортёршу.

Меня, как и оператора, заворожило происходящее, но, когда локтя что-то коснулось, я вздрогнула и обернулась. Рядом со мной стоял детектив Ханму и, улыбнувшись, тихо произнёс:

– Я вас провожу, госпожа Ким.

Мне казалось, что его спокойный голос слышала только я. Но стоило ему назвать меня «госпожой Ким», как молодая журналистка резко повернула голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. Вежливая улыбка моментально исчезла с её лица, и холодные, цепкие глаза начали пристально изучать меня.

Пока она сидела, опустив голову, а затем пыталась получить информацию от сержанта, я не успела хорошо рассмотреть её лицо. Красивые, выразительные черты, безусловно, помогали ей в карьере. На её фоне все мы казались болезненно бледными, особенно я, и это немного задевало моё самолюбие.

Я осознавала, что мне нужно срочно уйти вместе с детективом, но репортёр Мин, словно загипнотизированная, не сводила с меня глаз, изучая с головы до ног. Сложно было понять, узнала ли она меня, но, если судить по тому, что она не бросилась ко мне, возможно, сегодня мне действительно сопутствовала удача.

– Прошу вас покинуть полицейский участок. – Строгий голос сержанта заставил Мин Суа вновь вернуть своё внимание к Пак Джинхо. – Выведите их.

Бешеный пёс обратился к офицерам за стойкой, те засуетились и поспешили выполнить указания старшего по званию, а мы с Квон Ханму, воспользовавшись заминкой, быстрым шагом двинулись по коридору прочь от холла.

– Они приходили сюда каждый день с тех пор, как было обнаружено тело жертвы. Но три дня назад как будто исчезли. Мы уже начали думать, что журналисты не будут нас беспокоить, но сегодня эта парочка вернулась, – быстро произнёс детектив. – Удивительно, но ещё два часа назад их здесь не было. Из-за этого я не успел вас предупредить, но мне написал Джинхо, и я пришёл вас забрать.

Я обернулась, чтобы посмотреть на парочку журналистов. Из холла доносились голоса, но уже было сложно разобрать, кто и что говорит. Теперь я поняла, зачем сержант доставал свой мобильный телефон.

Мы продолжали идти, и я успела поймать на себе несколько уставших, но заинтересованных взглядов полицейских. Где-то внутри снова завопил голос, предупреждающий об опасности быть узнанной. Повернув направо, мы с детективом Квоном оказались в небольшом коридорчике с единственной дверью, на которой было написано: «Начальник участка Мин Сухо».

– Минуту, я скажу комиссару, что вы здесь, – тепло произнёс детектив Квон Ханму и после короткого стука скрылся за дверью начальника.

Я оказалась одна и внезапно почувствовала себя ребёнком, который провинился в школе и теперь ожидает наказания от директора. Мне была неизвестна точная цель моего визита к комиссару, и я до конца не могла понять, почему согласилась на это.

Страх и напряжение внезапно отступили, но вместо них на меня навалилась невыносимая усталость. Я прислонилась спиной к стене и уставилась перед собой. Все события сегодняшнего дня пронеслись перед глазами, словно череда быстро сменяющихся картинок. Их было слишком много, и каждое из них казалось мне более значимым, чем предыдущее.

Я задумалась о том, насколько сильно на меня повлияет визит к Минсоку, если даже неожиданная встреча с наставником и журналистом вызвала у меня такую бурю эмоций.

– Она вас не узнала. – Грубоватый голос сержанта Пака выдернул меня из раздумий.

– Почему вы так в этом уверены? Рассматривала она меня очень внимательно.

– Верно, – сказал Джинхо и прислонился к противоположной от меня стене. – Мне приходилось пересекаться с ней ранее. Мин Суа невероятно наглая, упёртая, но харизматичная. Хорошее сочетание для людей её профессии.

– Пока что вы меня больше пугаете, чем успокаиваете. – Я произнесла эти слова и печально улыбнулась.

– Ей недостаёт главного. Она не вникает в суть вещей полностью, предпочитая рассказывать о доступных фактах. Темы её репортажей у всех на устах, но в этих сюжетах нет души. Будь она поглощена своей работой на сто процентов, то копала бы наравне с полицейскими и в один момент обязательно бы сделала репортаж про вас.

– Рассказчик, не заинтересованный своей историей? Хорошее наблюдение. – Я сказала это совершенно искренне, что заметил и Джинхо.

Он запустил руки в карманы брюк, посмотрел мне прямо в глаза, будто собирался с мыслями, а затем произнёс:

– Вы написали ужасную книгу, госпожа Ким, но в ней есть душа. Рассказчик с полным погружением. Я просто объяснил вам разницу.

Я посмотрела на него в ответ и улыбнулась.

– Вы всё же читали мою книгу.

В этот момент дверь открылась, и детектив Ханму жестом пригласил нас войти. Интерьер кабинета начальника полицейского участка напомнил мне о том, что я видела всего лишь час назад, но в другом месте. У окна стоял стол, а перед ним была небольшая зона для переговоров с креслами, как и в кабинете Ким Гитэ. Единственное, что было иным, – это то, что шкафы начальника Мин Сухо, в отличие от моего наставника, были заполнены не наградами, а многочисленными папками и документами.

В комнате уже находились двое пожилых мужчин, занимая свои места. Джинхо вошёл первым, я двинулась следом за ним, и, когда присутствующие заметили меня, царящая тишина стала как будто бы ещё более неловкой, по крайней мере для меня.

– Добрый вечер, госпожа Ким, присаживайтесь, прошу, – произнёс сидящий в центре мужчина, указывая на одно из кресел.

– Добрый вечер, – ответила я и заняла место слева от него. Уставшим взглядом я уловила, как после моих слов оба полицейских поморщились, словно от боли.

Рядом со мной расположился сержант, а детектив Квон Ханму встал позади мужчины, который сидел по правую сторону от комиссара.

– Меня зовут Кан Мунхи, я комиссар полицейского управления, – произнёс он, а затем, указывая на своего коллегу, добавил: – А это начальник этого полицейского участка Мин Сухо. Он любезно согласился провести нашу встречу здесь, вдали от посторонних глаз.

Комиссар и начальник участка сохраняли невозмутимость, делая вид, что я не более чем букашка. Но то, с каким откровенным презрением они смотрели на меня, было невозможно скрыть за их бесстрастными масками. До этого момента я думала, что сержант Пак относится ко мне с пренебрежением, но его старшие коллеги превзошли его в этом. Я слегка поёрзала в кресле и увидела, как уголки губ начальника Мин стали напряжёнными, а на лбу выступило ещё несколько морщин.

Прочистив горло и стараясь не выдать своего волнения, произнесла:

– Сержант Пак сказал, что вы хотели меня видеть и это безотлагательная встреча.

«Так срочно, что нам пришлось тащиться в полицейский участок, рискуя наткнуться на толпу репортёров», – подумала я, но сдержалась.

– Мы ценим то, что вы согласились нам помочь и поговорить с заключённым Ким Минсоком. В связи с этим мы хотели бы с вами кое-что обсудить.

После сказанного детектив Ханму протянул мне папку и виновато улыбнулся. Я быстро открыла её и увидела один-единственный лист бумаги с заголовком «Соглашение о неразглашении».

– Полагаете, я настолько глупа, что после визита к Минсоку начну всем подряд рассказывать о том, что он мне сообщил?

Вежливая улыбка комиссара полиции была отравляющей.

– Возможно, вы хотели бы использовать это в своей работе, а мы не можем так рисковать. Полицейское управление приложило немало сил, чтобы главные детали обоих преступлений остались известны только членам спецгруппы, а в СМИ не было и намёка о том, что жертвы связаны.

– Как я сказала ранее сержанту Паку, – сквозь зубы произнесла я, не отрывая глаз от листка с соглашением, – если об участии в этом деле станет известно общественности, моя репутация пробьёт дно, на котором она покоится сейчас, и в отличие от репутации полицейского управления уже не поднимется.

– Просто подпиши соглашение, – тихо произнёс Джинхо, и тон его голоса на удивление был мягким.

Я перевела взгляд с него на детектива Ханму, а затем на комиссара. Он напомнил мне ядовитую змею, которая застыла в ожидании, когда добыча сама выйдет к ней навстречу.

Меня переполняло отвращение к господину Кану, и мне хотелось бросить эту папку ему в лицо и выйти из комнаты. Но если бы я это сделала, то мучительное ожидание разоблачения свело бы меня с ума.

Я схватила ручку, лежащую внутри папки, быстро подписала соглашение и протянула его комиссару. Он не пошевелился. Вместо него вперёд подался начальник участка, взял папку из моих рук и передал её господину Кану.

– Благодарим вас за сотрудничество, госпожа Ким. Надеюсь, ваша завтрашняя встреча пройдёт без проблем.

Я на ватных ногах поднялась со своего места и, не оборачиваясь, направилась к выходу.