За то время, пока мы ехали, дождь прекратился, ветер поутих, и только огни уличных фонарей, отражающихся в небольших лужах, напоминали о недавней непогоде. И хотя в Сеуле было несколько теплее, чем в его пригороде Намьянджу, в котором я жила, выйдя из машины, я поёжилась и осмотрелась вокруг. Мне не приходилось бывать в столице около двух лет, и если раньше меня грели его вечерние огни, то сейчас всё ощущалось иначе. Тёплый желтоватый свет, казалось, хотел прожечь меня насквозь, и если тогда я радостно подставляла под него своё лицо, то сейчас опустила голову, чтобы лишний раз не пересечься с кем-нибудь взглядами.

Пак Джинхо остановился на парковке бизнес-центра, а напротив располагалось как раз нужное нам здание. Воспоминания о нём тоже хранились в моей памяти, но относились к тому времени, когда я, как мне казалось, не была собой. Главная опасность заключалась в том, что здание находилось в пятнадцати минутах ходьбы от центрального полицейского управления, где сейчас наверняка сновали журналисты, поэтому я начала немного нервничать.

– Не отходите далеко от машины, госпожа Ким, – твёрдо сказал сержант, словно заметил мою тревогу. – Мне нужно позвонить, чтобы нам открыли второй вход.

Моя левая ладонь потянулась в карман куртки, где лежала чёрная маска. Я слегка дотронулась до мягкой ткани, но затем резко выдернула руку.

– Нельзя поддаваться панике, Лина, – пробубнила я себе под нос и, чтобы успокоиться, начала правильно дышать, как учил меня психотерапевт на своих сеансах.

– Нам туда. – Сержант незаметно оказался рядом со мной и указал на ту часть здания, которая была плохо освещена.

Со своего места я смогла разглядеть лишь два больших мусорных контейнера и висящий над ними фонарь. Когда мы перешли дорогу и двинулись в ту сторону, я покосилась на Джинхо, сомневаясь в том, что он действительно знает, куда мы идём, но потом, сделав несколько шагов прочь от света фонаря, я разглядела несколько ступенек, ведущих к серой двери, приоткрытой специально для нас. Кому бы ни позвонил Пак Джинхо с просьбой открыть второй вход, тот явно не собирался нас встречать.

Сержант распахнул дверь и пропустил меня вперёд, я сделала шаг и оказалась в тёмном помещении без единого источника света – разглядеть ничего не получилось.

– Так и должно быть? – осторожно поинтересовалась я.

Полицейский ничего не ответил, но я расслышала, как он ругнулся. Складывалось впечатление, что Джинхо могло взбесить даже моё дыхание, не говоря уже о вопросах.

– Нам прямо. – Голос сержанта показался мне уставшим. Я услышала, как он немного засуетился, а затем через мгновение достал смартфон и включил фонарик. – Крыло на ремонте, здесь никого не должно быть, но, видимо, есть некоторые проблемы с проводкой. …Вы здесь уже бывали?

От вопроса сержанта Пака я слегка опешила.

– Очень давно, когда ещё работала судмедэкспертом, но в этой части здания – нет.

– Восточное крыло собирались открыть ещё год назад, но, как видите, работы не закончены.

– А что здесь должно быть? – поинтересовалась я, ступая позади сержанта, пока он смотрел прямо перед собой, притворяясь, будто моё общество его совсем не раздражает.

– Новый криминалистический отдел под руководством господина Ким Гитэ, – ответил он, и у меня неожиданно засосало под ложечкой. – Говорят, он очень хорош в своём деле, собирался уйти на пенсию, но управление не может его так просто отпустить, поэтому организовало всё это.

– Никто не любит терять усердных и талантливых работников, – произнесла я.

– Верно, – согласился Джинхо и продолжил: – Но откуда вы знаете, что он талантлив?

Я слегка поморщилась, но ответила:

– Сложно сделать другой вывод, мы ведь находимся в целом крыле его будущего отдела.

Сержант ничего не ответил, а я неожиданно поёжилась, словно холодный ветерок успел проникнуть в здание вместе с нами и теперь неторопливо сопровождал на каждом шагу. Я прекрасно знала, о ком рассказывал Пак Джинхо, но считала неуместным откровенничать с ним. Тем более информация о том, что господин Ким Гитэ когда-то был моим наставником, мало поможет нашему делу.

Дойдя до конца коридора и повернув направо, мы с детективом оказались перед дверью с вертикальным окном, за которой не только горел свет, но и виднелась лестница, ведущая на один ярус вниз. Сержант выключил фонарик, толкнул дверь и в этот раз сам двинулся вперёд меня. Спускаясь по ступенькам, я успела подумать о том, что чей-то последний путь наверняка заканчивался так же – тёмным коридором и длинной лестницей. Стоило вспомнить о том, что в конце пути нас ожидало тело недавней жертвы убийства, и настроение ухудшилось.

Мы спустились на один лестничный пролёт и уперлись в широкие двери, а на стене рядом с ними висела табличка с надписью: «Отделение № 2».

– Он правда немного странный, детектив Квон не шутил, – перед тем как открыть створку, тихо напомнил Джинхо.

– Кто?

– Судмедэксперт Бён, – пояснил полицейский и вошёл в помещение.

Когда я оказалась внутри, у меня на секунду перехватило дыхание. Неожиданной волной накрыло чувство тоски по прежнему месту работы. Многие сочтут меня ненормальной, если рассказать такие мысли вслух, но ничего с этим поделать нельзя – я любила морг и эту работу. Жаль, что больше не могла с ней справляться.

По левой стороне напротив входа находился ряд холодильных камер для тел. Справа за стеклянной перегородкой располагалась небольшая лаборатория, а посреди комнаты стояли два специальных стола с мойкой для проведения вскрытия.

За одним таким столом стоял довольно симпатичный мужчина, больше походивший на студента. Судмедэксперт Бён был одет в медицинский халат, поверх которого был повязан фартук из полиэтиленовой плёнки, а рукава облачены в нарукавники. На его голове красовалась медицинская шапочка, а на лице – довольная улыбка. Перед ним лежало тело с почти вскрытой грудной клеткой, поэтому перчатки на его руках были испачканы кровью.

– О, сержант Пак! – радостно сказал судмедэксперт, заприметив живых гостей в своём мёртвом мирке.

Джинхо как-то вяло улыбнулся и указал на меня.

– Это госпожа Ким, мы хотели бы ещё раз взглянуть на тело последней жертвы… – В этот момент судмедэксперт до конца перерезал рёберные хрящи с правой стороны и собирался проделать то же самое с противоположной.

– Оставлю вас ненадолго, – быстро проговорил сержант и, бросив короткий взгляд на меня, слегка поморщился.

Я закатила глаза.

– Это было вовсе не обязательно, – произнесла я и ткнула пальцем на лежащее перед нами тело, – покажете, как закончите?

Господин Бён ничего не ответил, он продолжал стоять на месте, держа в руке рёберный нож, и с каждой секундой его глаза расширялись, пока он наконец не заорал:

– Не может быть! Госпожа Ким?! Госпожа Ким! Это же вы! Ким Лина!

Я неловко улыбнулась и слегка поклонилась.

– Да, это всё так, но не могли бы вы говорить чуть тише?

– Здесь громкие разговоры точно никому не помешают. – Проигнорировав мой вопрос, патологоанатом мигом очутился возле меня, держа обе руки согнутыми в локтях, и еле-еле контролировал себя, чтобы не завизжать от радости.

Такая реакция меня огорошила, поскольку последний раз нечто похожее мне приходилось видеть на одной из книжных презентаций уже после выхода книги.

– Всё ещё не могу поверить! Я ваш большой фанат! Знаю «Руководство к убийству» от корки до корки, – он говорил так быстро, что я едва поспевала переваривать услышанное, – рад, что вы вышли в свет и начали снова писать, хотя вебтуны всегда казались мне скучноватыми.

– Простите? Вебтуны? – поинтересовалась я и сглотнула, потому что в горле неожиданно пересохло.

– Ну да, они самые, – радостно отозвался патологоанатом Бён, – «Коллекция смертей», которая начала выходить три месяца назад. Это же ваш текст!

– С че… чего вы так решили? – сбивчиво произнесла я.

– Говорю, госпожа Ким, я ваш огромный фанат! Узнаю ваш текст из тысячи! Только вы описываете чью-то смерть так, словно каждый раз умираете сами.

Я во все глаза уставилась на судмедэксперта, и по спине пробежал холодок. На это было две причины.

Во-первых, я совершенно забыла о затее Вонсона с вебтунами, которые начало выпускать его издательство. Задумка была проста: один из штатных художников будет иллюстрировать мой текст – небольшую зарисовку, которая, словно ниточка, в итоге приведёт читателей к новой книге «Красная мантия». Работа была простой, короткой, и поэтому я не особо заморачивалась над изменением своего стиля и, как оказалось, через какое-то время вообще забыла, что писала нечто подобное.

Вторая причина же приводила меня в больший ужас. Бён узнал мой текст. Из сотни тысяч других вебтунов он каким-то образом натолкнулся на тот, что выпускаем мы, и узнал автора «Руководства к убийству», не прилагая особых усилий! Если смог он, то у кого получится ещё?

– Знаете, господин Бён… – начала я, но он меня остановил:

– Для вас просто Джунсо!

– Да, хорошо, Бён Джунсо, – я посмотрела на его лучезарную улыбку и продолжила: – Было бы славно, если бы никто об этом не узнал. О том, что «Коллекция смертей» имеет ко мне какое-то отношение.

– Ну разумеется! – весело пропел он и принялся стягивать окровавленные перчатки, а затем снимать фартук. – В нашем обществе лишь бы кого-нибудь отменить, никто не ценит настоящий талант, а потом сами же и страдают, тоннами поглощая состряпанный на коленке контент.

Я была не согласна с его словами, но если это позволит мне избежать последствий, то пусть этот человек говорит что угодно, я же буду продолжать кивать и улыбаться.

– Пока прикрою господина Чхве, кажется, сержанту Паку он не очень понравился, – вежливо произнёс судмедэксперт и после того, как всё сделал, позвал Джинхо присоединиться к нам.

– Всё нормально? – спросила я, и полицейский коротко кивнул:

– Вполне.

– Итак, приступим, – с энтузиазмом произнёс Бён Джунсо и направился к одному из отсеков холодильника. – Ким Санхи, возраст двадцать семь лет. Причина смерти – колотая рана в области грудной клетки. Глубокий прокол сердца, предположительно орудием, имеющим острый конец с сужением стержня.

– Всего одна? – Мой голос звучал чуть более удивлённо, чем должен был.

– Одна, но зато какая. – И с этими словами он открыл дверцу холодильника, вытащил тело Ким Санхи и свернул простынь на ней до пояса.

Я сделала несколько шагов вперёд, встала рядом с телом, и от открывшейся картины пробежал холодок по спине. Рана действительно была одна, но размером с кулак.

– Она огромная, – тихо произнесла я, наклоняясь ближе к телу, чтобы получше рассмотреть рану.

– Да, это точно, я сам вижу такое впервые, – сказал Бён Джунсо и встал с противоположной стороны от тела. – Смотрите, вот здесь.

Судмедэксперт Бён, не касаясь раны, указал на её границы:

– Убийца снова и снова прокручивал лезвие несколько раз, делая рану больше намеренно.

Я нахмурилась:

– И он это проделал обычным ножом?

– Края неровные, но даже для обычного лезвия ножа слишком рваные. На сердце остался чёткий след от острия лезвия. На рёбрах также остались отметины, сейчас над ними работает господин Ким Гитэ.

Я выпрямилась как струна и слегка отступила от тела.

– Тот самый Ким Гитэ? – поинтересовался полицейский Пак, до этого стоявший тихо в сторонке.

– Да, именно так, – весело отозвался Джунсо, – госпожа Ким с ним знакома!

Я покосилась на сержанта Пака и впервые за всё время нашего непродолжительного знакомства увидела искреннее удивление на его лице. Судмедэксперт Бён продолжал болтать без остановки:

– Я был так рад узнать, что в своё время он был вашим наставником, госпожа Ким! Учиться у великого Ким Гитэ, да ещё и написать такую прекрасную книгу. Бах! Просто взрыв мозга!

Я изобразила на лице что-то наподобие улыбки, но, если честно, от всего происходящего меня затошнило. Этот бесконечно позитивный Джунсо, тело несчастной Ким Санхи, которой, кажется, хотели вырвать сердце, и разговоры о моём учителе. Всё происходящее напоминало какой-то сюр с долей воспоминаний о давно позабытом прошлом.

– Больше на теле не нашли никаких повреждений? – спросила я в надежде на то, что мы вернёмся к изначальному разговору о Ким Санхи.

– Несколько гематом на запястьях, коленях, спине и затылке, – быстро отозвался патологоанатом, – все получены ещё при жизни. Гематома на затылке, скорее всего, появилась при падении или если преступник сначала припечатал её к стене, а затем повалил.

Я аккуратно откинула часть простыни с руки жертвы. Убийца настолько крепко связал их, что в попытках высвободиться девушка дополнительно травмировала свои запястья. Накинув простыню обратно на всё тело, я кивнула судмедэксперту, показав, что он может вернуть её в холодильник.

– Спасибо за помощь, господин Бён, – на большее проявление вежливости я не была способна, – надеюсь, другой разговор останется между нами.

– Конечно, конечно, госпожа Ким, – выпалил он, – можете быть спокойны.

Господин Джунсо за такой короткий отрезок времени вызвал у меня разные чувства, но спокойствие совершенно точно не было одним из них. Я только собиралась открыть рот, чтобы попрощаться, как входная дверь неожиданно открылась.

– Бён, ты закончил с Чхве Воншиком? – Низкий голос Ким Гитэ разлетелся по небольшому помещению и, словно став громче и сильнее, отразившись от стен, чуть не сбил меня с ног.

Его острый взгляд прошёлся по судмедэксперту Бёну, затем сержанту Паку, а потом остановился на мне и за одно мгновение стал мягче и теплее. Мой бывший наставник точно не забыл свою подопечную, даже несмотря на то что последний раз вживую мы виделись несколько лет назад, ещё до того, как я стала «репетитором» по жестоким убийствам.

– Здравствуйте, наставник Ким, – сказала я и поклонилась.

– Здравствуй, Лина, – мягко ответил он и посмотрел на сержанта Пака, – не ожидал вас здесь увидеть. Так это насчёт вашего визита звонил комиссар?

– Прошу прощения за причинённые неудобства, – сдержанно произнёс Джинхо. – Писательница Ким оказывает нам помощь в расследовании и хотела взглянуть на тело последней жертвы.

– Этому научил её я, – проговорил Гитэ, и его голос вновь стал стальным, – если есть какие-то сомнения, нужно увидеть всё своими глазами, а потом уже читать отчёты.

Я неподвижно стояла на месте и, казалось, даже не моргала, пока судмедэксперт Бён восторженно смотрел на своего учителя, а сержант Пак слегка опустил голову, избегая его взгляда. Это была магия Ким Гитэ в действии. Он по-разному влиял на людей, но определённо в чужих глазах делался кем-то наподобие идола.

– Раз вам интересно это дело, госпожа Ким, найдётся минутка? Могу подробно рассказать и о самой первой найденной жертве.

– Да, конечно.

Сержант Пак было дёрнулся со своего места, но, оказавшись рядом с ним, я тихо произнесла:

– Это не займёт много времени. Можете подождать меня в машине?

Он коротко кивнул, а я направилась следом за Ким Гитэ.

Его кабинет находился этажом выше и был явно маловат для такой звезды судебной экспертизы. У окна располагался рабочий стол, на котором царил идеальный порядок. Стена напротив входа была вся увешана многочисленными грамотами и благодарственными письмами, а аккурат напротив рабочего стола стоял шкаф, на полках которого вместо папок с делами и документов в ряд стояли статуэтки с награждений. Язык чесался от желания съязвить по поводу его алтаря достижений, и пришлось приложить немало усилий, чтобы сдержаться.

Господин Ким Гитэ указал мне на одно из кресел в зоне переговоров, и, как только я разместилась, он присел напротив. Видимо, выражение моего лица выдавало крутящиеся в голове мысли, поэтому, усмехнувшись, он произнёс:

– Вижу, мой кабинет не соответствует твоим стандартам.

Я внимательно посмотрела на Ким Гитэ. За это время, что мы не встречались, он заметно постарел, сединой покрылись все его волосы, в уголках глаз углубились морщины, и каким-то образом наступившая старость придала ему ещё более устрашающий вид, чем когда я была его подопечной.

– Не знала, что вы ещё работаете. Видимо, аргументы управления оказались невероятно убедительны.

Он положил свои руки на колени и с задумчивым видом смотрел куда-то мимо меня.

– Когда так долго работаешь над делом, которое очень любишь и которое занимает огромную часть твоей жизни, сложно остановиться, тебе ли этого не знать, Лина.

Я шумно выдохнула и скрестила руки на груди, стараясь не смотреть на своего собеседника.

– Расскажете о первой жертве? Полиция сообщила мне о том, что помимо Ким Санхи был найден кто-то ещё.

– Мужчина, сорок семь лет, имени мы, к сожалению, не знаем. Когда его нашли, при пострадавшем не было документов, а опознание осложняется тем, что убийца нанёс около семидесяти проникающих ранений по всему телу. Лицо не стало исключением, – его голос звучал чётко, словно я в моменте присутствовала на лекции, – но мы над этим работаем.

– По всему телу? – переспросила я.

– Да, – ответил Ким Гитэ и снисходительно улыбнулся, – представь себе решето. Вот так сейчас выглядит тело первой жертвы.

– Орудие убийства удалось установить?

– Разумеется, но в нём отсутствуют какие-либо особенности. Длина лезвия, форма и размер ран – это всем легкодоступный кухонный нож.

Я молча переваривала услышанное. Убийца повёл себя более чем странно, изменил почерк сразу после первого убийства, зачем? Серийные убийцы склонны к изменению манеры совершения преступления только в крайних случаях, и, даже если полиция начинает полномасштабные поиски преступника, убийце крайне сложно отказаться от проявления собственной натуры.

– Я не спросила этого у полиции, – в горле резко пересохло, – возле тела этого мужчины нашли что-нибудь ещё? Как в случае со второй жертвой?

– Нет, – коротко ответил Ким Гитэ, и моё сердце ухнуло вниз. – Но когда тело обнаружили, первое, о чём мы с сержантом подумали, было то, что жестокость Ким Минсока отчётливо просматривалась в этом преступлении.

– Не знала, что вы в курсе таких подробностей.

– Судмедэксперт Бён был на другом деле в тот день, поэтому на первое место преступления выезжал я, и сразу стало понятно, что на одной жертве убийца не остановится.

– Получается, возле тела мужчины ничего не нашли, а само убийство лишь косвенно напоминает первое из «Руководства к убийству». Откуда взялся вывод о том, что новый убийца – это подражатель? Неужели достаточно того, что возле Ким Санхи обнаружили вырванную из книги страницу и что Ким Минсок хочет поговорить со мной? – тон моего голоса стал холоднее.

– После того что случилось два года назад, первое предположение полиции теперь всегда будет связано с твоим текстом, – произнёс Ким Гитэ, – немного опрометчиво, но вывод сержанта показался мне логичным, и я поддержал его.

– Всё ещё считаете, что у меня нет должного таланта для написания книг? – спросила я и почувствовала, как от моего язвительного тона загорелся кончик языка.

– Наоборот, Лина, – ответил Ким Гитэ, и глаза его слегка потемнели, – в тебе заложен огромный потенциал, который можно реализовать в любой деятельности, и такое встречается крайне редко, поэтому это настолько ценно. Ты просто реализовала его в бесполезном для тебя поле.

Последние слова он произнёс мягко, но я почувствовала их как пощёчину на своём лице.

– Такие, как ты и я, – продолжал он, – должны заниматься тем, что в дальнейшем принесёт огромную пользу всему обществу. Раньше ты помогала ловить преступников, и если бы продолжила, то сейчас они боялись бы одного твоего имени.

– Да, сейчас моё имя только восхищает серийных убийц, – горько произнесла я и посмотрела на Ким Гитэ ещё раз. Вот уж действительно, люди не меняются. Ни один мускул не дрогнул на его лице после моих слов.

– Это можно исправить, Лина, – проговорил он.

Я поднялась со своего места, легко поклонилась и направилась к выходу. Приоткрыв дверь, я обернулась и сказала:

– Раньше мне было не подобрать слово, которым я хотела описать всё это, – лёгким движением я обвела рукой обстановку вокруг, – но теперь, кажется, знаю. Пережиток. Все эти грамоты и награды не имеют никакой ценности для современного общества, только для старика в кресле, который даже не в силах произнести слово «нет».

Я вышла в коридор и со всей силы захлопнула за собой дверь.