У всего происходящего есть одно свойство рано или поздно заканчиваться. Даже самый тяжёлый день подойдёт к концу, а спустя какое-то время люди будут вспоминать его лишь для сравнения: «После того, что случилось на прошлой неделе, мне уже ничего не страшно!»

И каждое событие перестаёт ощущаться так остро. Трагедия становится днём скорби, хорошая поездка – приятным воспоминанием. Мир изменчив, эфемерен, и с тех самых пор, как я пустила в свой дом детективов, меня не покидало ощущение того, что бесконечно чёрная полоса не закончится сама по себе.

Ещё два года назад моя жизнь была совершенно другой. Сейчас, вспоминая былое, я чувствовала, будто просматриваю давно потерянную запись на старой видеокассете с девочкой, которую не узнаю, хотя она как две капли воды похожа на меня.

Решение стать писателем не пришло внезапно. Давно лелеемая мечта всегда пробивалась сквозь пучину повседневной жизни, но окрепла и оформилась почти сразу после того, как мне удалось получить свою первую работу. Когда я только стала судмедэкспертом, один из моих коллег-наставников любил говорить так:

– Высокоинтеллектуальных убийц не существует, а тот, кто считает, что такие есть, никогда их не видел.

Поначалу я не понимала смысла его слов, по большей части из-за того, что почти всегда была потрясена жестокостью людей по отношению к другим. Когда приходилось работать с жертвами, поначалу казалось невообразимо сложным выудить необходимую для расследования информацию из того, что имелось на месте преступления.

Но годы шли, и слова наставника становились для меня всё более ясными и правдоподобными.

Когда я оставила эту работу и решила написать книгу, то оттолкнулась от той самой любимой фразы моего учителя. Нет, я не хотела подарить литературному миру ещё одного Ганнибала Лектора, но думала, что нет ничего дурного в том, чтобы слепить своего героя, опираясь на те знания, которые я получила в ходе работы судмедэкспертом.

Так каким же был герой моей книги? Из собственного опыта я знала, что преступники похожи на обычных людей: внешним видом, речью, манерой поведения. Нельзя выйти на улицу, заметить человека в чёрной толстовке с капюшоном и в кепке и заявить о том, что вот он – типичный среднестатистический маньяк. Внешне серийный убийца ничем не отличается от обычного прохожего. Они кажутся нам приятными и располагающими к себе собеседниками. Единственное, что выделяет такого человека на фоне других, – это мышление. Они руководствуются иной логикой, словно перед ними стоят две двери, и такие люди всегда открывают ту, за которой таятся невообразимые разрушения.

Вот я и сотворила его таким, своего героя, обычным, ничем не примечательным человеком, который на самом деле был невероятно жесток. Поэтому имя главного преступника не раскрывается даже в самом конце повествования. Я подумала о том, что каждый читатель сам дорисует образ того монстра, которого найдёт на страницах моей книги. Но Ким Минсок был иным, он увидел в «Руководстве к убийству» только себя. Причём так ярко и отчётливо, что об этом непременно должны были узнать и остальные.

Убийца из книги совершал преступления разными способами, но их последовательность всегда была неизменна. Первую жертву он уродовал так, что установить её личность было практически невозможно. Вторую истязал ножом, пока та не умирала, а на третьей тонким лезвием рисовал завитушки, оставляя человека истекать кровью. И затем всё повторялось снова и снова. Лишь с тринадцатой жертвой всё было иначе.

По моей задумке, мышление убийцы из книги было цикличным, поэтому и убивал он четырьмя циклами, состоящими из трёх важных составляющих. И в конце нужно было поставить большую жирную точку. Поэтому тринадцатая жертва из книги умирала в муках, подвешенная за руки, и постепенно задыхалась, осознавая, что не сможет выбраться из ловушки.

Каковы были шансы, что среди стольких людей, прочитавших мою книгу, найдётся тот, кто решит перенести вымысел в реальность?

Если бы я знала, чем всё закончится, стала бы я так делать? «Разумеется, нет!» – крикнула бы я во всё горло.

Но в то же время слабый и одновременно упрямый голосок в моей голове нашёптывал бы мне по ночам совершенно другие слова: «Мы могли бы написать что-то не столь побуждающее к действию, но по-прежнему завораживающее».

А когда я от него отмахивалась, голос возвращался ко мне, становясь сильнее: «Разве в том, что произошло, есть твоя вина, Лина? Неужели это ты сделала что-то плохое? Ты не в ответе за поступки людей».

– Но я в ответе за их сердца, – ответила бы я ему, но действительно ли это было так?

Работа над книгой протекала быстро. Периодически я даже не успевала за своими мыслями, иногда новые строчки приходили во сне, поэтому я подскакивала с кровати и неслась в кабинет, чтобы успеть всё записать, толком не высыпаясь. Зато спустя полгода текст был готов. Следующим удачным обстоятельством стало то, как быстро меня взяли в издательство и какой внушительный аванс мне вручили, подчёркивая веру в успех моей работы. Программа продвижения действительно впечатляла. Во время прогулки по городу можно было увидеть рекламу книги на автобусных остановках, в метро и у книжных магазинов. На дату открытия предзаказа было назначено три презентации, интервью на радио и телевидении.

– Мы уверены, что книга выстрелит, Лина, – сказал тогда Вонсон, ещё будучи литературным агентом, – у директора чуйка на сенсации.

И она действительно стала таковой. Спустя три месяца после выхода книги в продажу я продолжала наслаждаться своим успехом, неспешно работая над другим сюжетом. Удивительно, но мне не мешала шумиха вокруг дебюта при написании второй книги, наоборот, новые идеи и сюжетные ходы возникали в голове как по волшебству, мне оставалось лишь записывать.

В это же время нашли первое тело девушки, а спустя две недели ещё одно. Им обеим было около двадцати пяти, и то, что Минсок с ними сделал, не заслужил никто. Полиция не распространялась о подробностях преступлений, поэтому журналисты с особым остервенением и некоторым пренебрежением к закону пытались выудить хоть какую-то информацию.

Как потом мне рассказывал Вонсон после обнаружения пятой жертвы, репортёры следили за детективами и караулили их возле собственных домов в надежде получить любой комментарий.

Первой красной ниточкой, ведущей ко мне, стал небольшой репортаж на центральном телевидении о том, что с совершёнными преступлениями косвенно связана какая-то книга. Я до сих пор помню, как в тот момент в боку что-то кольнуло, словно сработало авторское чутьё, но вместо того, чтобы прислушаться, я просто переключила канал.

Третью и четвёртую жертвы нашли на железнодорожных путях привязанными друг к другу. Мужчина и женщина, совершенно незнакомые, но по итогу погибшие рука об руку. После них шкала массовой истерии стремительно полетела вверх и достигла красного уровня. У полицейского управления Сеула не хватало ресурсов, под ногами постоянно мешались репортёры, требуя дополнительных заявлений по расследованию и поимки преступника. Тогда же один из патрульных, который был на последнем месте преступления, проговорился журналисту о том, что то, как умерли эти несчастные, подробно расписано в «Руководстве к убийству».

Перед глазами вновь яркой вспышкой пронеслось воспоминание о том, как, сидя перед телевизором с чашечкой кофе, я на экране увидела экстренный выпуск новостей с моей фотографией и надписью: «Вдохновение для убийцы».

Через пару часов после звонка сержант Пак и детектив Квон вновь сидели в гостиной. За сутки они стали выглядеть ещё более уставшими и измученными, чем были до этого. Квон Ханму, сидящий напротив, вновь пытался своим добродушным взглядом успокоить меня, но это никак не помогало мне справиться с тревожностью.

– Прежде чем мы начнём, – заговорила я, – хотелось бы обсудить несколько важных моментов.

Полицейские переглянулись.

– Первое, наверное, самое основное. Никакого упоминания моего имени в СМИ. Даже стандартной признательности и благодарности за помощь в расследовании. Ничего, что бы могло указать на меня.

Я слышала, как Пак Джинхо хмыкнул. Уверена, он обязательно захочет съязвить на эту тему, как только я закончу.

– Второе, мне необходима охрана.

– Госпожа Ким, – начал детектив Квон, но я жестом остановила его:

– Понимаю, вам кажется это глупым и нецелесообразным, но позвольте я выскажусь. Мне предстоит не только поговорить с серийным убийцей, который убивал, вдохновившись моей книгой, но и привлечь к себе внимание его возможного подражателя.

– Госпожа Ким, подражатель не узнает о вашем визите, мы примем все меры, – бодро произнёс Ханму, и тут уже фыркнула я.

– Да бросьте, – выпалила я раздражённо и перевела взгляд на сержанта Пака, – думаете, они не общаются? Да только поэтому он и хочет со мной поговорить! Иначе откуда у Минсока появилось что-то определённое насчёт этого, ведь так?

Детектив Ханму молчал и косился на своего руководителя, а Пак Джинхо, не отрываясь, смотрел на меня, а затем коротко кивнул:

– Минсок не может быть тем человеком, который вышел на связь с подражателем первым, поскольку он никак не взаимодействует с внешним миром, даже не читает письма, которые ему присылают. У него наверняка есть свой человек внутри, причём совершенно неважно, заключённый или надзиратель, лишь бы у того был доступ к Минсоку.

Я нахмурилась:

– Вот поэтому мне нужна охрана. Как только выйду оттуда, сразу стану объектом его внимания. А как вы поняли, я вообще стараюсь этого избежать.

– Что-то ещё, госпожа Ким?

– Да, последнее. Я хотела бы взглянуть на тело.

– А это вам зачем?

Я открыла рот и сразу его закрыла. Мне нужно как-то объяснить им, для чего мне необходимо взглянуть на жертву, но при этом не показаться сумасшедшей. С другой стороны, вряд ли они считают меня нормальной.

– Вы знали о том, что, прежде чем стать писателем, я была судмедэкспертом? – начала я.

– Да, мы читали ваше дело, – ответил детектив Ханму, и голос его прозвучал несколько тише, чем до этого.

Разумеется, они знакомы с моей биографией, мне приходилось бывать в участке, когда я давала показания касательно своей книги и возможной связи с Минсоком.

– Для того чтобы определить, насколько точно ваш преступник подражает Ким Минсоку, нужно увидеть тело. Следовать моей книге он не станет, у подражателя обычно другие цели.

– Какие? – В вопросе детектива Ханму слышался неподдельный интерес, и он слегка наклонился вперёд, чем заслужил косой взгляд сержанта.

– Его цель не точно скопировать совершённое убийство, а увидеть, как можно сделать лучше, чем его учитель, и превзойти.

– Считаете, что Минсок для него как наставник? – Пак Джинхо наконец-то прервал молчание.

– Чтобы сказать точнее, мне нужно увидеть тело, но думаю, что да. Я смотрю новости и слышала про убийство, но в моей голове это никак не вязалось с Минсоком. Тем более вы сказали, что была найдена ещё одна жертва, про которую в СМИ не сообщалось. Из этого могу для себя сделать два вывода: во-первых, полиция наконец-то научилась держать язык за зубами и не выдавать всю информацию журналистам, во-вторых, ваш подражатель другой. Он учится на достижениях Минсока.

В какой-то момент сержанта перекосило от отвращения. Сложно сказать, что именно его так задело: моя оценка полиции или что-то иное, но было ясно, что в первую очередь такое чувство вызывала у него я.

– Вы считаете, что тринадцать жертв – это достижение? То, чем Минсок может гордиться? – сквозь зубы произнёс он и уставился на меня, не моргая.

Я шумно выдохнула. В жизни вдали от социума определённо есть свои минусы. Если сократить общение до минимума, то в скором времени появляется риск отвыкнуть от контроля речи и сразу выдавать то, что у тебя на уме, не стараясь лишний раз завернуть мысль в обёртку вежливых фраз, чтобы собеседник не понял всё слишком буквально.

– Для Ким Минсока каждое совершённое им убийство было достижением, – терпеливо начала я, – он не говорил об этом, ему и не нужно. Я написала книгу именно про такого убийцу – он совершенствуется и достигает новых высот. А Минсок оказался его настоящим воплощением. Вам бы не мешало прочесть «Руководство к убийству».

После этих слов я скрестила руки на груди и уставилась на сержанта.

Полицейский Пак ошарашенно смотрел в мою сторону. Затем опустил голову, стараясь сдержаться и не убить меня на месте, но, справившись с этими эмоциями, он слегка кивнул и, достав телефон из внутреннего кармана куртки, поднялся с дивана и двинулся в сторону выхода.

– Мне нужно позвонить комиссару, – проговорил он, не оборачиваясь, – насчёт ваших условий.

Мы остались с господином Ханму наедине. Я взглянула на него и с удивлением обнаружила у него на лице слабо выраженное беспокойство. Возможно, это чувство не покидало его всё это время, просто на фоне Пак Джинхо он был более сдержанным.

Заметив мой взгляд, детектив Квон слегка улыбнулся, и его лицо вновь стало располагающим и добродушным.

– Он всегда такой, – тихо произнёс полицейский, – излишне прямолинеен, но отличный сыщик. Возможно, вы слышали о громком убийстве целой семьи в Инчхоне год назад? Джинхо был главным по тому делу, и всё закончилось арестом преступника. Само собой, такую звезду захотело себе центральное управление Сеула. Не знаю, как он это делает, но в его предыдущем участке его называли Бешеным псом. Если напал на след, ни за что не отступит.

Я взглянула через плечо в сторону приоткрытой входной двери и спросила:

– Вам наверняка сложно работать с таким человеком, – я посмотрела на детектива Ханму, – бешеные псы не признают поводков.

Полицейский хмыкнул:

– Да, проблемы идут с ним в комплекте, но он не действует бесконтрольно, не переживайте. У Джинхо хорошие отношения с комиссаром, он сможет договориться, чтобы ваши условия были выполнены.

Мы замолчали, и я вновь покосилась на выход. Сержанта Пака даже не было видно, но я точно знала, где он стоит, словно обладала рентгеновским зрением. В какой-то момент мне даже показалось, что я слышу их диалог. Вот, значит, как, он не так прост. Звезда сыска, которая приехала в большой город, чтобы его покорить, и не просто сам заявился, а по приглашению комиссара полиции, значит, они были знакомы до этого. Возможно, родственники? Не то чтобы я была удивлена каким-то кумовством, это привычное дело, но его поведение несвойственно тем, кто в любом случае поднимется на ступеньку вверх, и этот факт менял моё первое мнение о человеке.

– Я рассказал комиссару о том, что вы попросили, он согласился.

Я почувствовала, что стало легче дышать.

– Он считает, что на полиции тоже могут отрицательно отразиться новости о вашем участии в этом деле, пусть даже и косвенном.

– Тогда с чего начнём?

Пак замолчал, взглянул на экран своего смартфона и тихо ответил:

– Съездим к Минсоку завтра, о визите нужно договориться с начальником тюрьмы, так чтобы об этом не узнали посторонние. А пока что вечером вы можете взглянуть на тело.

– Я договорюсь с судмедэкспертом, – бодро произнёс детектив Ханму и добавил: – Господин Бён немного, как бы сказать, эксцентричен. Но вам он будет рад.

– Почему? – спросила я. Мне на самом деле была искренне интересна эта информация.

– Говорят, он ваш фанат, – ответил детектив, и его руководитель едва слышно выругался.

– Заеду за вами в семь, будьте готовы. – Хоть сержант Пак и сказал это вежливо, от его слов всё равно веяло неприязнью.

Ближе к семи вечера сработал дверной звонок. Хоть я и знала, кто приехал в такой час, но всё же лишний раз взглянула на экран домофона. Джинхо спокойно стоял у порога в ожидании.

– Можем ехать, – открывая входную дверь, проговорила я и сделала шаг на крыльцо.

Детектив немного удивлённо спросил:

– Вы готовы?

Я коротко кивнула, и мы вместе двинулись к его машине. От моего взгляда не ускользнуло то, что перед этим сержант осмотрел меня с ног до головы, словно оценивая мой внешний вид. Я не заморачивалась с тем, в какой одежде ехать в морг на осмотр тела жертвы, просто нашла в гардеробе чёрные джинсы, такого же цвета водолазку и наверх надела старую кожаную куртку. Уже в машине я вспомнила о том, что неплохо было бы прихватить ещё и кепку, но передумала.

Шансы на то, что кто-то бросит на меня взгляд и узнает, были малы. За последние два года моя внешность, конечно, не изменилась кардинальным образом, но всё же. Длинные волосы подстрижены до плеч, лицо осунулось, щёки впали, а живого огонька в глазах более не наблюдалось. Так что я мало походила на себя прежнюю. Меня могли узнать только в том случае, если бы кто-то назвал меня по имени. Скорее всего, мой фанат-судмедэксперт будет слегка разочарован, увидев меня, но такова реальность. Тем более, перед тем как закрыть дверь, я успела схватить чёрную маску, которая спокойно лежала на небольшой полочке у самого входа.

Полицейский вёл машину неторопливо, хотя иногда боковым зрением я замечала, как он нервно постукивал большим пальцем левой руки по рулю. На улице уже потемнело, фонари ярко освещали дорогу, и вновь стал накрапывать небольшой дождь. В этом году сентябрь выдался на удивление дождливым. Я была погружена в свои мысли и не сразу услышала, что полицейский задал мне вопрос.

– Что вы сказали? – переспросила я, выпрямляясь.

– Думаете, публиковать новую книгу – это хорошая идея?

– Не вижу причин этого не делать, – коротко произнесла я и уставилась на Джинхо.

Он чуть приоткрыл рот, словно хотел что-то сказать, а затем бросил на меня быстрый взгляд. С таким неодобрением смотрят на выскочку в классе, любимчика преподавателя в университете и на коллегу, который всячески лебезит перед старшим начальником. От мужчины продолжало веять негативом, и весь он был обращён в мою сторону.

Из своей предыдущей работы я вынесла одно, очень полезное знание. Люди не любят и презирают много чего в этом мире, и на первом месте такого списка – другие люди. Достаточно маленькой искры, чтобы разгорелось всеобъемлющее чувство ненависти. Оно накроет куполом, спрячет от доводов рассудка и будет мариновать в своём тесном омерзительном мире, пока этот пузырь не лопнет и вся ядовитая масса не уничтожит всё вокруг.

– Поразительная наглость, – тихо произнёс он и отвёл взгляд.

– Эй, эта книга не с неба на меня упала. Я чертовски много работала и заслужила это признание, – выпалила я, забыв о вежливости, – да и презрение тоже. Отчасти. Простите, сержант, но я никогда не соглашусь с тем, что на всём, что он сделал, лежит моя вина. Минсок убил бы в любом случае.

Детектив кивнул:

– Да, такие, как Минсок, никогда не останавливаются и обязательно совершают задуманное, только вот в вашем случае это выглядит иначе.

– И как же?

Пак Джинхо выдохнул и проговорил:

– Он вручил вожжи карательной колесницы вам, госпожа Ким. Да, Минсок убил всех тех людей, но его поймали, и преступник сидит за решёткой, и это теперь не так беспокоит других.

– А то, что автор книги, по которой он убивал, всё ещё на свободе, никак не даёт общественности успокоиться? – закончила я за него.

Джинхо кивнул.

– Сейчас в мире столько всего происходит, сомневаюсь, что людям есть до меня какое-то дело.

– Поэтому вы прихватили с собой маску?

Слова полицейского были колючи и так точны, что я даже поморщилась, словно он меня ударил.

Слегка опустив голову, я слабо улыбнулась:

– Понимаю, почему вы относитесь ко мне именно так и из чего у вас в голове сложился мой образ. Тщеславная писательница, которая не удосужилась возложить свою жизнь на жертвенный алтарь в попытке вымолить прощения у общественности. Вы не одиноки, сержант, иногда даже я сама считаю себя ужасным человеком, но знаете что? Мне плевать на ваше мнение, и было бы прекрасно, если бы вы оставили свои предрассудки до тех пор, пока не поймаете подражателя.

Сержант сжал челюсть, так что задвигались желваки. На мгновение мне показалось, что сейчас Джинхо остановит машину и просто выкинет меня на обочину, но он продолжал молчать и не отрывал взгляда от дороги.

– У нас есть некоторые сомнения касательно того, что это именно подражатель, – наконец заговорил полицейский.

– Почему? – спросила я. Детектив дал понять, что не намерен раздувать зарождающийся между нами конфликт, соответственно, и я поступлю так же, сосредоточусь на главном, чтобы впоследствии просто избавить себя от общества полицейских.

– Что-то не даёт мне покоя. Например, почему именно сейчас? Минсок сидит уже два года, о нём вспоминают в документалках и в страшилках для школьников. Почему именно ваша книга? Разве найденная страница – это не намёк на вас?

– Вы сказали, что Ким Минсок не общается с внешним миром, даже писем не читает. Так как вы узнали, что у него есть какая-то информация?

Пак Джинхо поморщился:

– Он передал сообщение через своего адвоката. Оказывается, они всё ещё поддерживают связь. Я проверил журнал посещения тюрьмы, и он постоянно навещал Минсока раз в месяц – всё это время.

– Возможно ли, что подражатель вышел на связь с Минсоком через адвоката? – поинтересовалась я.

– Не думаю, что это так. Мы проверили его звонки, прежде чем соглашаться на встречу. Плюс, если преступник умён, он будет избегать любых ситуаций, где его смогли бы опознать. А ещё это очень дорогой адвокат, который не станет рисковать своей карьерой ради передачи сомнительного сообщения. Хотя и этого исключать нельзя.

Я замолчала, обдумывая сказанное. Ким Минсок каким-то образом вновь оказался в моей голове, до меня как будто только сейчас дошло, что он жив, здоров и, если общается со своим адвокатом, вероятно, надеется на что-то хорошее. Пока я, скатившись на дно, маленькими шажочками пробиралась наверх, сражаясь с внутренней темнотой, самый настоящий монстр спокойно жил, не ощущая себя загнанным в угол.

– Мы почти на месте, – проговорил сержант, машина плавно повернула налево, и, взглянув вперёд, вдалеке я увидела мерцающие огоньки вечернего Сеула.