Когда не по своей воле оказываешься ограждённой от общества, остаётся только два варианта: либо сокрушаться над тем, как же так всё получилось, либо оглядываться на свою жизнь. Второй вариант мне оказался ближе.

Сколько я себя помню, мне всё время хотелось что-то значить, но не тихо наслаждаясь личными достижениями, а завоевав авторитет в определённых кругах. В школе, а затем и в университете моё сердце жаждало успеха и следующего за ним признания. Желания отца Ким Гитэ сделать из меня лучшего судмедэксперта только подпитывали мой неистовый голод.

Но когда ты идёшь по, казалось бы, правильной дороге, в какой-то момент начинаешь понимать: даже если ты получишь то, что хочешь, вряд ли сможешь насладиться этой победой в полной мере.

Поэтому я всё чаще и чаще задумывалась над тем, в какой области смогу проявить себя иначе, где смогу применить свои знания и способности. Мысли о писательстве практически сразу возникли в моей голове и оставались там, когда все прочие варианты постепенно отметались.

Закрепилась эта идея после того, как я случайно пришла на презентацию новой книги нового автора Джиха. Если бы меня попросили описать свои эмоции и впечатления после презентации и её истории успеха, я бы ответила только одно: у меня определённо получится лучше.

С таким настроем я начала работу не только над рукописью, но и над всеми сопутствующими ей делами. И когда наступил момент, когда слепая, ничем не подкреплённая вера в себя превращается в заслуженную и такую долгожданную награду в виде признания, ровно в тот момент Ким Минсок скинул меня с лестницы, на которую я так жаждала взобраться.

Он обратил моё страстное желание в кошмар, заставляя не хотеть, а бояться. Это воспринималось как пощёчина, и я уже успела позабыть это ощущение, но после репортажа Мин Суа мне как будто бы зарядили целую сотню таких оплеух.

Каждые десять минут я выглядывала из окна своего дома в страхе увидеть возле ворот хотя бы одну машину журналистов, но никого не было. Даже машина с патрульными испарилась практически сразу после выхода утренних новостей. Это было ожидаемо, но я всё равно питала скромную надежду, что в этот раз полиция действительно смогла бы оградить меня от неприятностей. Но поскольку полицейское управление попало под раздачу, первым делом они начнут спасать себя, отгоняя репортёров.

Видимо, за меня осведомители возьмутся чуть позднее. Перед глазами вновь возникло изображение таймера, я несколько раз быстро моргнула, прогоняя навязчивое изображение, и набрала номер Вонсона.

– Привет, уже видел новости?

– Видел, – спокойно ответил издатель. – Лина, постарайся не нервничать. Да, они вспомнили про «Руководство к убийству», но на этом всё. О том, что ты как-то связана с этим делом, они не упоминали, и, если бы ты мне не рассказала об этом ранее, я и не подумал, что ты вовлечена в расследование.

– Да, но…

– Поверь мне, Лина, – перебивая меня, произнёс Ли, уже немного раздражённо, – сейчас это не наша главная проблема.

– Что-то случилось?

– Со мной связались родители О Саби, нашей художницы вебтуна. Сказали, что вчера на неё кто-то напал и сейчас она в тяжёлом состоянии.

Волна дрожи прокатилась по моему телу, и шестерёнки в голове заработали с двойной скоростью, расставляя полученные сведения по полочкам.

Вчерашнее нападение, множество замков на двери жертвы и то, что О Саби была художником. Да, у неё не было свойственного этому образу атрибутов вроде мольберта и красок, но современный мир даёт множество возможностей для проявления своих навыков, и любой цифровой творец – всё равно творец. Следовательно, убийство действительно произошло по вебтуну, а значит, О Саби могла видеть того, кто убил Сон Хонки, или, по крайней мере, знать, почему он к ней пришёл. В то, что покойный был подражателем, мне верилось с трудом, хотя бы потому, что кто-то избавился от него одним ударом.

– В какой она больнице? Я тоже приеду, – выпалила я и со всех ног понеслась за пальто.

– Лина, не думаю, что это хорошая идея, особенно сейчас, – начал Вонсон.

– Она могла что-то видеть, нужно попытаться у неё что-то узнать.

– Кажется, это как раз работа полиции, – парировал издатель.

– Если она назовёт имя и оно будет связано со мной, я хочу знать об этом первая.

В трубке воцарилось молчание, а затем, шумно выдохнув, Ли произнёс:

– Больница Юльдже, встретимся в фойе.

* * *

На дорогах было много машин, такси медленно ползло вперёд, продвигаясь по нужной полосе. Со всем происходящим я совершенно забыла, что начался Чусок[5] и большинство людей отправились к своим родственникам затем, чтобы отметить праздник сбора урожая вместе с семьёй.

Я уставилась в окно автомобиля и поймала себя на мысли, что можно было бы позвонить Ким Гитэ, но затем быстро от этого отмахнулась. Последний раз мы собирались с ним на обряд почитания предков – чарье[6], около пяти лет назад, с тех пор ни разу даже вместе не обедали. Я достала из кармана пальто мобильный, но передумала и убрала его на место. Ужин с отцом – это последнее, что сейчас должно меня волновать, и с этими мыслями я принялась просить водителя ускориться.

Поначалу мужчина игнорировал мои просьбы, ссылаясь на то, что ему дорога работа, но, когда я протянула ему несколько шуршащих купюр, он, не перестав ворчать, всё же начал ехать быстрее. Поэтому вскоре я уже была в фойе больницы Юльдже.

Встретившись с Ли Вонсоном, мы направились к лифтам.

– Всё в порядке? – спросил издатель, когда мы оказались в стальной коробке. – Ты какая-то возбуждённая.

– В норме, просто… – Я осеклась и посмотрела на немного встревоженного Вонсона. – Это немного сводит с ума.

Делиться своими переживаниями я не стала, хоть он и просил быть предельно откровенной, чтобы мы стояли единым фронтом, но ничего не могла с собой поделать.

Не следовало вкладывать в голову издателя теории о том, что подражатель всеми силами пытается уничтожить не только меня и мою карьеру, но и всё с этим связанное.

Подражатель хотел не только превзойти Ким Минсока, который начал всё это, но и в отличие от него оставить после своих преступлений выжженное поле, не давая мне и шанса на подъём. Ли навряд ли захочет узнать, что проект писательницы, в который он вложил столько ресурсов, привлёк внимание психопата.

Оказавшись на нужном нам этаже, мы двинулись в сторону поста медсестёр. Ли Вонсон представился другом семьи, протянул свою визитку и спросил, как нам найти палату. Хотя пока издатель разговаривал с персоналом, в поиске нужной палаты отпала всякая необходимость, поскольку немного дальше по коридору возле одной из них столпились полицейские, среди которых я узнала детектива Квон Ханму. Мужчина заметил меня, немного смутился и, отойдя от коллег, приблизился к нам.

– Госпожа Ким, господин Ли, что вас привело сюда? – спросил он.

– Мне позвонили родители О Саби, рассказали о том, что с ней случилось, и попросили приехать.

– Так вы знакомы с потерпевшей? – с интересом поинтересовался Ханму и потянулся во внутренний карман за записной книжкой. – Какие отношения вас связывают?

– Она работает в нашем издательстве в качестве художника вебтунов.

Квон Ханму покосился на меня, он уже было собирался задать ещё один вопрос, но знакомый голос окликнул его.

Я посмотрела детективу за спину и увидела выходящего из палаты сержанта Пака. Мужчина внимательно рассмотрел нас троих, а затем быстрым шагом направился в нашу сторону.

– Что вы здесь делаете? – спросил он, явно обращаясь не к Вонсону, а ко мне.

– Родители О Саби сообщили Вонсону о том, что на их дочь совершено нападение, – ответила я. – О Саби работает в нашем издательстве, рисует вебтуны.

После этих слов я постаралась как можно многозначительнее посмотреть на сержанта, стараясь в присутствии Ли Вонсона не выдавать информацию о том, что уже знала о нападении, но не об имени пострадавшей, и чтобы Джинхо понял, что неудачная попытка убийства художника напрямую связана с подражателем.

– Ответите на несколько наших вопросов, господин Ли? – спросил Джинхо, переводя взгляд на издателя.

– Разумеется, но что с О Саби? – осторожно поинтересовался Вонсон.

– Она всё ещё без сознания, и её имя мы узнали час назад, когда здесь оказались её родители, хотя мы никак не могли найти никого из родственников и даже того, на кого арендована квартира.

Ли Вонсон кивнул несколько раз, соглашаясь со словами сержанта.

– Это меры предосторожности из-за того случая со сталкером, – пояснил он, – очередная из мер, чтобы нельзя было найти имя О Саби в списках арендаторов.

– Как они узнали, что случилось? – спросила я у сержанта.

– Кое-кому из соседей родители платят за то, чтобы он следил за её квартирой, и если рядом будут ошиваться подозрительные личности, сразу сообщал об этом. Так он сделал и вчера, но они были в отъезде и увидели сообщение только сегодня утром.

– Мы можем её увидеть? – поинтересовалась я у Джинхо и вновь постаралась состроить многозначительный взгляд. Если теория сержанта верна, то я должна быть знакома с О Саби, но чтобы это подтвердить, нужно было её увидеть.

Сержант Пак кивнул и пропустил нас с Вонсоном к палате. В небольшой комнате, рассчитанной на четырёх пациентов, было светло и пахло лекарствами. Три койки пустовали, и только возле одной у самого окна сидели двое. Пожилой мужчина с мрачным выражением лица и немолодая женщина – она прикрывала рот платком в попытке остановить бесконечные рыдания, от которых её глаза уже порядком покраснели.

Это были родители О Саби, и, скорее всего, они и представить себе не могли, что проведут праздничные дни в больничной палате дочери. Разглядывая женатую пару, я вновь вспомнила про Ким Гитэ.

Заприметив Вонсона, отец Саби подорвался с места и поспешил поздороваться с ним, меня рядом с издателем он словно и не заметил.

– Господин Ли, хорошо, что вы приехали, – заговорил отец, – мы не понимаем, как такое могло произойти, полиция говорит, в квартире нашли тело какого-то парня. Вы уже говорили с ними? Это мог быть кто-то из издательства?

Пока он заваливал Вонсона вопросами, я сделала несколько осторожных шагов к кровати, на которой лежала О Саби, и с каким-то разочарованием уставилась на неё.

Мне было жаль, что с такой девушкой произошло нечто ужасное, но так же, как и в случае с Ким Санхи, мне она была незнакома.

Миниатюрная, с длинными тёмными волосами, аккуратными и довольно привлекательными чертами лица. Она была красивой, и если вспомнить про её сталкера, можно было сказать, что эта красота ей больше вредила, чем помогала.

Чем больше я пыталась разглядеть в девушке хоть что-то знакомое, тем дальше от меня ускользало понимание того, какой жизнью она жила. Её отец продолжал допытываться от Вонсона, знал ли кто-то из сотрудников издательства о том, где жила его дочь. Мать Саби всё так же сокрушалась в тихих рыданиях возле кровати дочери. Родные боялись преследователя дочери ничуть не меньше, чем она сама, предприняли столько мер по защите её приватности, так почему же художница открыла дверь Сон Хонки? И кто знал о том, что они знакомы?

В момент, когда мать О Саби наконец заметила моё присутствие, я с сочувствием посмотрела на них с дочерью и, поклонившись, вышла из палаты. В коридоре был только Пак Джинхо и офицер полиции, который стоял у самой двери. Сержант коротко кивнул в сторону и двинулся дальше по коридору, я последовала за ним.

– Ты не стала звездой новостей, поздравляю, – сказал Джинхо и остановился возле самой крайней палаты.

– Опережая твой вопрос, – начала я тихо, пропуская мимо ушей саркастичный выпад, – о том, что пострадавшая – это О Саби, я узнала час назад.

– Верю, – кивая, произнёс Джинхо, – родители прорывались в её палату через офицеров. Личность Сон Хонки тоже подтвердилась. В семейном реестре указан его брат – Сон Минки, старшеклассник.

– А где тело Хонки? – поинтересовалась я и осмотрелась по сторонам.

– Отвезли на вскрытие, – он глянул на свои наручные часы, – судмедэксперт Бён наверняка уже закончил. Я знаю этот взгляд, нет, тебе туда нельзя. Не сейчас.

– Думаешь, я настолько не в себе, что заявлюсь туда, где будет полно журналистов? – фыркнула я, а затем добавила: – Я позвоню ему.

– Лина…

– Если ты не заметил, то подражатель серьёзно настроен похоронить меня вместе с моей карьерой как можно скорее.

– Заметил, – ответил Джинхо. – Поэтому я снова спрашиваю тебя: ты была знакома с О Саби ранее?

Я помотала головой, сержант ещё мгновение смотрел на меня в упор, словно пытался разглядеть хотя бы маленький намёк на ложь с моей стороны, но, убедившись, что это не так, отвёл взгляд и произнёс:

– И братьев Сон ты первый раз встретила только на собрании «Потерянных душ»?

– Да.

– То, что тело Сон Хонки нашли в квартире О Саби, наталкивает меня ещё на одну мысль, – чуть тише заговорил Джинхо, – остальные жертвы, возможно, тоже знакомы друг с другом, просто пока мы не видим этой связи.

– Может ли преследователь О Саби быть нашим подражателем? – спросила я, переходя на шёпот, чтобы только Джинхо смог меня расслышать.

– Попробую что-нибудь выяснить у родителей, – сержант вновь внимательно посмотрел на меня, – тебе лучше вернуться домой. После утренних новостей всё управление на ушах, репортёры ждут заявления от комиссара.

– Я поняла, что ситуация накалилась, когда не увидела возле дома патрульную машину.

– Приказ сверху, сейчас твоя безопасность не в их приоритете.

Сержант Пак немного замешкался и, засунув руки в карманы кожаной куртки, сказал:

– Могу заехать вечером, проверить, всё ли в порядке.

По неизвестной причине мышцы лица перестали меня слушаться, и я почувствовала, как губы изогнулись в подобии улыбки. Спустя мгновение, когда я смогла осознать свою реакцию, быстро опустила голову и ответила:

– Не нужно. Возможно, сегодня мне стоит переночевать в отеле.

Пак Джинхо собрался уже что-то ответить, но в этот момент из палаты О Саби вышел Вонсон. Он принялся осматриваться по сторонам, и когда наконец заметил меня, махнул рукой и двинулся к нам.

– Я попросил сообщить нам, если в состоянии Саби будут какие-нибудь изменения, – бодро сказал Вонсон и посмотрел на меня. – Отвезти тебя домой? Нужно обсудить наши дела с презентацией и прочим.

– Презентацией? – переспросил Джинхо.

Вонсон слегка улыбнулся.

– Да, через неделю наконец-то состоится анонс новой книги Лины, – он осёкся, – точнее, её творческого воплощения в лице Гом Ынталь. На мгновение забыл, что вы тоже в курсе.

На лице сержанта Пака появилось знакомое мне до боли выражение осуждения.

– Не бросаете работу, даже когда город полыхает, госпожа Ким? – спросил Джинхо, и в его глазах на мгновение вспыхнула ярость.

– Разумеется, – с лёгким смешком Вонсон ответил за меня, – Лина не должна хоронить свой талант.

– Мы пойдём, – произнесла я и, слегка поклонившись сержанту Паку, направилась к лифтам. Последнее, что я расслышала – как Джинхо сказал издателю о том, что у полиции есть несколько вопросов и лучше Ли Вонсону приехать сегодня в управление. Казалось, что потепления в наших с сержантом полиции отношениях после новостей о презентации книги больше не предвиделось.

– Чего он ожидал? – тихо бубнила я себе под нос, нажимая кнопку вызова лифта. – Я должна бросить всё, потому что мне страшно? Не смешите меня.

– Разговариваешь сама с собой? – бодро спросил Вонсон, оказавшись рядом. – Понимаю, у творческих людей такое бывает, но в твоём случае уверен, это из-за недостатка сна.

Двери лифта медленно распахнулись, несколько человек вышли на нашем этаже, и следующими пассажирами оказались только мы с издателем. Вонсон нажал кнопку с цифрой один, и мы поехали вниз.

– У тебя хорошие отношения с родителями О Саби, – заметила я.

– Они благодарны, что я с пониманием отнёсся к ситуации их дочери и взял её на работу, – ответил Вонсон. – Говорят, до того, как начать работу в нашем издательстве, она практически ничего не ела и постоянно плакала у себя в комнате.

Я задумалась:

– Получается, до этого она жила с родителями, и только когда начала рисовать для нас, съехала и стала самостоятельной?

– Думаю, что так и получилось, – ответил Вонсон. – Кажется, она переехала спустя два месяца работы. Хвасталась, что практически освоила сервис доставок.

Двери лифта открылись, и я двинулась вперёд в фойе, погружённая в свои мысли. Наверняка именно через О Саби подражатель выяснил что-то и обо мне. Кажется, она присылала мне приветственное письмо по электронной почте, когда приступила к работе над «Коллекцией смертей». Может, на компьютере художницы стоит какая-нибудь шпионская программа?

Рука автоматически потянулась за телефоном в карман пальто, чтобы набрать Джинхо и рассказать ему о своём предположении, но, вспомнив недовольное выражение лица сержанта, я поджала губы и оставила гаджет в кармане.

Мы неторопливо шли по фойе, Вонсон рассказывал что-то насчёт презентации, но я слушала его вполуха, продолжая размышлять о своём, как вдруг почувствовала на себе чей-то взгляд и принялась осматриваться по сторонам, пока возле стены с указателем «Морг» не увидела знакомый силуэт.

Госпожа Хан смотрела на меня без прежней теплоты во взгляде, лицо её побледнело, и казалось, что с нашей последней встречи она постарела ещё сильнее. Я остановилась и только собиралась сказать Вонсону, что мне нужно отойти, но в этот момент госпожа Хан Юнми отвернулась и исчезла за дверьми морга.