Люди говорят, что согласно закону Мёрфи, если что-то может пойти не так, оно обязательно пойдёт не так. До того, как я услышала своё имя из уст репортёра в тюрьме, где отбывал наказание Ким Минсок, я не относилась всерьёз к таким философским утверждениям. Но, оказавшись в положении, которого так старательно пыталась избежать, почувствовала на себе иронию вселенной.

Взгляд Мин Суа был направлен на меня, и сейчас она казалась гончей, которая после долгой охоты благодаря стечению обстоятельств настигла свою жертву. Она словно не верила своей удаче, и улыбка на её лице медленно становилась жаждущей.

– Это же вы? Верно? – произнесла девушка и сделала пару шагов в мою сторону.

Прежде чем преградить ей путь, Джинхо кивком указал мне на машину, чтобы я спряталась там, в ответ я отрицательно покачала головой. Нет, мне очень хотелось сбежать, но сейчас в этом не было никакого смысла. Мин Суа назвала моё имя, стоило ли бегством привлекать её внимание ещё сильнее?

– Репортёр Мин, какими судьбами? – спросил Джинхо.

Мужчина сделал шаг вперёд и загородил меня от Суа. Журналистка улыбалась и смотрела за его плечо, но всё же ответила на вопрос полицейского:

– У меня такая работа, сержант Пак, появляться там, где рождаются сенсации, чтобы быть первой.

От дикого энтузиазма в её голосе у меня закружилась голова.

– Ким Минсок не даёт интервью, – резко сказал Джинхо, и только это заставило Суа прекратить попытки рассмотреть меня за спиной мужчины и перевести всё внимание на него.

– Я знаю, – её улыбка превратилась в хищный оскал, – поэтому представьте наше удивление, когда его адвокат передал нам сообщение о том, что серийный убийца хочет побеседовать с репортёрами нашего телеканала.

– Не хочу говорить очевидных вещей, но заключённый находится внутри тюрьмы, а не за её пределами. Стоя на парковке, вряд ли вы с ним поговорите.

Лицо Мин Суа помрачнело.

– Да, вы правы, сержант. – Улыбка на её губах дрогнула, и отчётливо стало понятно, что она зла из-за того, что не смогла достигнуть желаемого. – Он отменил нашу встречу только что. А что же вы делаете в «Аньяне», сержант Пак? Это как-то связано с текущим расследованием?

– Без комментариев, репортёр Мин, – ответил Джинхо, развернувшись, коснулся моего плеча, и мы одновременно направились к машине.

Я не оборачивалась, но слышала шаги следующего за нами репортёра.

– Если у сержанта нет комментариев, возможно, они найдутся у вас, госпожа Ким? Вы пытались поговорить с Ким Минсоком? Это как-то связано с текущим расследованием? Или вы пришли навестить своего поклонника?

Последняя брошенная мне в спину фраза заставила остановиться. Я обернулась и посмотрела на репортёра. Она как будто всем своим видом говорила, что готова ринуться в бой. Теперь мне было понятно, почему Джинхо описывал её как невероятно упёртую женщину, но без заинтересованности своим объектом исследования.

Мин Суа смотрела на меня с жаждой эксклюзива, и её никак не волновали последствия сенсации. Пока я смотрела на неё, взгляд девушки бегал по моему лицу в поисках хоть какой-нибудь реакции на её вопросы, но я не собиралась идти на поводу, поэтому ещё мгновение задержала на ней взгляд, потом молча поклонилась и села в машину, оставляя Суа в неведении.

Джинхо без промедления выехал с парковки, и автомобиль понёсся по шоссе в сторону Сеула, а буквально через несколько мгновений начался ливень, и сержанту пришлось сбавить газ. Мелкая дрожь волной прокатилась по моему телу, во рту пересохло, и в один момент мне стало настолько себя жаль, что я чуть не разревелась.

Если ты чего-то боишься и постоянно гоняешь мысли об этом в своей голове, это точно произойдёт. Закон Мёрфи работает и в этом случае. Я боялась вновь привлечь к себе внимание СМИ, но почему-то сейчас мне было обидно из-за того, как глупо всё случилось.

В своём воображении я разыгрывала всевозможные сцены, как меня ловят у полицейского участка или же как репортёры окружают мой дом или издательство. Одним словом, я была уверена, что моя персона заслуживает какого-то драматичного и масштабного освещения в прессе, как часто это показывают в дорамах.

Но всё произошло тихо, скромно и, должна признаться, в несколько раз неожиданнее, и это укололо эго.

– В моей голове оборвался отсчёт до того момента, когда СМИ узнают о моём участии, – произнесла я.

– У неё всё равно ничего нет, – ответил Джинхо, – увидеть писательницу Ким возле тюрьмы, где отбывает наказание серийный убийца, – это, конечно, интересный сюжет, но проблема в том, что, кроме скандальной темы, в нём нет ничего более. Для репортажа нужны источники, факты, а у неё есть лишь информация о том, что ты была там.

– Очень удобно, правда? – спросила я и посмотрела на сержанта. – Как это так получилось, что Минсок решил впервые за весь срок с кем-то поговорить? Сначала со мной, а затем и с репортёрами. И неужели столько встреч можно назначить на один день опасному преступнику? Даже меня пустили к нему лишь с санкции начальника тюрьмы и комиссара.

Джинхо кивнул, останавливая машину на светофоре:

– Я тоже считаю, что появление Мин Суа слишком удачно вписалось в наше расписание.

– Он спросил, чувствую ли я приближение смерти. – Мой голос слегка дрогнул, но я продолжила: – Минсок произнёс это, словно знал ответ.

В этот момент у мужчины зазвонил телефон. На экране в машине высветилось имя Квон Ханму, и Пак Джинхо принял звонок, поставив вызов на громкую связь.

– Что-то нашли? – спросил он, останавливаясь на светофоре.

– И да и нет, – голос детектива Квона был напряжённым, – позвонили из участка Ханнама-дона. Час назад они приехали на вызов о нападении. Жильцы многоквартирного дома вызвали полицию из-за криков, поэтому приехали только патрульные, а когда обнаружили в квартире два тела, вызвали остальных. Женщину без сознания увезла «Скорая», а вот мужчина уже был мёртв. Среди его вещей нашлись документы на имя Сон Хонки.

Мы с Джинхо переглянулись.

– Это тот самый Хонки? – уточнил Джинхо. – Из «Потерянных душ»?

– Пока не могу сказать точно, – ответил Ханму, – ребята пробивают его по базам и пытаются связаться с родственниками. Телефона рядом с жертвой мы не нашли.

– На месте преступления есть какие-нибудь детали или вещи, – начала я, – которые могли бы указать на то, что убийство связано с вебтуном? Картины, мольберт? Или, может, страницы из моей книги рядом с жертвой?

Ханму на мгновение замолчал, видимо, детектив не ожидал услышать мой голос, но затем произнёс:

– Нет, парню перерезали горло одним движением. – Мужчина заговорил чуть тише: – Судмедэксперт говорит, что первый раз видит настолько идеальный разрез. Пока это всё, что есть.

– Скоро буду на месте, пришли адрес в сообщении, – чётко проговорил Джинхо и, не дожидаясь ответа детектива Ханму, закончил вызов.

Я посмотрела на сержанта, и он, в свою очередь, взглянул на меня в ответ, а затем отвернулся к лобовому стеклу.

– Ещё одно удивительное совпадение, – заговорил он, – стоило госпоже Хан рассказать нам о братьях Сон, как на следующий день одного из них находят мёртвым.

– Квон Ханму сказал, что пока нет уверенности, он ли это, – ответила я, – и хотя Хан Юнми не дала нам фото братьев, почему-то мне кажется, что это именно он.

– Картинка начинает понемногу вырисовываться, – сказал Джинхо и, несмотря на проливной дождь, прибавил газ. – Поначалу мы полагали, что жертвы никак не связаны между собой и подражатель находит случайных людей для своего дела, но связь всё же есть.

– Разумеется, – со смешком произнесла я, вжимаясь в сиденье, – всё это с самого начала связано со мной.

– Нет, я не об этом. Связь не только между тобой и подражателем, но и между тобой и жертвами. Убийца выбрал их, потому что они имеют к тебе какое-то отношение.

Я в недоумении уставилась на сержанта:

– Я уверена в том, что незнакома ни с Ким Санхи, ни с братьями Сон, ни с первой жертвой…

– Уверена? – Джинхо перебил меня и вновь коротко посмотрел в мою сторону. – Первого убитого мы до сих пор не опознали.

Нахмурившись, я подумала, что так зациклилась на себе и своём участии в деле, что даже не рассмотрела варианта моей взаимосвязи с жертвами. Лицо Ким Санхи мне точно не было знакомо, но, возможно, я просто этого не помню? Если наше знакомство было непродолжительным, то, вполне возможно, так и есть. Я очень плохо запоминала лица, и во времена продвижения «Руководства к убийству» мне приходилось прикладывать немало усилий, чтобы запомнить всех тех, с кем доводилось познакомиться на мероприятиях. Но встреч и лиц было так много, что через неделю моя память превратила их в кашу, и я перестала заниматься заучиванием. Сейчас бы мне эти воспоминания очень помогли.

– Есть сходства с вебтуном: первая жертва мужчина, две следующие – женщины. Раны наносились ножом, как в вебтуне и в «Руководстве к убийству», но преступник воссоздает убийства не точно, а обязательно добавляет что-то от себя, намеренно отходя от написанных сюжетов, – рассуждал сержант, а я всё больше хмурилась, слушая его.

– Чтобы показать нам, что он может подходить к убийствам более «творчески», – подхватила я, и мы с Джинхо переглянулись, – а для того, чтобы полиция точно поняла, кого именно он собрался превосходить, он оставил ниточки, ведущие к Минсоку и ко мне.

Молчание Пак Джинхо служило подтверждением моим словам.

* * *

Дома было тихо, я сидела в кабинете, удобно расположившись в кресле, и единственным источником света был включённый монитор. Я ни над чем не работала, на вкладке браузера был открыт вебтун, и всё, что я делала, это сверлила взглядом каждую картинку в надежде разглядеть подсказку, как в головоломке.

В конкретную точку на жизненном пути человека приводят его прошлые поступки. Как значительные шаги, так и незначительные, которые зачастую кажутся нам недостойными даже упоминания. Но все эти мелкие детали могут повлиять на исход любой ситуации. Казалось бы, это настолько очевидно, но почему, погружаясь в это дело, я совершенно об этом забыла?

Зазвонил мобильный телефон, на экране высветилось имя сержанта. Я удивлённо взглянула на время – без пятнадцати минут одиннадцать вечера – и приняла вызов.

– Есть новости? – тихим голосом поинтересовалась я.

– Запросили сведения о родственниках убитого Сон Хонки и его адресе, чтобы проверить, действительно ли это тот человек, но со второй жертвой всё ещё интереснее, о ней вообще ничего не известно. Соседи сказали, что видели девушку только украдкой, когда она забирала доставку. Мы связались с арендодателем, он сказал, что договор заключён на коммерческую компанию.

– При ней не было документов? Телефона?

– Нет, – ответил Джинхо, – так же как и в случае с убитым, преступник забрал телефон с собой. Значит, не хотел, чтобы мы узнали, кто она такая.

Я услышала, как сержант тяжело выдохнул.

– В квартире только женские вещи, никаких признаков того, что с пострадавшей проживал кто-нибудь ещё. На двери помимо электронного замка три цепочки и снизу стопорная защёлка, и никаких следов взлома. Так какого чёрта она открыла дверь одному из братьев Сон? Если верить словам соседей, доставщики приносили посылки несколько раз в день, Сон Хонки было достаточно представиться курьером.

– С таким количеством замков она наверняка ставила в пожеланиях к доставке отметку «оставить у двери», чтобы избежать встречи с посторонним человеком. – Я подхватила рассуждения сержанта.

– Верно, – согласился Джинхо и продолжил: – И мы снова возвращаемся к вопросу: зачем она открыла дверь?

– Они были знакомы, – подытожила я, – интересно, где они встретились впервые, возможно, что на собрании «Потерянных душ»?

– Пока мы не установим её личность, рано делать какие-то выводы, Лина. Можно построить целую теорию, потратить на неё драгоценное время и силы, а потом она разлетится к чертям от новых фактов.

– Да, ты прав. – Я понимала, что сержант Пак меня не видит, но всё равно кивнула, соглашаясь с его словами.

– Её отвезли в больницу, ждём, когда очнётся, и, надеюсь, она сможет с нами поговорить, там уже дежурит детектив Ханму.

– В квартире было что-нибудь связанное с искусством? – осторожно поинтересовалась я. – Пойми меня правильно, я не зациклилась и не пытаюсь в каждом преступлении найти отсылку к своей истории, вовсе нет. Обновление было не так давно, и обычно вы находили жертв как раз в такое время.

– Ничего, что дало бы нам понять, что в квартире живёт художник, который сходит с ума и рисует свои картины кровью, – произнёс Джинхо, и я слегка улыбнулась. Видимо, сержант очень внимательно читает мой вебтун.

– Ожидание – худшее в работе полицейского? – спросила я у Джинхо, а затем добавила: – Помимо убийств, конечно.

– Сложно сказать, – ответил Джинхо, и тон его голоса показался мне мягким, – проблема в том, что никогда не знаешь результата этого ожидания. Если оно того стоит и удаётся поймать преступника, то с паузой можно смириться. В какой-то степени.

– Можно задать личный вопрос? Почему ты перевёлся в Сеул? Не то чтобы я имела что-то против, но говорят, что и в Инчхоне ты был звездой полиции.

Сержант Пак молчал. Я слышала его размеренное дыхание и пыталась представить выражение его лица. Он точно не злился, но наверняка задумался над тем, стоит ли мне рассказывать что-то большее о своей жизни.

– Слышала о деле Инчхонского мясника? – Джинхо прервал своё молчание и тихим голосом задал мне вопрос.

– После Ким Минсока я старалась избегать любых новостей об убийствах, – отозвалась я, а затем добавила: – Это было твоё дело?

– И да и нет. Я присоединился к расследованию, когда уже полным ходом шли оперативные работы, а мясник оставил после себя три выпотрошенных тела. На месте преступления нашли ДНК и отпечатки, только совпадений ни по базе, ни по подозреваемым не было. Да и патрули с засадами не давали никаких результатов. Убийцей оказался владелец закусочной с самгёпсалем, которая была рядом с полицейским участком, и он заранее знал, какие действия предпримут правоохранительные органы, потому что один из офицеров после тяжёлого рабочего дня любил выпить соджу[4] и рассказать владельцу о том, как продвигаются дела. – Джинхо громко выдохнул. – В какой-то момент мясник потерял бдительность и в разговоре назвал имя последней жертвы, хотя в прессе и на брифинге об этом не упоминалось. Другой детектив это заметил, и, когда владелец стал сначала подозреваемым, а затем и обвиняемым, детектив вцепился в того, кто любил трепать языком.

– Этим детективом был ты? – осторожно спросила я.

Вместо ответа Джинхо продолжил:

– Оказывается, коллегам болтуна не очень понравилась идея внутреннего расследования и то, что новенький Пак Джинхо зубами вцепился в уважаемого детектива, стараясь доказать факт утечки важных сведений о расследовании. По одной из версий, потому, что сами были не без греха. Закончилось всё тем, что болтуна с позором уволили, а остальные, испугавшись, что в один прекрасный момент я доберусь и до кого-то из них, сделали дальнейшую работу в оперативной группе невозможной.

Я вспомнила слова Джинхо о том, как порой правоохранительная машина несправедливо обходится с теми, кто её запускал, и теми, кто от неё бежал.

– Поэтому меня решили отгородить от Инчхона повышением и переводом в управление Сеула. Вдогонку дав прозвище Бешеный пёс.

С момента нашей первой встречи сержант Пак Джинхо произвёл на меня неизгладимое впечатление человека, который благодаря своим принципам или моральному компасу не мог отступиться от дела, несмотря на колоссальное давление. Поэтому сейчас мне до ужаса хотелось узнать, почему он оставил продажных полицейских Инчхона в покое, но, поразмыслив, я не стала этого делать – не хотелось разрушить возникшую между нами искренность.

– Кстати, о том, что ты говорил ранее. – Мой голос слегка дрогнул. – Я не знаю Ким Санхи и братьев Сон никогда не встречала прежде до того визита в «Потерянные души».

– Для убийцы достаточно того, что он видит связь между вами, – ответил Джинхо, – и всё желание подражателя сводится к тому, чтобы и ты увидела её.

– Слишком сложно, – принялась я рассуждать вслух, – если он хотел втянуть меня во всё это, чтобы по итогу подставить, то как будто можно было провернуть всё намного проще. Подкидывая страницу из «Руководства к убийству», на что он рассчитывал? Что полиция обнародует эту улику?

Джинхо терпеливо выслушал меня, а когда я закончила, принялся объяснять:

– Скорее всего, наоборот. Он надеялся, что о найденной странице никто не узнает и полиция придёт к писательнице Ким Лине.

Я поднялась с кресла и подошла к окну. Отодвинув плотное полотно шторы, я принялась искать глазами машину детективов из отдела Джинхо, которые после нападения устроили засаду возле моего дома. Автомобиль стоял чуть поодаль от привычного места, и из окна кабинета виднелся теперь только её капот.

– Это возвращает нас к вопросу о том, как подражатель поддерживает связь с Ким Минсоком и что из происходящего прихоть Минсока, а что его последователя, – произнесла я и отошла от окна.

– Сегодняшнее нападение точно не имеет отношения к этим двум, – тихо произнёс Джинхо, – хотя… в этом деле нельзя ни о чём сказать наверняка. Уже поздно, будут новости – наберу тебя завтра. Не зацикливайся и постарайся поспать.

Утром, доставая из холодильника остатки риса и параллельно с этим заваривая свежий кофе, я вспомнила последнюю фразу сержанта и скорчила недовольную гримасу. Разумеется, советом Пак Джинхо я не воспользовалась и большую часть ночи проворочалась в кровати, прокручивая в голове всех возможных знакомых, которые могли бы заинтересовать подражателя, и от осознания того, что кто-то из них может пострадать просто потому, что знаком со мной, становилось ещё хуже.

Когда бодрящая жидкость была готова, прежде чем сделать первый глоток, я включила телевизор, чтобы посмотреть утренний выпуск новостей, и чуть не опрокинула горячий напиток, поскольку увидела на экране Мин Суа.

– Продолжается расследование недавних убийств в Сеуле. – Проникновенный голос репортёра Мин нарушил тишину моей кухни. – В нашу редакцию поступило обращение от осуждённого серийного убийцы Ким Минсока; он утверждает, что полиция обращалась к нему за консультацией по текущему делу. По его словам, следствие полагает, что нынешние преступления совершает подражатель. Напомним, три года назад Ким Минсок был приговорён к пожизненному заключению за тринадцать убийств, совершённых, как сообщается, по мотивам дебютного романа писательницы Ким Лины «Руководство к убийству». По неподтверждённым данным, для помощи в расследовании властями было привлечено гражданское лицо. Мы продолжим информировать вас о ходе событий.

Я уставилась на экран телевизора, а затем горько рассмеялась.

– Подписанные соглашения о неразглашении – это, конечно, замечательно, но никто не учёл того факта, что Минсок выдаст всех с потрохами.