По кабинету разносился аромат свежесваренного кофе, за окном было пасмурное утро, но я пребывала в лёгкой эйфории.

После моего звонка госпоже Хан мы договорились о встрече на следующий день. Я сказала ей, что нам есть что обсудить, хотя для себя я понимала, что это было ложью.

Вопросы к главе «Потерянных душ» были у сержанта Пака, мне же не хотелось о чём бы то ни было разговаривать с фанатиками. Но с другой стороны, меня съедало любопытство и желание уличить госпожу Хан во лжи. Могла бы она быть подражателем? Навряд ли. Несмотря на то что насильственная смерть близкого человека вполне могла послужить триггером для совершения ответного преступления, то, как были совершены убийства, никак не подходило к комплекции госпожи Хан. Удары по жертвам наносились чётко, с большой силой и огромным всплеском агрессии. Над несчастными расправлялись, чтобы затем выставить на всеобщее обозрение.

Женщина предпочитала находиться в тени. Об этом говорила не только та вуаль таинственности, которой были окутаны собрания, но и сама госпожа Хан – каждое её действие и слово. Если бы она действительно кого-то убила, уверена, об этом никто никогда бы не узнал.

Но все ли участники секты были такими же тихими, как и их глава? Я была уверена, что подражатель имел какое-то отношение к собраниям. Это самый доступный и неприметный способ узнать всё, что нужно, обо мне или Ким Минсоке. Возможно, кто-то из членов или их окружения работал в тюрьме.

Членство в закрытых сообществах могло дать огромные преимущества в укреплении межличностных связей. Хотя был ещё один момент, который стал мне любопытен. В отчёте профайлера я подметила заключение, что характер ран на телах жертв свидетельствует о том, что убийца не сдержан и проявляет свою эмоциональность яркими вспышками агрессии. Комфортно ли будет такому человеку находиться в «Потерянных душах» под контролем госпожи Хан?

Я тряхнула головой и допила остывший кофе. На электронную почту пришло письмо от издательства, и, когда я увидела его заголовок, у меня скрутило живот. «Презентация к выходу романа «Красная мантия»».

– Мы действительно это делаем, – произнесла я вслух и трясущейся рукой нажала на кнопку «открыть».

После того как Вонсон получил всю рукопись, он с какой-то невообразимой скоростью запустил процесс публикации. Отдел маркетинга подготовил полноценную презентацию перед выпуском книги, чтобы увеличить количество предзаказов. И, просматривая текст презентации, я не могла не вспомнить подобное мероприятие по продвижению «Руководства к убийству» и как это было волнительно.

Только в первый раз я переживала за то, чтобы не упустить ни одной детали в представлении себя и своей книги. Мне хотелось, чтобы образ автора и моя личность были неразрывно связаны с текстом. Сейчас, перечитывая текст с представлением сюжета, я следила за тем, чтобы ни в одном слове не было отражения Ким Лины. И когда я убедилась в том, что издательство подготовило презентацию автора Гом Ынталь и её дебютной книги, обида болезненно кольнула в самое сердце.

То, о чём мы только рассуждали с Ли Вонсоном, и то, что казалось чем-то далёким и невозможным, становилось новой реальностью. Он действительно подготовил материал для прессы и читателей о «загадочной писательнице-затворнице, которая пережила много травмирующих событий в своей жизни и весь полученный опыт, мудрость и боль излила в “Красной мантии”».

Я смотрела на первый слайд презентации и отчаянно хотела увидеть вместо имени Гом Ынталь своё имя, не до конца осознавая, что вся рукопись, бесспорно, принадлежала моей руке.

– Ким Лина тоже заслуживает триумфального возвращения, – бубнила я себе под нос, набирая ответ для издательства о том, что замечаний к презентации у меня нет.

Закончив, я взглянула на часы. Оставалось не так много времени перед встречей с госпожой Хан, поэтому, выключив компьютер, я с тяжёлым сердцем принялась к сборам.

* * *

Как того и хотел Джинхо, встречу с госпожой Хан я назначила на нейтральной территории, в месте, где мы впервые разговаривали с главой «Потерянных душ».

Несмотря на разгар рабочего дня, в этой кофейне было мало посетителей, и это полностью меня устраивало, хотя снять кепку я всё же не осмелилась.

Когда я зашла в заведение, Пак Джинхо уже занял самый дальний столик и в расслабленной позе ждал остальных. Чем больше я общалась с сержантом, тем сильнее менялось моё впечатление. К работе он действительно относился с большой ответственностью и интересом. Он скрупулёзно составлял список подозреваемых, а затем вычёркивал имена, сокращая его. Да, возможно, от такой приверженности работе страдали другие аспекты его жизни. Например, ему сложно было найти общий язык с людьми, которые ему не понравились, и в этом я убедилась на личном опыте.

Но больше всего меня удивляло то, как он лавировал между высокими полицейскими чинами и всегда получал желаемое. Уверена, комиссару было проще подключить к расследованию другие следственные группы, чем идти на поводу у Ким Минсока и просить писательницу поговорить с заключённым. Как бы то ни было, мужчина определённо заслужил профессиональный авторитет благодаря своей работе в Инчхоне, и когда-нибудь мне бы очень хотелось узнать подробности того дела.

– Привет, – сказала я, присаживаясь рядом с Джинхо. – Думаешь, она не уйдёт, когда увидит нас вместе?

– Маловероятно, – ответил Джинхо, пододвигая ко мне вторую чашку с капучино, – уверен, ей будет любопытно, почему такая затворница, как ты, привела на встречу кого-то ещё.

– А вот когда она узнает, что ты полицейский, всё её любопытство мигом испарится, и мы останемся ни с чем.

– Мы? – Джинхо повернулся ко мне, и уголки его рта дрогнули. Он хотел что-то сказать, но в этот момент в кофейню вошла госпожа Хан.

Сержант был прав, женщина не ушла, как только увидела меня с незнакомым ей человеком. Она неторопливым шагом направилась в нашу сторону, и в этой короткой прогулке я вновь увидела в ней ту, за кем безмолвно двинулись остальные члены «Потерянных душ» на собрании.

Джинхо встал, поклонился и аккуратным движением отодвинул стул на противоположной от нас стороне. Вежливая улыбка появилась на лице женщины, а затем она села и посмотрела на меня с теплотой, от которой мне стало тяжело дышать.

– Рада вас видеть, писательница Ким, – произнесла она и перевела взгляд на Джинхо. – Вы не говорили, что приведёте с собой ещё кого-то.

Я колебалась, и наверняка это было заметно, поскольку полицейский взглянул на меня, а затем обратился к госпоже Хан:

– Меня зовут Пак Джинхо. Я сержант полиции из центрального управления Сеула, хотел задать вам несколько вопросов, и для этого мне пришлось воспользоваться помощью Лины.

После слов Пака лицо госпожи Хан стало непроницаемым, а в её тёмных глазах словно погас живой блеск.

– Писательница Ким наверняка забыла рассказать вам, что я не общаюсь с полицией.

Она говорила твёрдо, но намного тише обычного. На её фоне Пак Джинхо казался особенно расслабленным, но выглядел при этом всё ещё уверенно и ни на одно мгновение не растерялся от слов госпожи Хан.

– Я знаю об этом, – он кивнул, – из того, что мне известно, можно понять вашу позицию, и, если бы это было возможно, я не стал бы донимать вас вопросами, но в данной ситуации ни у кого нет выбора.

– Что же, вы неверно рассуждаете, – произнесла госпожа Хан и поднялась со стула, – до свидания, писательница Ким.

Женщина уже успела сделать пару шагов по направлению к выходу, а я только собиралась открыть рот, чтобы заговорить, но меня опередил Джинхо:

– Ким Санхи, её тело нашли у реки Ханган.

Госпожа Хан Юнми остановилась.

– Убийца оставил огромную дыру в её груди. Санхи было двадцать семь.

Женщина повернулась к нам и прошипела:

– Моя дочь тоже была молодой и не заслужила того, что с ней сделал Ким Минсок, – она села на своё место, не отрывая взгляда от Джинхо, – как не заслужила и отсутствия поисков, когда я сообщила о её исчезновении.

– Госпожа Хан, я понимаю…

– Нет. – Женщина перебила сержанта, и то, насколько суровым был её тон, меня очень удивило. – Вы не понимаете. У вас есть дети?

Пак Джинхо отрицательно помотал головой, и печальное выражение появилось на лице Хан Юнми.

– Тогда, возможно, вам и не следует говорить, что вы меня понимаете.

Воцарилось напряжённое молчание, и на мгновение мне показалось, что Джинхо готов вот-вот вспылить, но на слова госпожи Хан он никак не отреагировал и продолжал сидеть в такой же расслабленной позе. Возможно, это была его стратегия – не разжигать пламя конфликта, когда та, кто может дать тебе новую информацию, настроена категорически против полиции.

Ловким движением Джинхо достал из внутреннего кармана куртки фото и положил его на стол перед Хан Юнми.

– Это Ким Санхи. Мы выяснили, что каждый месяц она оказывалась в том же самом районе, где проходили собрания «Потерянных душ». Вы узнаёте её?

Госпожа Хан не торопилась с ответом и молча смотрела на фотографию. На ней Ким Санхи была живой, скромная улыбка украшала её симпатичное лицо. Джинхо потянулся к фотографии и отодвинул её в сторону. Под изображением живой и улыбчивой Санхи было второе фото девушки, уже мёртвой, в неестественной позе и окровавленной одежде её тело лежало на месте преступления.

Я посмотрела на сержанта: видимо, он всячески пытался эмоционально подстегнуть госпожу Хан к этому разговору, и, судя по тому, что женщина едва заметно вздрогнула, у него это получалось.

– Она не первая жертва, – тихо заговорил сержант, – но пока единственная, кто дал нам хоть какую-то зацепку, которая привела нас не куда-то, а к месту, где люди уделяют много времени обсуждению «Руководства к убийству». Возле тела Ким Санхи мы нашли вырванную из этой книги страницу.

Госпожа Хан, не отрываясь, смотрела на фото девушки и, казалось, совсем не слушала сержанта Пака, но после того, как он упомянул найденную страницу, женщина заметно напряглась.

– Госпожа Хан, как хорошо вы знаете участников вашего собрания? – задал вопрос Джинхо, и после этого женщина наконец-то перестала рассматривать фотографию и перевела взгляд на сержанта.

– Собрание «Потерянные души» не зря носит такое название, – заговорила она, и голос её вновь стал тихим и размеренным, – каждый из нас потерял часть души, когда Ким Минсок забрал у нас тех, кто был нам неимоверно дорог. Горе сопровождало нас повсюду, продолжать жить дальше с расколотым сердцем и в одиночку справляться со всем было очень тяжело. Поэтому, когда мы нашли друг друга в этом общении, это дало нам поддержку и смысл существования.

Меня так и подмывало спросить госпожу Хан, как они нашли в моей книге исцеление и почему превратили обычную группу поддержки в культ, но Пак Джинхо заметил, что я едва сдерживаюсь, и положил свою ладонь на мою. Я повернула голову и увидела, как он слегка мотнул головой, словно говорил, что сейчас не время для выяснения отношений. Убедившись, что я держу себя в руках, Джинхо убрал свою тёплую ладонь.

– Не все, кто пострадал от действий Ким Минсока, были на собраниях, – продолжала госпожа Хан, – некоторые предпочитали переживать своё горе в одиночестве. Я понимала их и не настаивала на присутствии, но двери собрания всегда были для них открыты. Случалось, что приходили люди, которые не имели отношения к этой трагедии. Например, репортёры, хотя они быстро потеряли к нам интерес.

– Ким Санхи не была репортёром, – тихо сказал Джинхо, и госпожа Хан внимательно посмотрела на него.

– Нет, не была, – согласилась женщина, а затем добавила: – Но она хотела удовлетворить своё любопытство.

Мы переглянулись с Джинхо.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

– Эта девушка никак не связана с трагедией, устроенной Ким Минсоком, но она питала серьёзный интерес к тому, какие люди посещают собрания и чем конкретно мы занимаемся. – Она остановилась, сглотнула и затем продолжила: – Если вы попросите меня объяснить её поведение, я не смогу назвать какие-то конкретные причины. В современном обществе есть люди, которые любят рассказывать остальным нечто такое, что вызывает интерес остальных, благодаря этому они становятся центром внимания, и полагаю, им это очень нравится.

– Хотите сказать, что она посещала собрания, чтобы затем сплетничать об этом? – уточнила я.

– Она была у нас трижды, – продолжала госпожа Хан, игнорируя мой вопрос, – последний раз несколько недель назад. Тогда вышел небольшой спор. Один из наших участников сказал, что видел на одном форуме нелестные комментарии Ким Санхи в адрес «Потерянных душ», она пыталась это оспорить, но в итоге я попросила её уйти.

Пак Джинхо нахмурился, и за столиком воцарилось молчание. Я мало что знала о жизни Санхи и о том, каким человеком она была при жизни, поэтому никак не могла подтвердить или опровергнуть слова госпожи Хан. Но к ним хотелось отнестись серьёзно, хотя бы потому, что после смерти дочери глава «Потерянных душ» зареклась разговаривать с полицией. Однако сейчас спокойно выдала то, о чём её спросил сержант.

– Как она попала к вам? – наконец спросил Джинхо. – Вы не давали объявлений, не собирались публично. О «Потерянных душах» знают только родственники и друзья пострадавших. Она имела к ним отношение?

– Её привели братья Сон, – ответила госпожа Хан и опустила голову. – Минки и Хонки хорошие парни. Минки ещё учится в школе, а Хонки на последнем курсе университета. Поступил по стипендии. От рук Минсока пострадала их мать, после этого Хонки замкнулся в себе и на всех встречах всегда молчит.

Она подняла голову, и её глаза блестели от подступающих слёз.

– Не знаю, где они познакомились, но первый раз Ким Санхи пришла с ними, – госпожа Хан посмотрела на меня, – вы видели их, писательница Ким. На том собрании, которое вы посетили.

Джинхо выжидающе посмотрел на меня. Я, в свою очередь, сразу вспомнила двух молодых людей, которых явно привлекла моя личность.

– Помню, – отозвалась я, – они тогда очень заинтересовались мной.

Госпожа Хан слабо улыбнулась:

– Братья весьма любопытны, должна признаться, они сразу узнали вас и после собрания спросили меня, как получилось вас пригласить. Это был первый раз, когда Хонки проявил при мне такую заинтересованность в чём-то.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мне этот интерес показался вовсе не дружелюбным.

– В тот раз, когда Ким Санхи приходила в последний раз, братья Сон были на собрании? – поинтересовался Джинхо и немного наклонился вперёд.

– Только Сон Хонки, – ответила Хан Юнми. – Минки задержался на дополнительных занятиях. Ему, как и брату, пророчат стипендию по компьютерным технологиям.

Сержант Пак поднялся со своего места и поклонился госпоже Хан.

– Спасибо, вы очень помогли, – затем он повернулся ко мне и сказал: – Нам пора.

Я последовала примеру Джинхо, поблагодарила госпожу Хан и, когда уже отошла от стола, повернулась к ней и спросила:

– Почему вы решили нам помочь?

Глава культа с какой-то тоскливой теплотой посмотрела на меня и ответила:

– Надеюсь, в следующий раз вы поможете мне.

Я отвернулась и поспешила за Джинхо. Не знаю, какую помощь ждала от меня госпожа Хан в дальнейшем, но определённо это будет нечто, что недёшево мне обойдётся.

Сержант стоял на улице и разговаривал по телефону, выглядел полицейский при этом весьма заинтересованным.

– Я понял, будем на месте через час, – проговорил он и, прекратив звонок, обратился ко мне: – Не поверишь, кто вновь хочет с тобой поговорить. Ким Минсок.

* * *

Дорога до тюрьмы «Аньян» заняла больше времени, чем планировал Джинхо, поэтому, когда мы подъехали к месту содержания заключённых, уже стемнело. Сержант припарковался на положенном месте для посетителей, заглушил двигатель и повернулся ко мне.

– Процедура такая же, как и в прошлый раз, – начал он, – заходим, ты разговариваешь с ним в переговорной, и выходим. Если ты передумала, можем уехать.

– Нет, не передумала, – ответила я и внимательно посмотрела на сержанта, – это какое-то очень удачное совпадение, что Минсок напомнил о себе именно в тот момент, когда госпожа Хан заговорила с полицией.

– Согласен. Подозрительно удачный момент.

Я нахмурилась:

– Возможно такое провернуть? Организовать себе информационную сеть, когда сам отбываешь пожизненное?

– Изобретательность людей порой может очень удивить, – ответил Джинхо, – а Ким Минсок невероятно подкован в этом вопросе.

Я кивнула, соглашаясь со словами сержанта. Заключённый Ким действительно являлся весьма изобретательным человеком. Порой мне казалось, что его смогли поймать только потому, что он сам этого захотел, и даже страшно было подумать о мотивах такого решения.

Мы вышли из машины и направились в «Аньян». Пока мы были в пути, сержант Пак позвонил детективу Квон Ханму и попросил найти всё что можно о братьях Сон. Ещё одной зацепкой была информация от госпожи Хан о том, что Ким Санхи оставляла комментарии на форумах, но проверить или хотя бы найти их было слишком проблематично, поскольку её телефон так и не нашли. Как потом выяснилось во время расследования, ни у одной из жертв не было обнаружено при себе телефона. Вероятнее всего, убийца избавился от них как от улики, усложняя полицейским работу. Поэтому Джинхо поручил своему отделу отыскать все упоминания о «Потерянных душах» в сети, чтобы быстрее найти следы Санхи.

Оформление в этот раз прошло быстрее, чем в предыдущий, и уже через десять минут я сидела в переговорной в ожидании появления Ким Минсока. К своему удивлению, с каждой секундой ожидания я нервничала всё сильнее. Это происходило не из-за страха перед серийным убийцей, а скорее из-за страха неизвестности – что он мог сказать на этот раз?

Железная дверь отворилась, и в крохотном помещении появился Минсок. Лицо его было непроницаемым, но, как только он заметил с другой стороны стекла меня, в его глазах вспыхнул огонёк. Он не спеша прошёл к стеклу, а затем сел на своё место.

Два года назад я задавалась вопросом, насколько сильно убийца был одержим страницами моей книги. Казалось бы, ответ был очевиден: если человек готов убить ради чего-то, то его одержимость неизмерима. Но сейчас, когда мне довелось немного узнать Ким Минсока, такая увлечённость с его стороны казалась невозможной.

Этот человек не походил на того, кто с лёгкостью подвергается зависимости от чего-то. Минсок определённо относился к разряду тех, кто управлял другими, манипулировал, и поэтому теперь меня мучил совершенно другой вопрос. Какую на самом деле цель преследовал Минсок и насколько сильно я вовлечена во всё это?

– Добрый вечер, госпожа Ким, – произнёс он, и уголки его губ дрогнули в ухмылке, – рад, что вы нашли на меня время. Говорят, в Сеуле сейчас неспокойно.

– Как вам удаётся следить за новостями, сидя в одиночной камере?

– Тотальной изоляции не существует. – Минсок произнёс это так, словно доносил очевидную вещь до ребёнка. – В нашем безумном мире разве кто-то может быть абсолютно свободен от общества других людей? Как продвигается ваша работа?

Меня передёрнуло.

– Кажется, вы говорили, что ждёте мою новую книгу, – процедила я, – но ведь вы узнали о том, что я снова пишу, не из-за отметин на моих руках, верно?

Выражение лица Минсока стало довольным, а огонёк в глазах засиял сильнее прежнего.

– Кажется, вы что-то начинаете понимать, госпожа Ким Лина.

– Не знаю, насколько это можно назвать пониманием, но я уверена в том, что вы никак не заинтересованы в поимке того, кто смеет подражать. Почему? – произнесла я и в упор посмотрела на Минсока. – Вы даже осмелились оставить мне подсказку, но не более, неужели… Ким Минсок боится?

Перемены в лице убийцы произошли настолько быстро, что я даже не успела моргнуть. С лица пропало самодовольное выражение, глаза потемнели, и вместо надменной улыбки появился оскал, как у дикого зверя.

– Страх – это удел бесхребетных людишек, которые не осознают границы собственных возможностей, – тихо произнёс он, наклоняясь к стеклу переговорной, – куда вы только не бежите и что только не делаете, лишь бы спрятаться от него. Не подозревая о том, что это буквально единственный инструмент в мире, который в качестве средства управления работает безотказно.

– Что вы…

– Разве вам не было страшно в ту ночь, госпожа Ким Лина?

От шока я замерла и даже перестала моргать.

– Откуда… – прошипела я, но убийца меня перебил.

– Как вы считаете, госпожа Ким, насколько близка к вам смерть? Стоит на пороге или дышит в затылок? Ощущаете ли вы её приближение? Знали ли те три жертвы, что скоро умрут?

Минсок хотел сказать что-то ещё, но я решила, что с меня хватит, поднялась со своего места и, развернувшись, вышла из переговорной.

Сержант Пак стоял, прислонившись к стене, и, скрестив руки на груди, рассматривал пол.

– Пойдём отсюда, – сказала я.

Джинхо молча последовал за мной, и только когда мы оказались на парковке, он спросил:

– О чём он хотел поговорить?

– О себе, – фыркнула я в ответ, – о том, что знает и видит всё. Самолюбованию Ким Минсока нет предела.

Позади нас послышался звонкий женский голос.

– Писательница Ким Лина?

Мы с Джинхо медленно повернулись, и я увидела в пяти шагах от нас репортёра Мин Суа.