Я стояла возле входа в гостиную, облокотившись о стену, и внимательно смотрела на разбитый столик посреди комнаты. Вполне вероятно, что моё тело могло бы сейчас лежать на этих осколках, и хорошо, раз удалось этого избежать.

Патрульные полицейские прочесали весь район, но не смогли ничего найти, словно нападавшего здесь вовсе и не было. Детектив участка Намьянджу сомневался в моих показаниях, и от каждого его вопроса разило подозрением. Дошло до того, что он трижды попросил меня повторить сказанное, видимо, надеясь на то, что в каком-нибудь месте я собьюсь и тем самым подогрею его подозрения касательно моей версии происходящего.

Действительно, единственным подтверждением нападения в доме был разбитый столик, можно было засомневаться в произошедшем, если бы не многочисленные ссадины и порезы на мне самой.

– Вы что-нибудь нашли? – спросила я у детектива, имя которого даже не запомнила. – Может, он что-то обронил?

– Нет, нож, который вы видели, преступник, вероятно, забрал с собой, – произнёс детектив сквозь губы, – однако на нескольких осколках стекла мы обнаружили кровь. Завтра отправим в лабораторию и будем искать его в системе.

– А если его там не окажется? – произнесла я и покосилась на детектива. – Дело о нападении отправится в долгий ящик?

– Послушайте, госпожа Ким, мы не можем брать образцы для сравнения у любого прохожего. Пока информации критически мало, то, что он оставил на месте преступления свою ДНК, уже невероятная удача, запаситесь терпением.

– Поверьте детектив, терпения у меня достаточно.

Мужчина не стал отвечать, лишь выдохнул и подозвал к себе одного из патрульных.

– Скажи остальным, чтобы собирались обратно в участок. Здесь мы закончили.

Не прошло и десяти минут, как дом опустел. Раньше он казался мне неприступной крепостью, местом, где можно было спрятаться от всего остального мира. Теперь это ощущение полностью испарилось. Раз кто-то смог проникнуть в мой дом и уж тем более причинить мне вред, то ни о каком чувстве безопасности не могло идти и речи.

Послышались шаги, и я отодвинулась от стены, чтобы посмотреть на входную дверь. Показался Джинхо, он на ходу прятал мобильный телефон в карман куртки, а когда оказался рядом, сказал:

– Я позвонил комиссару, рассказал, что произошло, и он согласился с тем, что тебе, как свидетелю, нужна охрана. С завтрашнего утра возле твоего дома будут дежурить детективы, в гражданском, чтобы не привлекать внимания. Посмотрим, вернётся ли нападавший.

Я сглотнула.

– Кстати, о нём, – произнесла я, – что-то меня смущает. Я не стала говорить об этом полиции Намьянджу, это больше как интуиция. Не знаю, сложно объяснить.

– А ты попробуй, – отозвался Джинхо и прошёл в гостиную, осторожно обходя осколки столика на полу. Он снял куртку, кинул её на кресло, а сам уселся на диван.

– Хорошо, – процедила я и показала на окно в комнате, – я действительно не смогла увидеть его лица, он был в маске, но при таком слабом освещении смогла кое-что приметить. Первое, когда неизвестный схватил меня и развернул, чтобы ударить, его лицо было на уровне моего, значит, рост нападавшего примерно такой же, как и у меня. Второе, плечи. Они были неширокими, и весь его силуэт был каким-то небольшим.

– Хм. – Сержант издал звук и, скрестив руки на груди, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

– Если нападавшей была женщина, должна сказать, хватка у неё крепкая.

– Это всё ещё может быть мужчина, – ответил Джинхо. – Когда жертва сталкивается с нападавшим и не имеет возможности различить его черты, воображение дорисовывает остальную картину происходящего, основываясь на незначительных деталях. Тот силуэт, который рассмотрела ты, мог принадлежать не только женщине, но и невысокому молодому человеку…

– Хочешь сказать, что это мог быть и подросток?

Он пожал плечами:

– На твоём месте я сейчас бы не так сильно доверял своим инстинктам. Ты несколько часов назад успешно избежала смерти, проделала босиком путь от дома до полиции, и, прежде чем делать какие-нибудь выводы, тебе следовало бы отдохнуть.

– Издеваешься? Как я могу здесь спать? Это больше не безопасное место!

– Честно сказать, Лина, – тихо отозвался Джинхо, – нигде не безопасно. Завтра твоей охраной займутся другие, но сегодня я останусь здесь, прослежу за тем, чтобы никто тебе не навредил.

Я замерла на месте и от удивления приоткрыла рот.

– Ты собираешься здесь ночевать?

– Верно.

– Но как же… – Я запнулась, и в этот момент сержант поднял голову и посмотрел на меня. – Разве тебе не нужно домой? Тебя никто не ждёт?

– Я очень чутко сплю, – ответил Джинхо и вновь опустил голову на спинку дивана, – так что будь уверена, никто не останется незамеченным, если всё же появится.

Мужчина замолчал. Не то чтобы я одобряла его идею, но прогонять сержанта Пака не хотелось.

Он был первым, о ком я подумала, когда случилось что-то плохое, и была уверена, что только Джинхо смог бы мне помочь. Был ещё и Вонсон, но сейчас я сомневалась в том, что он вообще захочет со мной говорить. С этими мыслями я направилась в спальню и, закрыв за собой дверь, залезла под одеяло. Нескончаемый поток мыслей мешал заснуть. Я закрыла глаза и раз за разом прокручивала в голове случившееся, стараясь вспомнить лицо нападавшего. Но чем больше попыток я предпринимала, тем сильнее менялся первоначальный образ тёмной фигуры. На том моменте, когда мне почудилось, что в руке у него был не нож, а пистолет, я прекратила это занятие, повернулась на бок и в скором времени уснула.

Утром я проснулась не только с головной болью, но и с судорогами в ногах. Кое-как поднявшись, первым делом я решила выпить кофе. Проходя мимо гостиной, заметила мужчину, который мирно спал на диване. Понадобилось несколько секунд, чтобы успокоить накатившую тревогу, вспомнить про события вчерашнего вечера и то, что этим мужчиной был Джинхо.

Он полностью вытянулся на диване, правую руку закинул за голову, а вторая лежала у него на груди. Лицо сержанта было расслабленным и, казалось, даже чересчур миролюбивым. Кажется, кое-кто всё же соврал насчёт удивительно чуткого сна. Я усмехнулась и направилась на кухню. Прошло не так много времени, я уже успела приготовить бодрящий напиток, и в этот момент в комнате появился Пак Джинхо.

– Доброе утро, – сказала я и поставила на стол чашку с кофе, – на завтрак есть кимпаб.

– Любимое блюдо? – хрипло спросил полицейский.

Я пожала плечами, поставила на стол вторую чашку на стол и села напротив Джинхо.

– Ещё со времён учёбы в университете постоянно его ела, чтобы не тратить драгоценное время, а пищевые привычки живут очень долго. Если бы ты мог есть только одно блюдо целую вечность, чтобы это было?

– Самгёпсаль[3], – ответил Джинхо и взял кусочек кимпаба.

– Как прошёл вчерашний разговор с Вонсоном? – поинтересовалась я.

– Неплохо, – жуя, ответил он, – твой издатель был вежлив и, кажется, искренне переживал за твою безопасность.

Внутри меня затрепетала надежда на то, что наши с Вонсоном отношения испортились не так сильно, как я предполагала.

– Ещё он рассказал о том, как происходит взаимодействие с художником вебтуна. Её зовут О Саби, и, как оказалось, она довольно популярный в сети автор. Так её и нашёл твой издатель – в интернете. Они виделись только один раз на подписании договора о сотрудничестве, всё дальнейшее общение происходит только через электронную почту.

– Довольно скрытная личность, – нахмурившись, произнесла я, – известно, почему так?

Джинхо кивнул:

– Вчера я не смог узнать лично, поскольку получил твоё сообщение через коллег, но попросил детектива Квона проверить слова Вонсона. Оказывается, имя О Саби есть в системе. Три года назад она заявляла на преследователя. Судя по всему, сталкер не на шутку её напугал, с тех пор она и ведёт такой образ жизни. В сети на форумах гуляет множество теорий вокруг её персоны. Господин Ли сказал, что даже не знает, где живёт госпожа О Саби, в договоре указан адрес её родителей.

– Ты хочешь с ней поговорить?

– Не будет лишним, – отозвался Джинхо, – возможно, как художник вебтуна, она получала какие-нибудь странные письма или видела подозрительные комментарии. Госпожа О занимается ещё и публикацией, доступ есть только у неё.

– Вонсон собрал вокруг себя людей, которым есть отчего прятаться, – произнесла я. – Это должно наводить на мысль, что ему очень невыгодно делать так, чтобы о нас узнали, верно?

– Возможно, но пока рано делать какие-то конкретные выводы.

– Знаешь, по сравнению с моим издателем и художником вебтуна глава секты «Потерянные души» выглядит куда подозрительнее.

– Кстати, о них, – произнёс Джинхо и схватил ещё один кусочек кимпаба, – у тебя есть номер телефона этой госпожи Хан?

Слабая улыбка появилась на моём лице.

– Ты включил её в список подозреваемых, не так ли? – тихо спросила я сержанта.

Джинхо сделал глоток кофе и посмотрел на меня.

– Да, так и есть! – немного громче обычного сказала я. – Почему ты передумал?

– Я не передумал, Лина, – ответил Джинхо, глядя на меня, – мы добавили госпожу Хан к подозреваемым сразу же, как выяснили, что вторая жертва Ким Санхи была членом «Потерянных душ». После этого мы пытались их отыскать, но помещение для собраний было закрыто. Арендодатель, который связывался с госпожой Хан напрямую, сейчас в провинции Кёнсан-Намдо, рыбачит, по словам его жёны, а она с госпожой Хан незнакома.

– Почему сразу не попросил её данные у меня?

– Искал другие варианты, – быстро ответил он. – Видишь ли, хоть комиссар и начальник полиции дали добро на твоё участие в расследовании, так или иначе, оно ограничено только одним – разговорами с Ким Минсоком. К остальному процессу мы не должны тебя подпускать, поскольку ты гражданское лицо и весьма ценна как свидетель.

Я фыркнула:

– Они так боятся увидеть свои имена рядом с моим в газетах?

Пак Джинхо медленно поднял на меня взгляд.

– А тебе самой не страшно? – спросил он тихо, затем, не дожидаясь моего ответа на этот вопрос, продолжил: – Так у тебя есть её контактные данные?

– Да, она дала мне визитку, – ответила я и попыталась судорожно вспомнить, где я её оставила, – потащишь её на допрос?

Полицейский отрицательно покачал головой:

– Для начала хочу просто поговорить.

– Есть нюанс, – заметила я, и Джинхо внимательно на меня посмотрел. – В этой секте есть правила, и одно из них гласит, что участники никогда и ни при каких обстоятельствах не разговаривают с полицией, – я сглотнула, – думаю, это связано с тем, что, когда пропала дочь госпожи Хан, она пыталась достучаться до детективов, но никто её не слушал. Пока не нашли тело. – Сержант Пак молчал. – Я могу назначить ей встречу, и ты пойдёшь со мной.

– Лина, тебе не кажется, что в твоём случае лучше отступить и заниматься писательством?

– Из-за нападения?

– Да, – ответил Джинхо, и я поджала губы, – навряд ли тебя хотели убить, скорее всего, просто напугать. Поэтому я не очень согласен с твоим выводом, что нападавший может быть женщиной. Скорее всего, этот человек просто старался в половину силы. Кто-то очень не хочет, чтобы ты лезла в это дело.

– Но при этом подражатель старательно впутывает меня в него, – возразила я.

– Думаю, тот, кто к тебе вломился, не имеет никакого отношения к нему, – сказал он и, бросив взгляд на свои наручные часы, добавил: – Можешь включить телевизор?

Я внимательно посмотрела на Джинхо, кажется, сержант нащупал какую-то ниточку и намеренно не рассказывал мне о зацепке. Тянуть из него информацию силой не хотелось, поскольку мне казалось, что между нами только-только установились доверительные отношения или что-то на них похожее.

– Скажешь зачем? – спросила я, вставая из-за стола и собираясь идти в гостиную.

– Утренние новости, – бодро ответил Джинхо, следуя за мной, – слежу за тем, что они выпускают в эфир.

Через час я уже сидела в своём кабинете и неспешно работала. В утренней сводке новостей не было ничего про нападение или какие-то подвижки в расследовании недавних убийств, поэтому Джинхо с едва заметным облегчением поехал в участок. Напоследок он попросил меня связаться с госпожой Хан и назначить ей встречу на сегодня.

Мобильный телефон лежал передо мной на столе, но я не торопилась звонить главе секты, поскольку для начала хотела поговорить с Вонсоном, который должен был приехать с минуты на минуту.

Когда в коридоре послышались шаги, а затем удивлённое: «Какого чёрта?..» – в дверях кабинета показался издатель.

– Лина? Что случилось?

– Привет, Вонсон, – отозвалась я, – хочешь кофе?

Спустя какое-то время и две чашки бодрящего напитка мы с Вонсоном сидели за столом на кухне.

– Ты должна была рассказать мне обо всём с самого начала. – Обеспокоенный голос издателя нарушил царящую в помещении тишину. – Во-первых, я сказал бы тебе, что это ужасная идея, во-вторых, нашёл бы тебе охрану.

– С сегодняшнего дня возле дома будут дежурить патрульные.

– Как скоро кто-нибудь из них сольёт репортёрам информацию о том, что полиция охраняет дом писательницы Ким Лины?

Я скривилась. Мысли об этом тоже были в моей голове, и тот факт, что Вонсон уколол именно этими словами, меня слегка задел.

– В этот раз всё немного иначе, Вонсон. Самой полиции невыгодно светить моё имя в этом деле, поэтому в патруле будут детективы из отдела сержанта Джинхо.

Ли Вонсон внимательно посмотрел на меня, а затем сказал:

– Когда он оказался в издательстве, я сначала подумал, что дело как-то касается Саби, но, когда они начали расспрашивать о тебе, а затем сообщили о твоём участии в расследовании, я удивился, как никогда в своей жизни. Почему ты не рассказала мне об этом сама, Лина?

– Мы все были в той лодке, которая пошла на дно из-за Ким Минсока, – отозвалась я, – в этот раз мне не хотелось втягивать в это дело кого-то ещё.

Издатель громко выдохнул:

– Тем не менее полиция всё равно оказалась на моём пороге.

– Верно, – сказала я и виновато посмотрела на Вонсона, – извини меня, но лучше уж визит сержанта Джинхо, чем вызов на допрос.

– Какой он за человек? – не спеша произнёс Вонсон. – Раз ты работаешь с ним, что думаешь? Ему можно доверять?

– Он своеобразный, но к расследованию подходит со всей серьёзностью. Я уверена в том, что от сержанта и его отдела не может быть никаких утечек.

– Ты участвовала только ради одного разговора с Минсоком, верно?

– Так и было, – начала я, и после этих слов Вонсон напрягся, – но появилась информация о том, что наш вебтун связан с убийствами, и возможно, полиция попросит меня ещё раз поговорить с ним.

– Уверена, что хочешь этого?

– Не думаю, что у меня есть выбор, – ответила я. – Минсок не будет говорить с кем-то другим, а если убийства по вебтуну продолжатся, то новая книга так и не увидит свет.

– Ты уверена, что эти преступления связаны с «Коллекцией смертей»?

Я кивнула.

После непродолжительного молчания Вонсон произнёс:

– Я всё ещё против твоего участия в этом деле, но должен признать: разумное зерно в этом всё же есть. Если полиции удастся поймать убийцу, останется только проследить за тем, чтобы никто не связал наш вебтун с этим делом. Думаю, несколько полезных знакомств с репортёрами помогут нам избежать этого.

Я с облегчением вздохнула.

– Спасибо, Вонсон, – лёгкая улыбка появилась на моём лице, – за помощь и за то, что не отказываешься от работы со мной.

– Должен признаться, твоё молчание по поводу того, через что тебе приходится проходить, с одной стороны, огорчает, но с другой – я прекрасно знаю, что ты за человек и вряд ли бы поступила иначе. Поэтому сейчас позволь мне помочь, Лина. Мы в одной лодке.

– Публикацию вебтуна нужно остановить или отложить, чтобы у полиции появилось больше времени.

Вонсон кивнул.

– Да, сержант Пак говорил об этом. Мы можем настаивать на задержке публикации новых глав на неделю, не больше. – Я нахмурилась и, заметив моё выражение лица, мужчина добавил: – Ты не знаешь всех нюансов, но права на вебтун принадлежат издательству лишь отчасти. Мы предоставили текст и основную идею, вся остальная работа легла на плечи госпожи О Саби, когда мы заключали с ней договор, это было единственным способом сократить последующие затраты на проект.

– Нужно с ней поговорить, – произнесла я, – она пойдёт навстречу, не думаю, что ей тоже хочется быть как-то причастной к тому, что происходит.

– Да, я уже написал ей на электронную почту и передал информацию её родителям, но О Саби не изменяет своим привычкам и просматривает рабочую почту только раз в неделю и, насколько мне известно, ездит для этого в интернет-кафе.

– Джинхо… – начала я, но затем поправила: – Сержант Пак Джинхо рассказывал, что несколько лет назад её преследовали.

– Верно, – кивнул в ответ Вонсон, – его до сих пор не поймали, поэтому паранойя Саби лишь прогрессирует. А ведь она невероятно талантливая художница! Ей приходится отказываться практически от всех возможностей, поскольку страх перед одним человеком поедает её изнутри.

Издатель что-то продолжил говорить дальше, но я уже его не слушала, а задумалась над судьбой О Саби и о том, что вполне могла бы оказаться на её месте, если бы Ким Минсока не поймали. Как бы там ни было, с художницей нужно было поговорить. С такой паранойей она наверняка смогла что-нибудь заметить.

– Есть хорошая новость, – выпалила я, перебивая Вонсона, – я закончила работу над текстом, сегодня смогу его прислать, и ты запустишь его в работу.

– Это потрясающие новости, Лина! – Вонсон улыбнулся. – Я прямо сейчас поеду в офис, сегодня вечером назначена встреча с представителями типографии, думал, что в очередной раз придётся сдвигать сроки, и очень рад сказать им, что мы готовы.

Издатель подорвался с места и на ходу принялся набирать сообщение на телефоне.

– Тебе хватит часа, чтобы всё подготовить и отправить? – спросил он, не отрываясь от смартфона.

– Управлюсь быстрее.

– Отлично, – ответил он и двинулся к выходу, – жду текст. И ещё раз давай проговорим: ты не вмешиваешься в расследование полиции. Если тебе вновь придётся ехать в тюрьму на разговор, убедись, что этот визит останется втайне, и ещё пришли договор о неразглашении, который тебя заставили подписать в участке. Наш юрист изучит его. И перед домом будет охрана, которую наймём мы.

Я кивнула и, проводив издателя, направилась в кабинет, чтобы отправить на почту готовый файл книги. Последние дни я никак не могла собраться и заставить себя закончить, но после нападения слова для «Красной мантии» нашлись сами собой, и мне лишь оставалось перенести их в документ. Закончив с работой, я набрала номер госпожи Хан.