Всё решают детали. Не зная, куда смотреть, ничего не увидишь. Зло часто принимает разные обличия, но самое страшное из них – человек.

Для работы над «Руководством» мне приходилось часто описывать преступления от лица маньяка, но как возможно прочувствовать его? Ведь я не убийца.

Специальная литература помогала мне справляться с матчастью, но тексту всё равно чего-то не хватало. Он представлял собой описание шаблонного преступника из какого-нибудь малобюджетного фильма. Этот картон навряд ли зацепил бы читателя и заставил бы его раз за разом возвращаться к моему роману.

«Хорошо, мы поняли. Он плохой, и поэтому он убивает, но должно же быть что-то ещё?» – этот вопрос всегда задавал мой внутренний критик, глядя на проделанную работу. И я, раз за разом повинуясь его капризному настроению, садилась за текст вновь, смотря на героя с разных сторон, пытаясь разглядеть скрытое за слоем идеальной оболочки ядро его личности, подлинную суть его природы.

Но этого ядра не существовало. Всё, что было наращено на героя, всё, из чего он состоял, было плодом моего воображения, и если во время этих поисков идеального преступника не остановиться, то можно было не выбраться из лабиринта тёмных мыслей об убийце.

Поэтому я придумала себе что-то вроде якоря, который бы отделял мою реальность от мира фантазий. Я представляла, что зло проявилось в виде крошечной чёрной метки на запястье. Как только во мне зарождались тёмные мысли, она медленно расползалась по руке, подбираясь к локтю. Способ избавления от неё был прост: достаточно было встряхнуть рукой несколько раз и вновь взглянуть на запястье – метки больше не было.

Недостаток этого метода был в том, что с текущим положением дел уже нельзя было просто тряхнуть рукой, та вымышленная тьма просочилась в реальность и переплелась с моим настоящим, и, будучи в трезвом уме, я начала видеть на своём запястье тёмное пятно сразу после того, как на теле жертвы мы обнаружили завитушки.

В отделе по особо тяжким преступлениям полицейского управления была напряжённая атмосфера. Если в небольшом помещении, которое девяносто процентов времени наполнено уставшими, нервными и напряжёнными мужчинами, появится крайне раздражающая персона женского пола, то обстановка сразу станет в несколько раз хуже. Так, полицейские отреагировали и на моё появление.

Ким Гитэ и судмедэксперт Бён продолжали вскрытие, а мы с сержантом Паком направились в управление. Я прекрасно понимала, что с моей стороны рискованно явиться в полицию среди белого дня, где были не только презирающие меня служители закона, но и репортёры. Попадаться им на глаза лучше не стоило, но после того, как мы увидели «завитушки» на спине третьей жертвы, мне стало всё равно.

Таймер в голове, который отсчитывал время до момента, когда моё имя вновь прозвучит в СМИ, как будто бы ускорился. Но, несмотря на некое отчаяние, я была рада тому, что в отдел Джинхо мне удалось проскочить незаметной для репортёров. Все они приехали сюда с места преступления, на котором работала ещё одна группа экспертов в поисках улик. Мы расположились в крошечном зале для совещаний, на столе посередине комнаты лежали папки с документами.

План был в том, чтобы дождаться полного заключения судмедэксперта и обсудить то, что уже имелось у полиции. Ещё я попросила у сержанта разрешения взглянуть на отчёт профайлера.

– Как вы, госпожа Ким? – В голосе детектива Ханму отчётливо слышалось искреннее сочувствие. Мужчина бесшумно подошёл к моему месту.

– Что-то среднее между «отвратительно» и «отвратительно ужасно», – проговорила я, глядя в одну точку перед собой.

Он присел рядом со мной и какое-то время молчал. Затем почесал затылок и тихо произнёс:

– Когда человека охватывают такие чувства, которые сейчас испытываете вы, моя жена любит говорить одну фразу, – он издал короткий смешок, – она мне очень не нравится, но должен признать, смысла в ней больше, чем может показаться на первый взгляд.

Я посмотрела на детектива.

– Как бы тяжело и трудно тебе ни было сейчас, помни, дальше будет только хуже.

Я было открыла рот от удивления, но мужчина добавил:

– Поэтому ни на секунду не переставай жить моментом. – Детектив произнёс это с особой теплотой в голосе.

Я закрыла рот и хотела горько засмеяться, но потом вспомнила, что жена детектива неизлечимо больна, и её слова заиграли для меня другими красками.

Она была права и неправа одновременно, и честно сказать, не всем подойдёт такая мотивационная речь, но фраза удивительным образом откликнулась мне.

– Ваша жена, она…

– Да, больна, – кивнул Ханму, – ей диагностировали рак чуть меньше года назад. Тогда мы с ней жили совершенно другой жизнью.

– Жаль, что вам приходится через это проходить.

– Было тяжело поначалу, – тихо отозвался детектив, – когда ещё веришь в то, что всё возможно исправить и вернуть в привычное русло.

– Знаете, – заговорила я, – после того как объявился Минсок, я впервые поняла смысл слова «тоска». Оказывается, моя жизнь до появления этого человека не была такой уж плохой, как мне казалось. Зря я была чем-то недовольна. Сейчас мне что-то подсказывает, что придётся чертовски скучать и по тому аду, который оставил после себя Ким Минсок.

– Понимаю, – с сочувствием отозвался детектив, – хотите есть? Может быть, чаджанмён?[2]

Я улыбнулась.

– Нет, спасибо, еда – это последнее, о чём я сейчас думаю.

– Кимпаб?

В животе предательски заурчало. Мужчина услышал звуки, которые издавал мой живот, и, тепло улыбнувшись, поднялся со своего места и вышел из комнаты.

Минуту спустя дверь снова открылась, и я, улыбаясь, обернулась на звук, но в дверях стоял не детектив Квон с порцией еды, а Джинхо.

– Что с твоим лицом? – спросил он.

– Это улыбка, – ответила я, и сержант наигранно ужаснулся от моих слов. – Детектив Квон сказал, что принесёт кимпаб…

– В такой момент можешь думать о еде?

– Не думала об этом, пока в животе не заурчало, – отозвалась я, – оказывается, я не особо-то и помню, когда ела в последний раз.

Сержант закрыл дверь и, подойдя к столу, рухнул в кресло, расположенное напротив меня. У него в руках было две папки, и одну из них он протянул мне. Я взяла документы и вслух прочитала заголовок:

– Отчёт профайлера…

– Ты хотела ознакомиться, – проговорил Джинхо, не отрываясь от документов из своей папки, – может, действительно, твой писательский взгляд увидит здесь что-то, за что можно зацепиться.

– Ох, так много? – В моём голосе хорошо было слышно отчаяние.

– Чуть меньше пятидесяти страниц, – ответил Джинхо и посмотрел на меня, – чем раньше начнёшь, тем быстрее справишься.

Выдохнув, я открыла папку и погрузилась в отчёт.

Профайлинг в Южной Корее был относительно молодой наукой и, как и любое никому не известное направление, в начале своего пути столкнулся с неприятием и сомнениями насчёт того, нужно ли вообще тратить ресурсы на это дело. Но благодаря упорному труду первого в стране отдела профайлинга сейчас ни одно расследование насильственных преступлений не обходилось без их заключения.

Чтение отчёта позволило мне не только изучить описание предполагаемого преступника, но и подробнее ознакомиться с деталями всех преступлений.

Первая жертва, неизвестный мужчина, до сих пор не был опознан, и этот факт казался мне удивительным. В отчёте было написано, что, вероятнее всего, преступник изуродовал лицо жертвы, чтобы оттянуть установление личность, и, возможно, жертва и её убийца были знакомы.

– Чушь.

– Что? – тихо переспросил Джинхо, отвлекаясь от чтения.

– Здесь сказано, что неизвестный и преступник, возможно, были знакомы. Это чушь.

– Считаешь, что профайлеры облажались?

– Нет, – терпеливо отозвалась я, – считаю, что они думают не в том направлении, поскольку не знают о связи подражателя с вебтуном и Ким Минсоком.

– Лина, – обратился ко мне сержант и потёр глаза, – последние несколько недель выдались крайне тяжёлыми, да и сегодняшний день не отличается чем-то хорошим. Не могла бы ты сразу приступить к самой сути?

– Хорошо, – ответила я и положила отчёт профайлера на стол, – знаешь, как быстро понять мотив убийцы? По телу жертвы. Предположим, первая жертва была с ним знакома, и одновременно с этой информацией будем держать в голове то, что мы подозреваем убийцу в совершении других преступлений. Тогда подражателю нет смысла уродовать его лицо. Мы бы просто никогда не нашли тело.

Джинхо внимательно посмотрел на меня, обдумывая мои слова.

– Допустим, – наконец заговорил он, – оставляя жертву в месте, где её могли бы обнаружить, пусть и не сразу, преступник хотел бы, чтобы мы нашли тело.

– Но помимо этого, ему ещё понадобилось нарисовать «завитушки» на спине Пэк Рисэ, – скрестив руки на груди, ответила я, – это всё часть его игры.

– Какой игры, Лина? У нас тут, по-твоему, новый Ганнибал? Я так не думаю. – Тон Джинхо стал раздражительным. – Он просто очередной ублюдок, который считает себя лучше других настолько, что готов убивать.

– И это тоже, но я хочу, чтобы ты меня выслушал.

Мужчина отложил папку с файлами на стол, откинулся на спинку стула и закрыл глаза, явно борясь с желанием высказать мне своё раздражение, но в этот момент вернулся детектив Квон. Полицейский быстро поставил передо мной порцию кимпаба, положил палочки и сел рядом с сержантом.

Я посмотрела на еду, резко сглотнула накопившуюся слюну, но всё же нашла в себе силы оторвать взгляд от манящей порции и пристально посмотрела на Джинхо. Сержант будто бы уловил мой взгляд и, не открывая глаз, коротко кивнул, давая мне знак, чтобы я продолжала.

– Вебтун рассказывает о преступлениях, которые не связаны между собой, так? Ты не поверишь, но многие читатели не согласятся с таким развитием сюжета, даже если история им понравится. Всё потому, что каждый уверен в том, что может расширить и приукрасить любимую историю. Отсюда и появляются фанатские версии популярных фильмов или сериалов. Представим, что наш подражатель – фанат Ким Минсока, но в нём живёт не только восхищение, но и некая злоба: «Я смогу лучше, чем ты». И у него появляется план. Он берёт «Коллекцию смертей», видит возможности для манёвра и начинает воплощать их в жизнь. В первой истории вебтуна жертву убивает сосед по квартире. Самый простой сюжетный ход: преступник появляется на первых же страницах, но писатель намеренно уводит читателя от него, показывая разные стороны других персонажей. Подражатель решил, что все ниточки рано или поздно должны привести ко мне. Ему нужно сделать так, чтобы тот, кто создал его любимую историю, был задействован в лучшей версии преступлений.

– Считаешь, что подражатель не знает, что ты автор вебтуна? – спросил Джинхо.

– Это невозможно, – быстро отозвалась я, – издательство приняло все меры предосторожности. Никто из них не будет рушить свою жизнь, сливая подобную информацию, поскольку и после первого раза стало понятно, что пострадаю не только я одна. Да и подумай, Джинхо. Он мог взять любой вебтун со схожим сюжетом и приплести автора «Руководства к убийству». Просто вселенная сыграла со мной злую шутку.

– Действительно, удивительная случайность, – тихо произнёс детектив Квон.

– Как зовут твоего издателя? – спросил Джинхо и достал из кармана куртки мобильный телефон.

– Ли Вонсон, – ответила я, и по спине пробежал холодок.

– Как вы познакомились?

– Во времена публикации «Руководства» он был литературным агентом и тесно со мной сотрудничал, – я слабо улыбнулась, – не бросил меня, даже когда все от меня отвернулись. Нашёл меня спустя два года, после возвращения в Корею, напомнил мне, что я писательница, и предложил поработать вместе.

– Вот так просто? Рискуя всем?

Я нахмурилась. Не то чтобы в моей голове не всплывали подобные вопросы касательно Вонсона, но из уст сержанта они звучали весьма неприятно. Словно в фундаменте моей веры в этого человека нашли трещину.

– Мы много разговаривали о том, что произошло тогда, – ответила я, – Вонсон не затаил обиду, он увидел возможность вернуть меня в писательскую среду и заявить о своём издательстве.

Джинхо коротко кивнул.

– Скорее всего, кто-то из издательства сдал тебя с потрохами, – наконец заявил сержант, – либо это невероятное совпадение, что подражатель из всего множества историй выбрал именно твою.

– Не такое уж и невероятное. Он выбрал то, что было на первой строчке рейтинга.

Джинхо внимательно посмотрел на меня, но в этот раз это не было похоже на какое-то презрение или неприязнь. В этом взгляде было больше удивления: несмотря на всё, что со мной происходит, я не упускаю момента тщеславно напомнить всем окружающим о том, что мои работы всё ещё остаются на первых строчках рейтингов и в списках бестселлеров. Я выражала неприкрытое честолюбие не из эгоистичных порывов, а больше с целью напомнить самой себе, что вся проделанная мной работа имела какой-то результат и не была напрасной.

– Нужен адрес издательства, – произнёс Ханму и протянул мне бумажку и ручку, – сегодня мы поговорим с господином Ли.

Прежде чем написать адрес, я достала телефон из кармана куртки и ещё раз взглянула на шторку уведомлений с неотвеченными сообщениями. Вонсон писал о том, что приехал ко мне домой и не нашёл там меня. От него же висело пять пропущенных звонков и последнее сообщение с просьбой перезвонить.

– Всё в порядке? – мягко спросил Джинхо, при этом оставляя на лице всё то же непроницаемое выражение.

– Одну минуту.

Я поднялась с места и вышла в коридор. На меня сразу уставились суровые взгляды остальных полицейских, поэтому я двинулась по коридору до женского туалета и, оказавшись без свидетелей, набрала номер Вонсона.

– Лина! Слава богу! – послышался из динамика звонкий голос издателя. – Я уже собирался звонить в полицию. Приехал к тебе, как обычно, и не нашёл тебя, ты не отвечала на звонки. Что-то случилось? Ты в порядке?

– Я в порядке, Вонсон, – заговорила я, ужасаясь тому, с какой частотой забилось сердце, – мне нужно было уехать сегодня утром по одному делу.

Я замолчала, быстро размышляя о том, стоит ли предупреждать издателя о том, что с ним хочет поговорить полиция.

С одной стороны, я была уверена в том, что ему нечего скрывать, тем более что в случае, если бы наше сотрудничество пошло не по плану, он и его бизнес пострадали бы в первую очередь.

С другой – если кто-то из издательства имел связь с подражателем, то из-за моего предупреждения этот человек мог бы сбежать.

– Ты сейчас в издательстве? – наконец спросила я.

– Да, только что вернулся от тебя, – устало ответил Вонсон, – ждал сколько мог, собирался заехать к тебе позже, как решу вопрос с типографией.

– Я сейчас поеду домой, не против, если мы перенесём нашу встречу на завтра?

– Ты уверена, что всё в порядке? Тебе нужна помощь? – обеспокоенно сказал издатель, и меня бросило в жар.

– Нет, нет, всё нормально, правда, – быстро ответила я, – просто очень устала. Встретимся завтра, хорошо?

– Да, хорошо, – сказал мужчина. – Если тебе что-то понадобится, позвони мне.

Я кивнула, забыв, что Вонсон меня не видит, но тут же поняла это и тихо добавила:

– До встречи.

По пути обратно в кабинет к сержанту и детективу Ханму я размышляла о том, что, возможно, это был последний разговор с Ли Вонсоном как с другом.

Он предупреждал меня о том, чтобы я не ввязывалась в дела полиции и уж тем более не участвовала в расследовании. Но, возможно, издатель сможет это понять, а вот враньё он явно не оценит. Ведь я обманывала его каждый раз, как только открывала рот. О своём состоянии или о ходе работы над текстом.

Вдобавок ко всему сегодня к издателю заявятся полицейские и начнут задавать вопросы, хотя я могла бы его об этом предупредить, но не стала.

Я рухнула на своё место в кабинете. На душе было скверно, словно я сделала что-то плохое и подлое за спиной дорогого мне человека.

– Господин Ли в издательстве, я не сказала ему о вашем визите. – Я взяла ручку и на листке бумаги, который мне любезно оставил Ханму, быстро написала нужный адрес.

– Хочешь поехать с нами? – спокойно произнёс Джинхо.

– Нет, вернусь домой, – ответила я, – можно взять копию отчёта профайлера с собой?

– Конечно же, нет, – возразил Джинхо, – с ума сошла?

– Попытаться стоило.

Оказавшись дома, я без сил рухнула на диван в гостиной. Голову разъедали тревожные мысли, которые закручивались так, что становилось невыносимо терпеть собственное существование.

Я надумала себе о том, как мне звонит Вонсон, срывается, кричит и разрывает со мной сотрудничество. СМИ узнают, что я снова пишу, а непойманный подражатель оставляет за собой горы трупов.

Я взяла в руки телефон, чтобы посмотреть, который час, а потом снова засунула его в карман куртки. Полицейские уже должны были доехать до издательства и встретить там Вонсона. Возможно, мне было бы не так тревожно, если бы я поехала вместе с ними, но навряд ли у меня получилось бы спокойно смотреть в глаза издателю.

Спустя какое-то время тревожные голоса в голове утихли и понемногу меня начал одолевать сон. Поднявшись с дивана, я, еле-еле передвигая ноги, направилась в спальню. Мне стоило огромных усилий заставить себя снять одежду и надеть пижаму. И как только после этого я завалилась на мягкий матрас, практически сразу провалилась в темноту.

Проснулась я резко, словно меня окатили холодной водой. В комнате было тихо, и единственным источником освещения была тонкая полоска лунного света, проникающая в комнату из-за шторы.

Я не стала включать светильник, чтобы не спугнуть остатки сонливости, и просто закрыла глаза в надежде, что мне вновь удастся заснуть. Но сон никак не шёл, поэтому со вздохом я встала с кровати и решила направиться на кухню.

Как только моя рука коснулась дверной ручки, каждую клеточку тела охватила паника, и меня накрыло дежавю. Я уже стояла так однажды, считая, что кто-то посторонний наблюдает за мной из моей собственной спальни. Но в этот раз страх ощущался как-то иначе.

Я сглотнула и принялась прислушиваться к тишине в комнате, но услышала только стук своего сердца, которое уже было готово выпрыгнуть из груди. Сейчас это не казалось мне паранойей, я была уверена, что в комнате кто-то был, и, когда поняла, что не помню, как закрывала входную дверь, меня окатила очередная волна холодного пота.

Действовать нужно было быстро. Вряд ли тот, кто залез ко мне ночью, преследовал благие цели. Значит, единственный выход для меня – это покинуть дом как можно скорее и искать помощь.

Я жила на окраине района Намьянджу, и до ближайшего полицейского участка было километра четыре.

Я дёрнула ручку двери и вылетела из комнаты так быстро, как могла. Сначала я обрадовалась, поскольку за мной никто не последовал, но, когда чья-то крепкая рука схватила меня за воротник пижамы, меня охватил ужас.

Я споткнулась и рухнула на пол гостиной вместе с незнакомцем. Он отпустил мою одежду и замахнулся, чтобы ударить. В этот момент я со всей силы вмазала ему по коленке.

Нападавший зашипел и упал на четвереньки. Пока он был в таком положении, я поднялась на ноги и сделала пару шагов, но незнакомец не думал меня отпускать. Тяжело дыша, он поднялся и, схватив меня за запястье, резко развернул к себе. В его свободной руке что-то блеснуло, и от мысли, что сейчас он может меня убить, я не на шутку разозлилась.

– Не сегодня, – прошипела я и со всей силы толкнула незнакомца назад к стеклянному столику.

Послышался звук бьющегося стекла, но я, не оборачиваясь, со всех ног побежала прочь из дома.

Я двигалась быстро и без остановки, в боку закололо, и я чуть не повалилась на асфальт, но заставила себя продолжать бежать даже через боль. Погони не было, и, оказавшись на улице, где располагались небольшие магазинчики, местные офисы и салоны красоты, я остановилась, чтобы перевести дыхание. Напротив меня через дорогу находился полицейский участок, я с облегчением выдохнула и двинулась в его направлении.

Открыв стеклянную дверь, я оказалась в крошечном помещении, где располагалась только стойка для обращений граждан и несколько стульев возле стены справа от неё.

– Помогите, на меня напали, – задыхаясь, выпалила я, хватаясь за стойку. Только сейчас я поняла, что выскочила из дома в одной пижаме и весь путь проделала босиком.

Двое полицейских подорвались со своих мест, и один из них обратился ко мне:

– Как вас зовут? Вы не ранены?

– Пак Джинхо, – выдавила я, – позвоните сержанту Пак Джинхо из центрального управления, отдел особо тяжких. Скажите ему, что госпожа Ким здесь и на неё напали.

– Сначала мы окажем вам первую…

– Позвоните сержанту Паку! Срочно! – Я закричала и от беспомощности этого крика разрыдалась.

Полицейский исполнил мою просьбу, а затем проводил меня до одного из стульев, и, как только я села, всё происходящее вокруг меня вдруг замедлилось.

Второй полицейский вызвал по телефону ближайший патруль, рассказывая о нападении, а тот, кто позвонил Джинхо, притащил аптечку и, оказавшись возле меня, предложил обработать повреждения. Я не понимала, о чём он говорил, поскольку не чувствовала боли, но, как только мой взгляд упал на мелкие и средние порезы на руках и ногах, горло сдавили слёзы.

– Госпожа Ким? Где вы живёте? – спросил второй. – Мы направим к вашему дому патрульную машину.

– Последний дом по улице Сарынингё, – тихо ответила я и почувствовала, как слёзы вновь подступали к горлу.

– Я думал, там никто не живёт, – полицейские переглянулись, – вы успели разглядеть нападавшего?

– Нет, он был одет во всё чёрное. В руке у него был нож. Точнее, я думаю, что это было похоже на нож.

– Машина скоро будет на месте. Они всё осмотрят и при обнаружении преступника задержат его.

Я покачала головой.

– Навряд ли он там остался, – прошептала я себе под нос.

– Вы что-то сказали? – поинтересовался полицейский.

– Сержант Пак скоро будет здесь? Вам удалось до него дозвониться?

– Мы передали информацию дежурному офицеру в управлении, он свяжется с сержантом в ближайшее время.

Я сделала глубокий вдох. Значит, Джинхо будет здесь не раньше чем через час.

– Простите, – произнесла я, обращаясь к одному из полицейских, – у вас не найдётся какой-нибудь одежды?

– Конечно, конечно, сейчас что-нибудь найдём.

Через две минуты я сидела одетая в патрульную куртку одного из полицейских, которая была мне велика, а из обуви нашлись только кроксы, но и такой вариант меня устраивал, поскольку ноги начали замерзать, а Джинхо пока не появлялся.

В ожидании я раз за разом прокручивала в голове момент нападения, и что-то меня во всём этом настораживало. Неужели я действительно могла не закрыть входную дверь? Предположим, что всё же закрыла, как тогда нападавший проник в дом? Эти вопросы волновали меня в первую очередь, но ещё было что-то и в самом незваном госте. Мне не давало покоя то, как он неторопливо достал оружие. Это было больше похоже на акт устрашения, чем намерение навредить.

Я поднялась со своего места, чтобы немного размять затёкшие ноги, и в этот момент дверь участка открылась и в помещение влетел Джинхо. Я не успела моргнуть, а он уже оказался рядом со мной.

– Не ранена? – спросил он и принялся рассматривать меня, и я заметила в его глазах беспокойство.

Я покачала головой:

– Помнишь, я как-то говорила, что мне нужна охрана? Теперь мне её предоставят?