Больница располагалась в небольшом деревянном домике в переулке за гостиницей «Помело», с обоями в клеточку на стенах и керосиновыми лампами, наполняющими комнату мерцающим светом.
Между кроватями стояли узкие деревянные комоды со стеклянными банками, наполненными синими огоньками, и Эмма увлечённо наблюдала за тем, как они мелькают в воздухе, сталкиваясь друг с другом и излучая серебристо-голубой свет.
С каждой стороны комнаты стояло по три койки, но занята была только одна. Мэдди выбрала кровать у высокого каменного камина в углу. Эмма, Эдгар и Элиза буквально поселились в палате, что очень не нравилось медсестре. Она строго им наказала уходить на ночь, потому что Мэдди был необходим крепкий сон, чтобы оправиться после сотрясения.
– Надеюсь, тебя не слишком долго будут здесь держать, – сказал Эдгар, устраиваясь на подлокотнике шаткого кресла, в котором сидела Эмма, и скрестил руки на груди. – Почему бы им просто не использовать магию для лечения?
– Они так и поступают, но всё равно на это нужно время, – объяснила Мэдди и приподнялась, чтобы показать им кварцевый кристалл на цепочке.
– Я принесла вам кое-что, чтобы скрасить ожидание, – раздался голос от двери.
Ребята повернулись и увидели, что на пороге стоит Ленора с большой плетёной корзинкой в руках.
– Городской совет подготовил для вас небольшой гостинец. Мы догадывались, что вы на весь вечер задержитесь в больнице и пропустите ужин. А, и ещё я захватила учебники. Наверное, вам будет любопытно почитать про заклинания продвинутого уровня, которые будете изучать в «Фитиле» через несколько лет.
– С радостью, – тут же отозвалась Мэдди, садясь в постели. – Эдгар настаивал на том, чтобы читать мне стихотворения вслух, а у меня от этого только сильнее болит голова!
– Эй! – возмутился Эдгар.
– Главное не перенапрягайся, – попросила Ленора. – Ты ведь ещё не поправилась.
Она строго посмотрела на Мэдди, но глаза у неё сияли. Ленора поставила корзинку с едой и книгами на угол матраса и добавила:
– В от, пожалуйста. Особенно советую «101 заклинание для новичков» и «Ведьминский альманах». До начала учебного года ещё несколько недель, а вам наверняка захочется исследовать город.
От корзинки шёл заманчивый аромат свежей выпечки, и друзья не стали долго ждать. Они набили рот сыром и хлебом, закусывая сочными яблоками – такими сладкими, каких Эмма ещё в жизни не пробовала. Пока ребята ели, Ленора делилась с ними городскими новостями.
– Королева сидит в темнице, – доложила она, уперев руки в бока, и обвела детей многозначительным взглядом, особенно задержавшись на Эдгаре. – Думаю, останется там надолго, но, возможно, не навсегда. Дело в том, что с ней произошло нечто невероятное.
Все выжидающе на неё посмотрели.
– Она лишилась всей своей магии, – сказала Ленора, глядя при этом на Эмму. – В ней не осталось ни капли волшебства. Это просто поразительно, учитывая то, что Александрия была очень могущественной ведьмой.
Все затихли, но секунду спустя Эдгар нарушил тишину.
– Хорошо, – с ожесточением произнёс он. – После того, как её отпустят из тюрьмы, она может отправиться в Междумирье, составить компанию Ведьме Тысячи Лиц. Я вот совсем не хочу её больше видеть.
Он выдержал небольшую паузу и покачал головой, не сводя взгляда с ковра.
– Если сравнивать её и Джорджи, я…
Эдгар осёкся. Наверное, вспомнил о том, как няня подсунула ему плакат. Все, кто растил юного принца, в итоге предали его.
Элиза обняла друга за плечи и ласково произнесла:
– Теперь у тебя есть мы, Эд.
– Да, – поддержала её Мэдди, не успев прожевать яблоко. – Нравится тебе это или нет, а с нами ты застрял навсегда.
Эмма с улыбкой наблюдала за тем, как Эдгар бросает на Мэдди оскорблённый взгляд и ворчит:
– Сначала прожуй, Мэдс!
Тут заговорила Элиза, и все снова повернулись к Леноре.
– Что истощило магию королевы? Синее пламя?
– Нет, – медленно ответила Ленора, и вид у неё был очень серьёзный. – Синее пламя продолжало бы наполнять Александрию, а потом перешло на нас, но произошло нечто совсем иное…
Ребята постепенно сообразили, к чему она ведёт, и скоро уже все смотрели на Эмму. Девочка почувствовала, как краснеет, и тихо произнесла:
– Я извлекла всю магию из её сердца. Извините, если я неправильно поступила, – смущённо добавила она.
– Нет, Эмма, ты молодец. Мы бы все погибли, если бы не ты. Но способность лишать ведьму магии – слишком большая ответственность для одного человека. Надеюсь, ты понимаешь, что лучше использовать её только в крайнем случае. Вот как в этот раз. Пожалуйста, не применяй свои силы, если в этом нет острой необходимости.
Эмма кивнула.
– Я всё понимаю.
Она и в самом деле понимала. Было нечто пугающее в реакции королевы на опустошение источника магии в её сердце. Сначала она впала в состояние шока, а потом пришла в ярость и кричала о том, что было потеряно навсегда. От одного воспоминания об этом у Эммы внутри всё перевернулось. Ведь магия – часть тебя, и когда её отбирают, всю без остатка…
Да, к такой силе нельзя относиться легкомысленно.
Однако девочку тревожило кое-что ещё, и Ленора, судя по всему, заметила её нерешительность, поскольку задержалась у кровати и вопросительно вскинула брови.
– Когда вы сказали, что допустили ошибку… Я видела всё в библиотеке, в конспекте по истории…
Эмма осеклась. Она боялась, что Ленора опять пресечёт разговор или, что ещё хуже, уйдёт в себя, и в её глазах вновь появится то печальное выражение.
Ленора, вопреки её тревогам, лишь нежно улыбнулась и произнесла:
– Мы все допускаем ошибки, которые приходится искупать, поэтому я и надеялась, что мне удастся вразумить сестру и она согласится исправиться, если ей дадут шанс.
Ленора вздохнула и продолжила:
– А в юности я была слишком наивна и полагала, будто заняла сторону добра, – в этом состояла моя ошибка.
– Но вы не остались на стороне восставших ведьм. Вы решили спасти свою семью.
Эмма помнила, как в видении из лекций Александрия говорила, что Ленора предала ведьм. Тётя кивнула, и девочка осмелилась добавить:
– Но даже после этого они так с вами поступили… Почти уничтожили вас.
Ей было тяжело вспоминать страшную сцену в хлипком домишке, со старым матрасом и чертополохом. От этого в ней снова нарастала злоба. От того, как её мать ушла, бросив свою сестру.
– Они меня так и не простили, – сказала Ленора, опустив взгляд, и разгладила складки на лоскутном одеяле. – Честно говоря, их можно понять. Я была молода и глупа, а те ведьмы пытались меня заверить, что хотят жить бок о бок с обычными людьми, а вовсе не воевать с ними. Тогда они уже не называли себя повстанцами. Я убедила себя в том, что у них добрые намерения, но это была лишь видимость. Но чем глубже я понимала суть, тем более зловещей она оказывалась.
Ленора поджала губы, снова подняла взгляд и посмотрела на Эмму с Эдгаром.
– В детстве нас учили тому, что магия – чистое зло, и я отчаянно искала повод не испытывать к себе ненависти. Мы шесть лет скрывались, переезжали из деревни в деревню. Потом я получила работу во дворце, под прикрытием, и сёстры меня выгнали. Это лишь подогрело моё недовольство.
Ленора горько усмехнулась.
– Тогда было очень легко связаться с плохими ведьмами. Они встречались повсюду. Признаюсь, я так тесно с ними сошлась, что выведала тайну чертополоха. А уже потом узнала, что «единения» с обычными людьми они готовы достигнуть любым способом, любой ценой. Тогда и ушла от них. И выдала тайну своим сёстрам в надежде на прощение. К сожалению, было уже слишком поздно. В глазах Изольды и Александрии я стала врагом.
Эмме было тяжело всё это принять, но она понимала Ленору. Знала, каково это, когда боишься своей магии. Себя самой.
Эдгар всё это время смотрел вдаль, словно потерявшись в своих мыслях, но заговорил после того, как Ленора закончила свой рассказ.
– Моя мать говорила, что никогда не стала бы ведьмой, что они все дрянные и злые, но стоило ей потерять свои силы…
Эмма поёжилась, вспоминая крики и угрозы Александрии, и прошептала:
– Я думала, она обрадуется.
Эдгар кивнул.
Ленора помрачнела.
– Разве не странно? Можно всю жизнь потратить на борьбу с тем, что ненавидишь, а потом осознать: на самом деле это часть тебя. И начинаешь ценить это лишь после того, как потеряешь – когда уже слишком поздно. К счастью, не все осознают правду таким страшным путём, – добавила она с улыбкой.
Все замолчали, и Эмма взглянула на брата. Эдгар смотрел в окно, закусив губу. На подоконнике сидел одинокий ворон с блестящими чёрными перьями. На лице мальчика смешались предвкушение и страх, и Эмма прекрасно понимала, что он чувствует.
Она только начинала привыкать к собственным силам, и было в самом деле страшно принять их полностью, безоговорочно. Страшно и в то же время – волнующе. Как знать, на что ещё она способна? На что они все способны?
Эмма легонько толкнула брата плечом и улыбнулась, когда он удивлённо на неё взглянул. Может, улыбка получилась слегка натянутой, не слишком широкой, но Эдгар всё равно понял, что она искренняя, и улыбнулся в ответ.
Им многое предстояло постичь. Овладеть своей магией, забыть о страхе перед волшебством, привыкнуть ко всему новому. Но… зато они будут вместе.
Ленора взяла пышную булочку из корзинки и посмотрела на ребят сияющим взглядом.
– Что ж, приятного вам аппетита. Мэдди, если соскучишься лежать без дела, обрати внимание на замечательные чары невидимости. Заклинание для новичков, на тридцать третьей странице. В твоём возрасте я заставила полностью исчезнуть свою левую ступню. Вышло очень забавно.
Мэдди явно очень обрадовалась её совету: сразу схватила книжку и начала её листать. Ленора тем временем выскользнула на улицу.
Эдгар с Элизой принялись ругаться почти сразу, стоило ей уйти. Они спорили о том, кто съест больше засахаренного миндаля. К большому неудовольствию Эдгара, Элиза тыкала его пальцем в плечо, чтобы подчеркнуть свою правоту. Эмма откинулась на спинку кресла, наблюдая за их перебранкой, и позволила себе расслабиться – впервые за, кажется, целую вечность.
За окном мелькали лампы-светлячки на крышах и серебристо-синие Находилки, парящие над коньками и трубами домов. Над красными кирпичными стенами сиял полумесяц, освещая Город ведьм серебром и бросая длинные тени от ведьм, летающих по булыжным мостовым.
Эмма представила, как они с друзьями гуляют летом по городу, ищут лотки со свежей выпечкой. Проводят солнечное утро на террасе «Шоколада Шарли» с кружками горячего какао, от которого идёт пар. Ходят по ночному рынку, любуются сверкающими кристаллами, цветными лентами и цепочками. Учатся летать – всерьёз, как следует – и носятся друг за другом по воздуху над оживлёнными улицами.
Где-то вдали, за бархатным покрывалом ночи, за густой тьмой, усеянной мерцанием синих огней, слышался знакомый звук. Глубокий и медленный, нежный и мерный, он дарил необычное чувство умиротворения. Пульс города.
Теперь было неправильно называть его Шумом, и он больше её не пугал. Он был… близким и родным.
Он был её новым домом.