Все четверо застыли на месте, в ужасе наблюдая за тем, что возникло на пороге. Лицо, с блестящими тёмными глазами и длинными чёрными волосами.

У Эммы перехватило дыхание.

Это было её лицо, но полностью искажённое, как будто одичавшее.

Почти сразу же на задворках сознания послышалось тихое тум-тум-тум. Оно напомнило Эмме вечер заседания и испуганный взгляд Эдгара. Это было его сердце! Эмма с тревогой покосилась на брата. Он стоял к ней ближе всех и в ужасе таращился на чудовище в дверях.

Эмма стиснула зубы и представила, как запирает Шум за дверью, на все замки.

Пульс постепенно стих, и Эмма вздохнула было с облегчением, как вдруг монстр бросился вперёд. Он двигался с нечеловеческой скоростью, но остановился всего в паре футов от ребят. Чудище было очень высокое, намного выше них, и всё состояло из частей тела, изогнутых и сплетённых между собой.

Человек, но не человек. Как и этот город: Лондон, но не Лондон.

Постепенно лицо странного существа начало меняться. Кожа растягивалась, шла рябью, и черты преображались. К горлу Эммы подкатила тошнота. Ощущение было такое, словно ледяной кулак сжал её сердце.

Существо побледнело и приобрело пугающе знакомые черты. Мэдди вскрикнула.

Чудовище с её лицом стало подкрадываться ближе. Шаг… Ещё один… Эмма отшатнулась и почувствовала, как Элиза стиснула её руку. Сердце бешено колотилось в груди, и становилось тяжело дышать. Ноги словно приросли к земле.

– Почему оно так выглядит? – прошептала Мэдди и в следующую же секунду надрывно закричала: – Прекрати!

– Надо бежать, – решил Эдгар и дёрнул её за рукав. – Ну же!

Монстр с лицом Мэдди снова бросился вперёд, прямо на ребят, разинув пасть в хищном вое.

Эмма резко развернулась, держа Элизу за руку, а Эдгар оттащил Мэдди в сторону от жуткого монстра, и все четверо помчались к ближайшему зданию. В крови Эммы бурлил горячий адреналин, а в сознании вновь появился Шум, и сразу четыре пульса отдавались хаотичным эхом в её голове.

Она отметила, что раньше такого не бывало, – она не слышала больше одного за раз, но сейчас не успевала это обдумать. Её накрыла волна леденящего ужаса.

Неровная мостовая уходила из-под ног, и вдали раздавался уже знакомый низкий гул. Эмма закричала и схватила за руки Мэдди с Элизой.

Эдгар чуть не упал, но Мэдди вцепилась в его рубашку и потянула за собой. Из-за этого они замешкались на пару секунд, но их преследователь тоже покачнулся вместе с тротуаром и едва не потерял равновесие.

– Бежим! – закричала Эмма и тут же отчаянно вскрикнула, когда невысокое здание, к которому они бежали – коричневый салун со старомодными створчатыми дверьми, – внезапно исчезло.

Не успели ребята свернуть в сторону, как снова раздался грохот, и на месте салуна возник роскошный белый особняк с зелёными жалюзи и крытыми соломой карнизами. Выцветшая табличка над входом сообщала, что некогда это был отель «Эшберг».

Какое-никакое, а укрытие.

Эмма стрелой помчалась к ступенькам, ведущим на огибающую здание узкую террасу.

Эмма с Элизой бежали впереди, а Мэдди с Эдгаром отставали всего на шаг. На ладонях Элизы играли языки пламени, обвивая запястья и предплечья, и Эмме пришлось отпустить её руку.

Скрипучая лестница, узкая и длинная, уже прогнила и с трудом выдержала такой наплыв гостей. Под Элизой проломилась верхняя ступенька, и она провалилась бы вниз, если бы Эмма её не подхватила и не вытянула назад, рискуя обжечься.

Прямо за ними послышался гулкий топот, и Эмма оглянулась. Тощая рука чудовища тянулась прямо к Эдгару.

– Осторожно!

Предупреждение запоздало всего на секунду. Чудище поймало Эдгара за шёлковый пиджак, и мальчик с криком соскользнул вниз. А затем вдруг обернулся и, к искреннему изумлению Эммы, отчеканил приказ самым громким и приказным тоном, какой она когда-либо от него слышала:

– Повелеваю вам отпустить меня немедленно!

Монстр замер от неожиданности, и в эту драгоценную секунду Эдгар вырвался из цепких лап, сбросив пиджак. Он понёсся вверх по лестнице под вопль ярости, который лишь подгонял мальчика. Ребята пересекли маленькую террасу и остановились перед входом в отель. Двери были обиты железом, и на них висел медный молоток в виде головы льва. Эмма покрутила ручку на левой створке, но, к её ужасу, та и не думала поворачиваться.

За спиной раздавался яростный вой. Чудище раздирало шёлковый пиджак на мелкие клочки своими зазубренными когтями, растущими прямо из длинных белых пальцев.

Ребята наблюдали, как пиджак рассыпается на лоскуты, и пятились к дальнему углу террасы. Жуткое создание вскинуло голову и уставилось прямо на них горящими глазами. Бросило то, что осталось от пиджака, и принялось карабкаться вверх по лестнице.

Страшнее всего было наблюдать не за тем, как оно рывками преодолевает ступеньки, а за его лицом, которое менялось каждые несколько секунд. Оно пошло рябью, вместо Мэдди приняло облик Эдгара, затем Элизы и, наконец, Эммы. При этом чудовище с явной тревогой поглядывало на Элизу.

«Оно боится огня, – догадалась Эмма. – Но недостаточно, чтобы отвадить его от нас».

– Сюда! – завопила Мэдди. – Здесь открыто! Она дёрнула за дверь, и та распахнулась, скрипя ржавыми петлями.

Мэдди пропустила вперёд Эмму, Элизу и Эдгара, а затем и сама юркнула внутрь, захлопнув за собой дверь с громким стуком, который разнёсся эхом по помещению. Они побежали по длинному, сумрачному коридору. Мягкий ковёр приглушал их шаги, и от него поднимались облачка пыли. Мимо мелькали двери с выцветшими номерами. Эмма не знала, куда ведёт этот коридор, но это было и не так важно. Главное – уйти как можно дальше.

Где-то на середине коридора за ними послышался жуткий хруст, и от стен отлетело гулкое эхо. Ребята догадались, что мрачное создание пробило парадную дверь, и побежали ещё быстрее.

В конце коридора их ждала узкая лестница, покрытая ковром. Они с громким топотом перепрыгивали через ступеньки и вскоре очутились в коридоре второго этажа, более широком, с медными лампами на стенах. Обои отклеились и ниспадали на пол длинными полосами. Эмме приходилось отбрасывать их, чтобы пройти дальше.

– Спрячемся в одной из комнат и закроемся там, – предложила Элиза.

Она остановилась перед дверью с номером девять на грязной золотой табличке. К счастью, та оказалась не заперта.

Эмма немного задержалась, разглядывая коридор. В нём было тихо и темно, и вдали не слышалось шагов – ни на этаже, ни на лестнице. Она зашла в комнату вслед за остальными и осторожно затворила дверь, стараясь не производить лишнего шума. Щеколда заржавела, и девочка не смогла её задвинуть. Она развернулась и прижалась спиной к двери. Оставалось надеяться, что здесь их не найдут.

В комнате, как и в коридоре, было тихо и темно, не считая слабого света, проникающего в щели спутанных жалюзи на окне, и оранжевого мерцания огня Элизы. Воцарилось всеобщее молчание, и Эмма вдруг обнаружила, что до сих пор слышит биение нескольких сердец, включая своё собственное. Она отвернулась от друзей и снова представила, как запирает Шум за дверью, чтобы он не путал её мысли.

Номер оказался довольно просторный. Обои с узором из розовых и белых цветов позеленели от влаги, а плющ оплетал все углы и щели в стенах. Деревянный пол был укрыт ковром из мха, а под открытым окном рос пышный зелёный папоротник.

Посреди комнаты стояла двуспальная кровать, вся поросшая мхом, будто причудливым покрывалом, а над ней висела картина с кораблём в океане. Всё вокруг покрывал толстый слой пыли, а с ламп и столбиков кровати свисали целые полотна паутины.

Странно было смотреть на то, как природа постепенно поглощала некогда роскошный отель.

Комод у стены увенчивало громадное овальное зеркало, и в нём отражались бледные, перепуганные лица ребят. Эдгар то и дело поглядывал на дверь, а Мэдди рассматривала комнату. Руки Элизы всё ещё пылали, и она сверлила их взглядом, наморщив лоб.

Внезапно в зеркале промелькнула тень. Взгляд Эммы метнулся к окну, и она увидела большого чёрного ворона. Слышно было, как его когти царапают подоконник.

Эдгар тоже повернулся, когда Эмма покосилась на него, и посмотрел на окно, разинув рот. Лицо у него стало совсем белым.

У Эммы тут же закралось подозрение, что дело не в банальном страхе перед крупными птицами. Её брат отказывался признаваться, какая у него сила, но, вероятно, она была как-то с ними связана.

Впрочем, сейчас не время это обсуждать.

Эмма хотела было шепнуть остальным, чтобы все сидели тихо и неподвижно и просто выжидали, пока монстр уйдёт… как вдруг на задворках сознания вновь появился Шум.

Это сердцебиение было медленнее и спокойнее, чем у Эдгара, и от других оно тоже отличалось.

Эмма окинула взглядом друзей. Такого она раньше не слышала.

Значит, это кто-то другой.

Эмма замерла, чувствуя, как трепещет её собственное сердце, и медленно, на цыпочках отошла в угол комнаты. Остальные всё поняли и последовали за ней.

В углу стояли узкий комод и треснувший фарфоровый умывальник, в котором одна предприимчивая птица соорудила гнездо. Эмма приютилась возле него и прижалась спиной к стене.

Сердцебиение оборвалось, и наступила тишина. Только сейчас Эмму это совсем не радовало. Вдруг монстр уже по другую сторону двери, а она его не слышит?

Все четверо смотрели на дверь, затаив дыхание. Ручка медленно – невыносимо медленно – начала поворачиваться. Эмма резко втянула носом воздух, Мэдди вцепилась в её рукав, а Эдгар подвинулся ближе к окну, словно раздумывал над тем, не выбраться ли через него. Элиза ничем не выдала своего волнения, разве что пламя на её руках разгорелось ярче.

Дверь скрипнула, и на пороге застыл тёмный силуэт. С первого взгляда было ясно, что это не та жуткая тварь, которая охотилась за ребятами. И хотя на нём не хватало шляпы, а волосы спутались и торчали во все стороны, Эмма моментально его узнала.

Она не успела вовремя спохватиться и невольно выпалила вслух:

– Охотник!