Пятница…

Есть в этом слове что-то приятное, хоть и давно забытое. Что-то из тех времён, когда я ещё в прошлой жизни обучался в корпусе гардемаринов. Пятница — день-праздник!

Конечно, далеко не каждую пятницу молодым гардемаринам удавалось весело покутить. Более того, таких «кутильных» пятниц было гораздо меньше, чем обычных серых пятниц.

Но именно они и запоминались.

И почему-то даже спустя множество лет, одну смерть и перерождение, они не забываются.

Проснувшись уже сегодняшним пятничным утром и вспоминая о былых временах, я лежал в постели и улыбался.

Ровно до тех пор, пока в мозгу не подгрузился план на день. Да уж… в ближайшие часы будет не до улыбок.

Поднявшись с кровати, я сделал зарядку, принял душ и вышел в столовую. Мой камерир каким-то чудесным образом предугадал время выхода господина, так что я застал момент, когда Наумов-старший разливал по чашкам ароматный свежесваренный кофе.

Мы плотно позавтракали блинчиками со сметаной и икрой и отправились собираться на выход. Возвращаться в квартиру сегодня не планировали.

— Господин, мы справимся сами, — запротестовал камерир, когда я поднял один из баулов, стоявших в коридоре.

— А я вам помогу, — безапелляционно заявил я.

Через пару секунд дверь отворилась, и в квартиру вошёл Василий, поздоровался со всеми нами, поднял пару сумок, остальные взял камерир, и мы, закрыв дверь, спустились на парковку.

К нам тут же подбежал Гонзо и, недовольно покосившись на Васю, попросил у меня сумку. Я усмехнулся, глядя на здоровяка-телохранителя, и кивком указал на камерира.

— У него возьми, — отозвался и направился к машине. Василий уже был возле неё.

— Чего там у вас гремит? — удивился он, когда что-то громыхнуло в «его» сумках, едва он поставил их в огромный багажник «Имперца».

— Всё самое необходимое, — невозмутимо отозвался Иван Фёдорович, потративший вчерашний вечер на то, чтобы всё подготовить к выезду.

Хотя, правильнее будет сказать, что готовиться к поездке он начал едва ли не во вторник.

Задняя дверь «Имперца» распахнулась, и на парковку выскочила Марина.

— Приветствую! — быстро выпалила она, глядя на наши сумки, и недовольно уставилась на Васю. — Чего не сказал, что нужна помощь⁈

— Да хватит вам уже так на меня смотреть! — возмутился водитель, заметив, что и Гонзо всё так же недовольно смотрит на него. — Иван Фёдорович только меня просил спуститься. Сказал, одного будет достаточно.

— Сами мы с сумками справились, — хмыкнул я, не дав остальным насесть на моего камерира. — Чего суету навели? Рассаживайтесь, поедем уже.

В машине Марина ещё раз рассказала мне, куда и зачем мы едем, хотя я и так это прекрасно знал. Но девушке было важно убедиться в том, что я ничего не упускаю и готов ко всем ситуациям.

Проведя инструктаж и отследив мою реакцию, она успокоилась. Какое-то время мы ехали молча, а затем Вася спросил, всё ли в силе насчёт наших послеобеденных планов.

— Всё в силе, — подтвердил я.

— Хорошо, — кивнул он. — Стало быть, ночью вернёмся в Москву.

— Ты, кажется, рад этому, — проворчала Марина. — Что, не терпится провести пятничную ночь в каком-нибудь клубе? Это хорошо! Молодец. Но когда будешь знакомиться с очередной тёткой, попроси её показать паспорт. Чтобы убедиться, что она не аристократка.

Вася закатил глаза и устало цокнул.

— Ну сколько ты ещё будешь мне это припоминать, а? — пробурчал он.

— Пока я не поверю, что мои слова надёжно отпечатались в твоей головушке! — безапелляционно заявила моя управляющая. — Своим отношением к жизни ты ставишь под удар всех нас. Враги господина могут ударить по нему, подсунув тебе очередную расфуфыренную деваху, которая вскружит тебе голову!

— Да не дам я вскружить себе голову! — возмутился Василий.

— Ты… — начала было девушка, но я мягко произнёс:

— Марина.

Она замолчала, кивнула и отвернулась.

— Хех, — хохотнул с пассажирского сиденья Гонзо. — Марина Яновна просто ревнует.

— Ничего я не ревную! — рыкнула она. — Тоже мне! Не говори глупости, Геннадий.

— Не ревнует, — ровным тоном подтвердил мой камерир. — Скорее злится на Василия из-за того, что тот проводит время с другими женщинами.

— Верно, — буркнула Марина. — О службе надо думать, а не о бабах!

— Хм… — задумчиво протянул Гонзо. — Но ведь то, что вы сказали, Иван Фёдорович, и называется «ревнует»?

— Да хватит тебе уже! — всплеснула руками девушка.

— Марина, — мягко позвал я её. — Мы уже почти на месте. Успокойся и настройся на рабочий лад. О службе надо думать. По крайней мере, сейчас.

— Поняла, — буркнула она.

Я мельком взглянул на Василия. Кончики ушей этого балбеса были пунцовые. Сам же он, вцепившись в баранку, не сводил взгляда с дороги.

Вскоре Василий высадил нас у крыльца канцелярии Московского генерал-губернаторства, и вчетвером мы вышли из машины. Гонзо остался на улице, мы же трое поднялись по высоким ступеням и вошли в здание.

А дальше…

Начался форменный ужас.

Самая худшая часть сегодняшнего дня.

Да чего уж… пожалуй, это были одни из худших часов после моего перерождения!

И вроде бы всего-то три с половиной часа потратили… Но тянулись они, как три с половиной тысячи лет.

Никогда не любил бюрократию и её рассадник — государственные учреждения с мелкими чиновниками. И это притом, что у меня есть Марина, на которую мы уже оформили уйму всяких доверенностей. Однако же порой моё присутствие для подписания различных заявлений и уведомлений необходимо.

Благо, Марина смогла собрать все эти скучные дела в один день.

Но… дери их всех леший! Подписывал я бумажки и беседовал с чиновниками от силы минут двадцать — всё остальное время мотался между кабинетами и сидел в очереди.

— Когда станете боярином, будет проще, — утешал меня Иван Фёдорович. — Там обслуживание происходит быстрее.

— Но там и бумажек подписывать нужно больше, верно? — парировал я.

На этот вопрос он лишь обречённо развёл руками.

— Всё! Ура! — Я не сдержал своего восторга, когда мы вышли из этого «забытого богами места» — именно так охарактеризовали здание канцелярии Гонзо с Васей, уставшие нас ждать.

— Это нужно было сделать, — попыталась успокоить меня Марина. — Зато теперь вся твоя собственность оформлена на тебя, твоя печать заверена, как и первые договоры Служения. Более того, теперь я смогу без твоего непосредственного участия вести ещё больше дел.

— Спасибо тебе, — улыбнулся я девушке. — Мы в самом деле проделали огромную работу! А теперь поехали есть, и отправимся в путь!

Место для обеда камерир выбрал и забронировал заранее, так что Вася уже знал, куда вести машину.

О небо… Как же здорово растянуться на заднем сиденье «Имперца». Гораздо лучше, чем ходить по этим коридорам канцелярии! Кажется, если бы в канцелярии повсюду стояли кожаные кресла, я всё равно выбрал бы отдыхать в своей заполненной пассажирами машине.

Я всегда говорил, что проще справиться с армией врага малыми силами, чем одолеть бюрократию.

Мельком глянул на Марину. Сидит с сосредоточенным видом, что-то изучая с экрана планшета. Её поход в канцелярию вообще не утомил.

Она отлично подходит для своей работы. Как же мне повезло в своё время спасти такой кадр от одного мерзкого дворянина.

Я расслабленно улыбнулся, когда вдруг зазвонил телефон.

«Самоцветовы доделали накопитель?» — мелькнуло в голове, прежде чем я успел взглянуть на экран.

Хм… любопытно.

— Привет, Вань, — поздоровался я со своим одногруппником Медведевым. — Как жизнь молодая?

— Привет, — ответил он нервно. — Нормально. Ты сейчас сильно занят?

— Конкретно сейчас у меня небольшой отдых и перерыв на обед, — ответил я, размышляя над причинами его нервозности. — Еду в «Арбатский лабиринт». Хочешь присоединиться?

Я решил задать вопрос прямо, чтобы помочь другу перейти к делу. А то ведь он так и будет кругами ходить.

— Присоединиться… — пробормотал он. — Вообще-то да… Мне надо с тобой встретиться. Но, боюсь, ресторан не очень подходит для этого. Там… как бы это сказать…

— Много лишних глаз? — подсказал я.

Несколько секунд Медведев молчал, а затем выдохнул и сдался:

— Верно. Но, если тебе удобно, можно пересечься в сквере неподалёку. Пройтись по аллейкам.

Сомнительно…

Но ладно. Сидеть вместе в ресторане в обеденное время всё же более приметно, чем беседовать, выбрав какой-нибудь закуток под деревьями.

Пусть и практически в центре Москвы.

— Идёт, — согласился я. — Пиши, куда подойти.

* * *

До того, как приехал Медведев, я таки успел поесть — попросил официантку принести что-нибудь быстрого приготовления, а то живот едва ли не в голос урчал. Последнее время я очень часто испытываю голод — сказывается развитие и планомерное изменение моей энергетической системы.

Одного меня на встречу с одногруппником не отпустили. Точнее, я не стал жёстко настаивать на этом и разрешил камериру тоже пойти. Только велел держаться на расстоянии. Остальной троице я в категоричной форме велел оставаться в ресторане.

— Охраняйте столик, — наказал я. — Я ещё планирую перекусить после встречи.

Покинув ресторан, я отправился плутать по улочкам и переулкам. Удивительное место — центр Москвы: вот вокруг тебя шум оживлённых дорог и суетливые люди, но стоит свернуть за дом, и ты оказываешься в тихом и спокойном дворике, который плавно перетекает в скверик, и…

В конечном итоге выводит на другую оживлённую улицу.

Или же на тихий переулок — как повезёт.

Ваня ждал меня под ветвями старого вяза. Уже издали было заметно, что парень нервничает. Одет дворянин Пермского княжества был в широкие светлые штаны с карманами на коленях, белую футболку да клетчатую рубашку с капюшоном.

Погружённый в какие-то свои мысли, он не заметил меня, пока я не подошёл к нему сбоку и не произнёс:

— Привет.

Мана внутри Вани скаканула, и он резко обернулся, готовый к бою. Отличные рефлексы! И то, что в итоге не выпустил в меня поток ветра — тоже здорово.

Но то, что он так глубоко ушёл в себя — нехорошо.

— Фух… — выдохнул он и улыбнулся. — Напугал!

— Не думал, что ты у нас настолько пугливый. — Я тоже улыбнулся в ответ и протянул ему руку.

Ваня ответил крепким рукопожатием.

Некоторое время мы стояли молча. Медведев не знал, как начать разговор, а я просто наблюдал за ним, незаметно для молодого одарённого создав вокруг нас защитный купол.

— Ну… — протянул он, почесав лоб. — Слышал, ты сегодня вечером уезжаешь из Москвы?

— Планы немного изменились, и я собирался выезжать уже после обеда, — спокойно ответил я, не сводя с него глаз.

Ваня чуть нахмурился. Втянув полную грудь воздуха, он замер, будто набираясь решимости перед тем, как прыгнуть в омут.

— Случилось что-то срочное, что ты изменил планы? — спросил он явно не то, что собирался.

— Ничего срочного, — пожал я плечами. — Просто дел накопилось немало.

Я замолчал, продолжая с полуулыбкой смотреть на моего товарища.

Он устало цокнул и чуть отвернулся.

— Ты же умный парень, — пробурчал дворянин из Пермского княжества. — При всём моём безграничном уважении к его сиятельству Евгению Евгеньевичу, ты самый впечатляющий человек среди наших сверстников. По всем параметрам. Ты ведь явно догадался, что мне от тебя что-то надо.

Он искоса посмотрел на меня.

Я развёл руки в стороны, мол — догадался, а толку-то?

— Арх! — прорычал Ваня и упёр руки в бока. — Короче… Александр… Ты…

Он повернулся ко мне, и в его взгляде отчётливо читалась мольба. Пару секунд поколебавшись, Медведев тихо спросил:

— Ты можешь задержаться? До ночи… ну или утра?

Он замолчал, хотя его глаза буквально кричали: «Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста!»

— Это возможно… — задумчиво ответил я. — Хоть и доставит неудобство многим людям, и трём графским родам.

Ваня поджал губы и опустил взгляд.

Мне стало жаль моего друга, поэтому я хлопнул его по плечу и бодро проговорил:

— Веселей, Иван! Ты ж явно не за себя сейчас просишь. Поэтому хватит ломаться, и говори прямо. Если дело действительно важное, я попробую поменять свой график.

Он криво улыбнулся и благодарно покосился на меня.

— Почему решил, что прошу за другого? — спросил Медведев.

— Потому что этот другой знал, что я уеду из Москвы вечером в пятницу. Это ж очевидно. Да и вряд ли у тебя самого появились бы срочные проблемы, требующие моего участия.

— А если бы появились, ты бы помог? — закинул он удочку и лукаво улыбнулся.

— Да, — коротко ответил я.

Ваня перестал лыбиться и удивлённо хлопнул глазами.

— Кхм… — откашлялся он.

— Чего «кхм», — усмехнулся я. — Мы с тобой сражались бок о бок, ты мне не просто одногруппник-собутыльник, а друг и боевой товарищ. А теперь хорош уже тянуть кота за яйца и просто ответь мне. — Я перестал улыбаться и серьёзным тоном спросил: — Он решил действовать?

Ваня изумлённо округлил глаза. Но, к чести Медведева, он правильно понял мой вопрос и едва заметно кивнул.

— Понятно… — протянул я. — А что насчёт его сиятельства князя?

Ваня испуганно уставился на меня и нервно дёрнул головой из стороны в сторону.

— Ясно, — обречённо вздохнул я. — Стало быть, проблемы могут быть и с этой стороны.

Ваня повесил нос. Некоторое время мы стояли молча, затем Медведев осторожно произнёс:

— Ну… это вряд ли. Его сиятельство отходчив. Пройдёт время, и он обязательно простит своего наследника.

— Уверен? — хмыкнул я.

Ваня нахмурился. Я же отчётливо сознавал: пермский дворянин сомневается, простит ли князь княжича за его своеволие. И всё же Ваня искренне, почти отчаянно хотел в это верить.

— В любом случае его сиятельство — человек чести. Даже если он узнает о твоём участии, он не станет тебя винить, — произнёс Ваня.

— Уверен? — повторил я с той же интонацией.

Медведев отреагировал так же, как и раньше.

— И да, — продолжил я. — Я ещё не дал согласия, а ты не озвучил свою просьбу.

Ваня подобрался и деловито спросил:

— Принципиально — ты готов помочь Евгению Евгеньевичу?

— Принципиально — да, — спокойно ответил я. — А вот реально — нет, пока не услышу, что от меня требуется.

Ваня огляделся по сторонам и, подавшись вперёд, прошептал:

— Евгений Евгеньевич планирует устроить всё самостоятельно. Но ему нужно будет укрыться на некоторое время, пока его сиятельство князь не остынет.

Княжич сам хочет провернуть похищение человека? Явно не привлекая к этому основные силы княжества, ведь иначе его отец узнает об операции заранее.

Любопытно.

— Укрытие нужно для двоих, я полагаю? — прямо спросил я.

Ваня поджал губы и кивнул.

Да уж…

Похищать чужих невест накануне свадьбы мне раньше не доводилось. Ах да, по плану княжича я не участвую в самом похищении…

Нужно ли мне в это ввязываться?

Я невольно вспомнил грустное лицо Ольги Извольской, когда я отказал ей в помолвке. Вспомнил то псевдонападение на меня, которое организовали ратники Извольских по велению матери Ольги. Тогда Извольская-старшая хотела, чтобы я проникся благодарностью к её роду и согласился на брак.

Мать надеялась, что её дочь выйдет замуж за молодого, красивого парня, будет счастлива в браке, да ещё и в роду останется. Вероятно, уже тогда Извольская-старшая знала об отвратительной альтернативе.

Знала, что граф Воронцов заставит своего вассала выдать Ольгу замуж за барона фон Штрейзена — мерзкого старикашку, у которого подозрительно быстро умирают молодые жёны.

Сама Ольга мне, к слову, показалась очень хорошей девушкой. Гнусной судьбы и скорой смерти я ей точно не желаю.

Да и княжич Пермский вполне себе отличный парень.

Для наследного княжича, разумеется.

Будь я уже на пике силы, помог бы им и без лишних размышлений. Но сейчас я недостаточно силён, и в ответе за своих людей.

Однако же…

Пусть я и стал Пожарским — Воронцовы не перестали быть моими врагами. Уже сейчас понятно, что вокруг меня складывается своя небольшая фракция. А сам я скорее тяготею к Новгородской ветви рода Романовых, в отличие от тех же Воронцовых.

Но, конечно же, ни к кому под крыло я идти не собираюсь. Просто отчётливо понимаю, что с Воронцовыми мы по разные стороны баррикад. Они не оставят меня в покое.

А я не прощу им то, что они сделали с родом Резановых. Да, формально я в этом теле не очень долго, но я уже един с ним. Нутро не обманешь — Резановы моя родня. И я не дам Воронцовым уничтожить их.

Поэтому будет крайне полезно разрушить потенциальный союз Воронцовых с бароном фон Штрейзеном. Любое ослабление врага пойдёт мне на руку.

А гнева Воронцовых я не боюсь.

Да и не должны они узнать о моём участии в этом деле.

— Александр… — напряжённо произнёс Иван, по-своему истолковав моё затянувшееся молчание. — Нам действительно больше не к кому обратиться. Арендовать жильё на подставное лицо возможно… Но это быстро вскроется. Евгений Евгеньевич предполагает, что заинтересованные стороны быстро поймут, кто стоит за похищением. И будут искать в этом направлении. Нужен кто-то, не связанный с нашим княжеством. Но тот, кому Евгений Евгеньевич доверяет. Кроме тебя, нет других кандидатов.

Я усмехнулся и покачал головой.

— Стало быть, княжич считает, что СБ Воронцовых и фон Штрейзенов не станет отрабатывать моё участие в операции?

Ваня удивлённо уставился на меня, а затем улыбнулся:

— Не обижайся, но далеко не все знают, какой ты удивительный. Мало кому в голову придёт, что княжич решил спрятаться у бывшего простолюдина. К тому же ты уезжаешь, верно? Тебе всё равно бояться нечего.

С одной стороны, в словах Медведева есть резон — для большинства в Империи я пустое место.

Однако же…

Ладно, над сокрытием и безопасностью поработаем отдельно.

— Уговорил, языкастый, — выдохнул я. — Я в деле. Кто координирует операцию?

— Евгений Евгеньевич лично, — улыбнулся Медведев и залез в карман. — Вот, держи. — Он протянул мне простой мобильник. — Номер на подставное лицо. В память вбит временный номер его сиятельства для связи и…

— Оставь себе, — перебил я, покосившись на несуразную трубку в руках Вани. — Ты ведь сможешь встретиться сегодня с княжичем?

— Да, — растерянно произнёс он, не убирая телефон.

— Отлично, — кивнул я и, достав телефон, быстро написал:

«Подойди к нам».

Ваня напряжённо смотрел на меня. А затем он напрягся ещё сильнее, увидев приближающегося к нам здоровенного деда в пиджаке и белой рубашке.

— Стоп… — неожиданно выпалил Медведев. — Почему так тихо?

— Заметил наконец-то, — усмехнулся я. — Не ссы, Иван. Свои.

Наумов-старший вошёл внутрь купола и остановился в полутора метрах от меня.

— Отдай свой телефон, — протянул я руку.

Без лишних слов камерир вложил мне в ладонь смартфон. Разблокировав его, я зашёл в особое меню и выбрал «Второй профиль». Теперь никто не сможет залезть в защищённый профиль моего камерира.

Я протянул трубку удивлённому Ивану:

— Передай княжичу. Я позвоню на него позже.

— Александр… — неуверенно проговорил Медведев, взяв в руки телефон. — При всём уважении… дело серьёзное. Возможна прослушка, и…

— И поэтому ты оставишь одноразовую трубку себе, — хмыкнул я. — Вероятность того, что её прослушают, гораздо выше. Хорош нагнетать, Ваня. — Я снова хлопнул его по плечу. — Я согласился помочь княжичу и прослежу за тем, чтобы всё было сделано в лучшем виде. Без всякой детской самодеятельности. Ну всё, давай. Мне ещё раз поесть надо и своим ребяткам приказы раздать.