Не доехав до конечной точки километров сорок, мы свернули с трассы на едва заметную просёлочную дорогу, поросшую травой. Старушка «Десятка» печально скрипела, подпрыгивая на ухабах, и, казалось, вот-вот развалится. Но жалеть её не было смысла: она прожила достойную жизнь, и этот скрип был её прощальной песней.

Мы прокатились по дороге метров триста, прежде чем впереди показались четыре квадроцикла.

— А вот и наши, — бодро заявил я, глядя на них.

Трофейных квадроциклов у нас хватало, так что, когда встал вопрос, как максимально незаметно добраться до лесозаготавливающего предприятия, ответ нашёлся сразу: по полям, по лесам да по лугам. Главное — не по дорогам общего пользования, где можно случайно попасться на глаза «не тем» людям или того хуже — засветиться на видеорегистраторе.

Однако перед тем, как ехать дальше, требовалось устроить достойные похороны нашей «Десяточке».

— Приветствую, господин, отец! — вежливо кивнул нам Фёдор Наумов, возглавлявший группу встречающих.

Я пожал ему руку.

— Спасибо, что приехали.

— Всё в порядке? — глядя на сына, пробасил мой камерир.

— Да, — хмуро кивнув, ответил Фёдор и снова повернулся ко мне. — Приступаем?

— Начинай, — велел я.

Фёдор огляделся по сторонам и выбрал подходящий участок — мини-холм, что на полметра возвышался над окружающей местностью. Потянувшись к своему Источнику, он зачерпнул уйму концентрированной маны и, вскинув обе руки, растопырил пальцы, будто злая колдунья из сказок.

Земля под нашими ногами задрожала, и в небо плавно поднялся небольшой холм, обнажив просторную яму.

Его отец без лишних слов хлестнул «Десятку» потоком ветра, сдувая бедную машину в яму. Ну а затем дважды одарённый крайне сильный Иерарх, вплотную приблизившийся к следующему рангу, владеющий огнём и ветром, щелчком пальцев поджёг наш подменный автомобиль.

Чтобы избежать распространения дыма, Наумов-старший создал над ямой купол из ветра. Благодаря своей основной стихии я отчётливо чувствовал, что воздух внутри купола чересчур сильно насыщен кислородом, что ускоряло и усиливало процесс горения.

Зрелище было впечатляющим: яростное пламя внутри купола пожирало старую машину!

Но остов от неё, конечно, остался. Однако даже он выглядел истощённым. Казалось, если Наумов-старший продолжит своё огненное шоу, от машины в самом деле останется лишь пепел, что разлетится по воздуху, едва мой камерир развеет купол.

Но такой подход требовал огромных трат времени и маны. Ни того ни другого у нас сейчас не было.

Я не хотел чересчур напрягать своего сильнейшего воина перед долгим военным походом: чем чаще Источник одарённого истощается за короткий промежуток времени, тем дольше с каждым разом он будет восстанавливаться — потребуется время, чтобы скорость восстановления нормализовалась.

Конечно, из этого правила есть исключения — например, я, тот, кто хорошо владеет маной и энергией мира. Но для большинства местных магов это правило незыблемо.

— Достаточно, — скомандовал я и повернулся к наследнику семьи Наумовых. — Тигр, давай!

— Принял, Близнец, — отчеканил он, тоже временно перейдя на позывной.

Пустив поток маны в заклинание, Тигр обрушил парящую в небе земляную глыбу прямо на прогоревшую «Ладу». Остов машины не выдержал веса: я почувствовал, как он захрустел, начал сминаться, местами разрываясь и лопаясь…

Что было дальше, я отслеживать не стал — кусок земли вернулся на своё законное место. Секунд двадцать после этого наследник рода Наумовых мелкими манипуляциями заглаживал стыковочные швы.

Что ж, благодаря высокой траве и точечной работе Тигра следов порчи земляного покрова на этом участке совсем не видно.

— Ну а теперь поехали, — скомандовал я, неспешно зашагав в сторону квадроциклов.

На двух из них в качестве сопровождения приехали ратники из десятки Архона, а на двух других — Фёдор и Кристина Наумовы. Пока мы занимались похоронами «Десятки», ратники и Крис следили за округой.

И сейчас они впятером возвращались к своим машинам.

— Чё ваш командир-то не приехал господина встречать? — донёсся до меня ворчливый голос дважды одарённой воительницы. Нервно поправив посеребрённые дреды, она недовольно взглянула на Фитиля.

Заместитель Архона усмехнулся и весело спросил:

— Что, уже соскучилась по нему? Не ради встречи господина в такую рань встала, а просто с десятником нашим по полям прокатиться хотела?

Кристина Ивановна аж с шага сбилась после такого заявления и изумлённо уставилась на него. От её взгляда Фитиль перестал улыбаться и нервно отвернулся в сторону. Через секунду он и вовсе сделал вид, что услышал какой‑то шум, доносящийся от неподвижных, словно застывших деревьев.

— Ты хорошо подумал, прежде чем пытаться шутки шутить с представителем семьи Наумовых? — елейным голоском пропела Крис. — Или, может быть, способность думать у тебя атрофирована? Если есть с этим проблемы, мне несложно заглянуть в твою головушку и всё подправить. — Добродушно улыбаясь, она указала пальцем себе на висок.

Фитиль вздрогнул и, снова повернувшись к ней, быстро выпалил:

— Всё-всё, виноват! Шутки в сторону. Не интересует тебя наш командир! Ничего у вас с ним не было и быть не могло! Честно-честно! И вообще, ты ему тоже совершенно безразлична! — Он по-идиотски заулыбался, надеясь, что его речь смогло изменить ситуацию.

— Дурень, — невозмутимо произнёс Фёдор, до этого молча слушавший диалог сестры и Фитиля.

— Дегенерат, — подтвердил его отец.

А между тем от Кристины пошла такая волна недовольства, что даже я, человек, не владеющий ментальными техниками, был уверен, что с точностью до последнего матерного слова могу предугадать все фразы, сложившиеся сейчас в мыслях девушки.

Упс… Волна маны пошла!

— Отставить, Крис! — рявкнул я.

А через полмгновения мой камерир выкрикнул:

— Кристина, нельзя!

Девушка, продолжая улыбаться, замерла.

А её отец виновато уставился на меня и быстро произнёс:

— Прошу прощения за неё, господин.

Его сын смотрел на меня удивлённо, ведь я, не будучи менталистом, среагировал на ментальный всплеск Крис раньше, чем Наумов-старший — дважды одарённый могучий Иерарх, вдоль и поперёк изучивший родовой дар своей семьи.

— Ой, — виновато произнесла Крис спустя пару минут и, повернувшись к нам, хлопнула ресничками. — Прошу прощения, вырвалось. Но вы не переживайте, я бы всё почистила, когда бы остыла. — Глянув на побледневшего Фитиля, она невозмутимо добавила: — Наверное. Ну а ты, дружок, тоже давай за языком следи. И Десятнику своему расскажи об этом инциденте — пусть тоже тебя накажет за то, что болтаешь лишнего.

— Да, хорошо, понял, — закивал Фитиль и, не оборачиваясь, направился к своему квадроциклу.

— Дочь, садись к Фёдору, — твёрдо произнёс Наумов‑старший.

— Ну пап… — начала было канючить Кристина, однако, поймав хмурый взгляд главы семейства, виновато опустила голову и протянула: — Ладно.

— Ещё раз прошу прощения, господин, — шепнул мне камерир. — Она виновата, и выгораживать я её не собираюсь.

Он сел за руль освободившегося квадроцикла, я сел за ним и спокойно произнёс:

— Ты, главное, над дисциплиной поработай. Ребята должны понимать, что теперь вы не маленькая община с хутора, а часть единой силы. И применять свою силу против товарищей — недопустимо.

— Да… Простите, пожалуйста. Я всё решу.

Я молча кивнул, дав понять, что разговор окончен.

Лезть во внутренние дела семьи Наумовых я не собирался — господин должен уметь доверять своим вассалам.

Квадроцикл заревел двигателем и тронулся с места. Сидя позади Наумова-старшего, я подумал, что ему, похоже, за сегодня понравилось быть моим водителем. Ничего против не имею, но когда вернёмся с похода, нужно будет напомнить старику, что у нас вообще‑то для этих целей есть Василий.

Петляя сквозь леса и поля, чтобы запутать возможных преследователей, мы направились в сторону теперь уже официально моего предприятия — все документы по переходу права собственности к этому моменту были полностью переоформлены.

Я отдыхал и наслаждался прогулкой по лесу на квадроцикле — виды вокруг открывались прекрасные, а общую атмосферу портили разве что кровососущие насекомые. Эти твари пытались соревноваться с нашей техникой в скорости. А учитывая, что местами дороги как таковой практически не было, и нам приходилось сильно замедлять движение, эти мерзавцы настигали нас и атаковали со всех сторон.

Но для того, кто владеет стихией ветра, отогнать комаров, слепней и прочих гнусов не составляет труда.

Чем ближе мы подъезжали к самому объекту, тем чаще я замечал ловушки и скрытые наблюдательные пункты. Пока Защитник со своими людьми сидел здесь, из обычного лесозаготовительного предприятия он умудрился сделать настоящую крепость.

— Вот и ворота показались, — в какой-то момент пробасил камерир, сквозь деревья вглядываясь вперёд.

А ещё спустя пару минут он одобрительно произнёс:

— Нас ждут.

Ворота начали открываться, и все четыре квадроцикла въехали на территорию, где нас уже действительно встречали.

Верные мне люди выстроились в две шеренги, создав живой коридор. Военные выполняли воинское приветствие — приложив руку к голове. Дважды одарённые приветствовали более древним способом — приложив кулаки к сердцам. Гражданский персонал — а здесь это были в основном местные работники — стоял в конце живого коридора, робко поглядывая на меня.

За ними в общем строю возвышались ратники, официально присягнувшие не мне, а другим личным дворянам: кто Кабану, кто Архону. «Хлебовских» Слуг здесь не было — их у Бородина не очень много, и все они остались в Москве.

Ну а ещё чуть дальше, глядя на меня, улыбались Вавиловы и их бывшие товарищи по отряду — ныне официальные Слуги их рода.

Глядя на эту прекрасную картину, я не смог сдержать улыбки и хлопнул по плечу камерира:

— Тормози.

Иван Фёдорович заглушил квадроцикл практически в самом начале живого коридора. Я спустился на землю, чтобы с честью поприветствовать своих людей, и…

Почувствовал стремительное приближение двух мощных сгустков дыхания и маны!

На мгновение я напрягся…

А затем улыбнулся и уставился влево — смотрел аккурат между Гришей и Мишей Наумовыми.

— Вас сейчас собьют! — глядя на младших братьев, хохотнула Крис и спрыгнула с другого квадроцикла.

— Не собьют, — невозмутимо улыбнулся Гриша.

— Как пить дать не собьют! — хохотнул Миша.

Оба брата начали двигаться синхронно, хоть и в разные стороны. Один полуоборотом ушёл влево, а другой — вправо.

Два громадных пса — Биба и Боба — не обращая ровным счётом никакого внимания на других людей, неслись ко мне, высунув длинные языки и распахнув пасти. Их челюсти были способны легко перекусить шею дикому вепрю.

Бывает, что люди, которые любят собак, приседают на корточки, чтобы обнять встречающую псину и погладить по голове…

Так вот, мне на корточки приседать не нужно было. В идеале мне бы встать на табуретку, чтобы обнять этих здоровяков.

Да уж… Когда я видел их в последний раз, они могли лизнуть щёку, не вставая на задние лапы…

По нынешним меркам, тогда они были совсем маленькими.

— Господин, снесут! — напряжённо выпалил мой камерир и попытался заслонить меня своим огромным телом.

Которое, впрочем, на фоне Бибы и Бобы выглядело весьма скромным по размеру.

— Не снесут, — произнёс я, не дав ему встать передо мной.

Я слышал, что Биба и Боба нашли себе временных хозяев — эдаких заменителей настоящего хозяина, то есть меня. Однако же псинок подарили мне, именно я их спас, когда они сходили с ума от побочных эффектов зелий, и именно я привёз их сюда от Распутиных.

Я был уверен, что они до сих пор считают меня своим настоящим хозяином, и именно это я собирался проверить.

А потому, непоколебимо стоя напротив них, смотрел им в глаза. Как они поступят? Остановятся? Собьют? Зарычат, приняв мой жест за вызов?

Всё решилось в считаные мгновения — поймав взгляд хозяина, псы некоторое время неслись на полной скорости, всё так же размахивая длинными языками, но затем стушевались, начали тормозить и остановились буквально в сорока сантиметрах от меня, опустив гигантские головы.

— Сидеть, — спокойно произнёс я.

Звери синхронно прижали задницы к накатанной земле.

— Офигеть, — послышалось за спиной. — Они что, команды знают?

— Серьёзно? — продолжали удивляться мои люди.

— Я думал, они делают только то, что хотят, — пробормотал кто‑то.

— А я думал, они делают вид, что всё понимают, и просто не переходят границы дозволенного, — добавил другой. — Да даже Гриша с Мишей не могут так ими управлять.

Я мысленно хмыкнул, а вслух произнёс:

— Лежать.

Две гигантские туши также синхронно вытянулись у моих ног.

На самом деле я не был уверен, что кто‑то до этого специально обучал их командам. Однако их временные хозяева — братья Наумовы — явно пытались взаимодействовать с гигантскими магическими псами с помощью своего Родового Дара. А значит, ментально показывали те или иные команды.

Полагаю, магические звери более чувствительны к энергетическому фону Земли, чем люди. И потому лучше людей могут распознавать магические колебания разного рода. То есть, если мерить по человеческим меркам, у магических животных может быть предрасположенность — пусть и очень слабая, практически незаметная — почти ко всем видам магии.

А значит, и сейчас мой приказ псы поняли в первую очередь на слабом ментальном уровне. Ну а во вторую — им явно помогла эмпатия.

Только сейчас я присел на корточки и погладил две громадные головы.

— Рад вас видеть, здоровяки, — легко произнёс я.

Оба пса тут же подняли морды и, высунув языки, громко задышали. Рыжий Биба попытался лизнуть меня, но я ловко увернулся.

— Давай без слюней, мохнатый, — усмехнулся я. — Я обещал вам подарки, помните?

Звери вскочили с места и начали прыгать.

— Эй! — нахмурился я.

Они тут же остановились.

— Разве я разрешал вам вставать?

Мгновение спустя оба вновь уже лежали, как и подобает дрессированным хорошим мальчикам.

— Так‑то лучше, — усмехнулся я. — Теперь вы — часть большой команды, поэтому будьте добры соблюдать правила и слушать своих… — на пару секунд я задумался, подбирая слова, а затем, указав рукой на братьев Наумовых, продолжил: — Кураторов. Да, это ваши кураторы. Они вам транслируют мою Волю.

Псы задумчиво уставились на Гришу и Мишу.

— Подойдите к ним, — спокойно произнёс я.

Оба поднялись и направились к Наумовым. Те стояли и лыбились, сверкая, как начищенные самовары: чувство собственной значимости внутри них только что подросло на пару пунктов.

А я сейчас всего лишь официально оформил то, чего они достигли ранее. В налаживании связи с гигантскими магическими псами Гриша и Миша преуспели сами.

— Ждите угощения потом, — твёрдо произнёс я, придавив взглядом Бибу и Бобу.

Псы загрустили, но дёргаться, спорить и баловаться не решились.

— Сидеть, — сказал Гриша, глядя на Бибу.

Тот на пару секунд задумался, мельком глянул на меня, наткнулся на мой суровый взгляд и тут же прижал задницу к земле.

— Сидеть, — повторил за братом Миша.

Второй пёс, наблюдавший метания братишки, сел без лишних промедлений.

— Отлично, — резюмировал я.

И окинул взглядом всех собравшихся. Люди улыбались: маленькое представление с гигантскими собаками пришлось им по душе.

В голове мелькнуло, что вид у меня сейчас не самый торжественный — всё та же чёрная одежда, в которой я покидал Москву. Разве что бороду и парик снял заранее!

Ну да ладно, не одежда красит человека.

— Не буду врать, мне приятно, что вы вышли меня встретить, — произнёс я, обращаясь ко всем сразу. — И, учитывая, что день сегодня особенный, я даже не буду говорить вам, что не стоило отвлекаться от работы.

Я позволил себе улыбнуться, чтобы люди поняли, что я шучу. Когда увидел неловкие улыбки на лицах местных работников и одобрение в ухмылках опытных воителей, я продолжил:

— Ну а раз уж вы все уже здесь, не будем откладывать главное событие сегодняшнего утра.

Я перестал улыбаться, и взгляд мой стал серьёзен. Я медленно повернулся слева направо, проходя взглядом по лицу каждого из своих людей. Кто‑то из них, как, например, Телец с его командой, уже дал мне клятву; кто‑то присягнул другому человеку; кому‑то ещё предстояло связать свою душу со мной и поставить подпись в официальных документах.

Но сути эти нюансы не меняли: все стоящие здесь — МОИ люди, и неважно, кому они служат официально.

Набрав полную грудь воздуха, я твёрдо произнёс:

— Приветствую вас всех на землях рода Пожарских! И пусть в роду сейчас лишь я один, будьте уверены: род возродится и превзойдёт величие предков. И все вы поспособствуете этому славному делу! Если, конечно, не струсите.

Я взял паузу, глядя на хмурящихся бойцов и недоумевающих работников. И когда, казалось, самые нетерпеливые начнут задавать вопросы, я резко продолжил:

— Если кто‑то не готов отдать свою силу и свою волю всецело мне, я не держу вас! Двери открыты. Более того, если кто‑то решит отказаться, я даже организую ему бесплатный трансфер обратно в Москву. Доставлю в безопасное место — без лишних слов и обид.

Люди насупились, никто не проронил ни слова.

— Если вы хотите отказаться, делайте это прямо сейчас, — спокойно произнёс я. — Пока я считаю до трёх.

Я поднял кулак над головой и начал отсчёт:

— Один! — Я отогнул большой палец. — Два! — Затем указательный…

Взял паузу, оглядывая собравшихся. Никто не дрогнул.

— Вы сами напросились, — улыбнулся я и спокойно произнёс: — Три. Раз вы все решили остаться здесь, я задам вам один‑единственный вопрос: клянётесь ли вы верой и правдой служить мне и моему роду, следовать за мной, невзирая на то, кто наш враг, невзирая на то, какая цель, и не сомневаясь в моих решениях и моём праве вести вас?

Я замолчал и снова посмотрел на собравшихся.

— Клянёмся! — вперёд других выкрикнул Гром.

И следом за ним десятки голосов слились в один громкий гул:

— Клянёмся!!!

По спине бежали мурашки — я натурально чувствовал решимость своих людей кожей. Весь воздух был пропитан единым стремлением идти за мной и за родом Пожарских! Стремлением следовать моей главной цели: защитить планету от вторжения демонов.

Хотя озвучивать эту цель своим людям ещё рано — сейчас они жаждут услышать другое.

— Я, Александр Ярославович Пожарский, услышал вашу Клятву и принимаю её. Спасибо, что доверили мне свои Жизни и свою Волю. От себя могу пообещать лишь то, что вы не пожалеете о выборе.

В абсолютной тишине я замолчал. Несколько секунд вместе со своими людьми слушал эту тишину, а затем хлопнул в ладоши и легко произнёс:

— Подписывайте документы и устроим праздничный завтрак! Давайте, друзья, времени у нас не так много — земли рода Пожарских сами себя не освободят!