— Условия, — сказал я.

— Какие?

— Мне нужен мастер, который освоит принципы работы и готовки и сам запустит и будет поддерживать производство, без меня постоянно стоящего за плечом. Месяц я буду стоять рядом и показывать, а дальше ты работаешь одна. — Я посмотрел ей в глаза. — Для начала придётся найти дешёвую замену жиру мега-крокодила и другим ингредиентам, а потом опустить цену настолько, чтобы твоё лекарство мог купить даже докер из нижнего яруса, а не только патриархи с горы. Иначе смысла в нём будет практического очень мало. Лекарство есть, но купить его невозможно.

Каталина выдержала взгляд.

— Тогда и у меня есть условия. Сначала контрольная серия, три десятка животных на моей мышиной модели, пройдем все стадии, какие я сумею воссоздать. Пока я не знаю дозировок и побочек, за ворота моей мастерской к людям не уйдёт ни одной склянки. И запомни сразу: состав снимает эту болезнь и лечит только то, что она разъела. Старые травмы каналов, врождённые дефекты и последствия других техник он не исправит. Обещать людям чудо я не позволю.

— Принято.

— Исследования продолжаются, — она чуть сжала прутья. — Работу над составом я не бросаю. И Соня едет со мной.

— Само собой.

— Тогда идёт. Твои рыбные концентраты я освою, как и прочие составы для ресторана и торгового дома. Лаборатория при этом остаётся моей: оборудование, реактивы с архивом, всё переезжает целиком.

— Само собой, — повторил я.

Каталина нахмурилась, будто вспомнила ещё одну занозу.

— Есть Гильдия. Моего ранга больше нет, и любая склянка с моим именем для них вне закона.

— Значит, склянок с твоим именем не будет. Лабораторию оформим как ремесленное производство дома Винтерскай, тебя — как исследователя и главу. Пищевые концентраты пойдут под моей Фамилией. Гильдия уже выяснила, сколько стоит лезть к этой печати без спроса.

— Удобно, — Каталина прищурилась. — Что ещё ты решил спрятать в мелком шрифте?

— Через месяц пойдёшь со мной на Битву алхимиков. Вторым помощником, первым идёт Леон, повар с моей кухни. Ранг по правилам нужен тому, кто принимает вызов, а не тем, кто стоит у его стола.

— И сообщаешь ты об этом после того, как я согласилась?

— До согласия это звучало бы как попытка торговаться.

Она секунду смотрела на меня, потом фыркнула.

— Сопляк.

— Считаю, договор заключён.

— И животные, — добавила она. — Все подопытные.

Я перевёл взгляд на стеллаж. Клетки с мышами, две с ящерицами, что грелись под светильниками, аквариум с жабами, и ещё одна, откуда на меня смотрела пара настороженных глаз, принадлежавших не то белке, не то помеси белки с уткой. И Соня, которая уже сидела на задних лапках и деловито умывалась.

— Мышей забираем, ящериц забираем. Жаб тоже? — уточнил я.

— Всех. И вон ту, беличью, вместе с клеткой. Плюс четыре вида грызунов из дальнего ряда.

— Целый зверинец, — сказал я, оглядываясь по сторонам и прикидывая количество живности.

— Ты хотел алхимика. — Каталина усмехнулась одним углом рта. — Алхимик без подопытных всё равно что повар без продуктов.

Против такого не попрёшь.

Мы взялись за сборы. Каталина укладывала склянки в ящики с соломой, я разбирал куб под перевозку: отсоединил клапан, параллельный контур, дополнительный конденсатор и ледяную рубашку, обвязал каждый узел ветошью, подписав углём, чтобы на новом месте собрать всё обратно за час. Книги и записи хозяйка ссыпала в пространственное кольцо, ворча, что живое туда к сожалению не сунешь, а активные реактивы под давлением тем более. Клетки и ящики мы вынесли к воротам, составив на садовую тележку.

Через два часа лаборатория опустела. Каталина задержалась у голой столешницы, провела ладонью по мраморному краю, в который за одиннадцать лет въелась копоть, и вышла, не оглянувшись.

Мы вышли за ограду. За гребнем холма, где утром осталась карета, дорога стояла пустая, и колея от колёс успела подсохнуть.

— А где твой возница? — Каталина повела бровью. — Ты вроде добрался сюда не пешком.

— Уехал, — сказал я. — И правильно сделал. Я привёз человека к заминированной башне, велел ждать за гребнем, пообещал вернуться к утру, а появился только сейчас. Мой промах.

— Надо же, — Каталина приподняла бровь. — Ты умеешь признавать промахи.

— Умею. Хотя счёт за простой я бы на его месте всё-таки выставил.

— Вот поэтому ты торговец, а он кучер.

Крыть было нечем.

— Транспорт у меня есть, — сказала она. — Муж собирал повозку для перевозки готовых лекарств. Говорил, что довезти состав целым сложнее, чем сварить.

Подойдя ко второму сараю, тому, что стоял за инструментальным, она распахнула ворота.

Внутри стояла машина, помесь кареты с паровым котлом: широкие ободья, медные трубки вдоль бортов, кристаллический накопитель на месте козел. Под днищем поблёскивали катушки магических амортизаторов, а сзади крепилась грузовая платформа, ровно под наши ящики. Каталина достала из складок платья гранёный ключ с тлеющей внутри искрой и вставила его в гнездо накопителя.

Чух. Чух. Чух-чух-чух!

Машина ожила: загудела, выпустила струйку пара и присела на рессорах. Потом выкатилась из сарая сама, покачиваясь на амортизаторах мягко, как лодка на волне. Смазку на осях хозяйка обновляла исправно.

Каталина подогнала повозку к воротам, где ждала тележка с грузом.

— Загружай, — сказала она. — А я пока сниму мины. Не хватало, чтобы какой-нибудь грибник подорвался на пилюле у моей ограды. Всё равно в башню ему будет не попасть, защитная формация внутрь не пустит.

Она пошла по периметру, касаясь земли ладонью, и уцелевшие багровые пилюли одна за другой выходили из почвы и исчезали в её пальцах. Над последним постояла чуть дольше остальных.

Мы погрузили клетки, ящики, куб и связки трубок. Соню Каталина посадила в отдельную корзину рядом с собой. Зверёк высунул мордочку, повёл носом на ветер и деловито устроился на подстилке, будто всю жизнь ездил в повозках.

Я забрался на пассажирское место. Каталина взялась за рычаги, и повозка дрогнула, покатила прочь от Чёрных Камней, выпуская облако пара.

Башня уходила назад вместе с трубой, которая этой ночью ответила мне и на прощание чуть не выпила меня целиком. Впереди лежала дорога к городу Звезды Полуночного Раскола, а у моих ног в корзине возился пушистый комок со спиральным рогом…

Интересно, кто сдастся первым: я от недосыпа или жабы от тряски?

Ответ был известен заранее, и счёт складывался увы не в мою пользу, да ещё и с позорным отрывом. Двое суток без сна расставляют приоритеты сами, а двенадцать часов в дедовой трубе Астреллов тело сном засчитывать напрочь отказывалось.

Судя по звукам с грузовой платформы, жабы держались молодцом: сонно булькали в аквариуме под гул котла. Повозка шестой час выбиралась просёлком к городскому тракту, степь по сторонам давно слилась в черноту, и только фонарь на носу выхватывал полосу колеи. На стыках шипел пар, из клеток попискивали мыши.

Каталина вела, глядя в темноту поверх рычагов. Между нами стояла корзина, из которой торчал спиральный рог: Соня спала, свернувшись вокруг собственного хвоста.

На ровной дороге наконец нашёлся свободный час. Я полез в перстень за флягой, и пальцы наткнулись на плотную бумагу с оттиском семьи Флоренс. Точно. Письмо Амелии, которое вручила Серена, так и провалялось нераспечатанным вторые сутки: сначала закладка в куб, потом Звездочёт, сборы. Сломав печать, я развернул лист и поднёс его поближе к фонарю.

«Ив. Пишу из павильона внутреннего двора. Здесь полагают, что рисовая каша на воде воспитывает стойкость духа. Серена это мнение разделяет. Я в ответ воспитала смирение и вывод: каша воспитывает только ненависть к каше. Если ты в эту минуту ешь что-нибудь достойное, будь благоразумен и никогда мне об этом не рассказывай».

Я хмыкнул. Подчерк у Амелии был выверен и чёток, буквы одна к одной стояли строем, с одинаковым наклоном, будто их выстроили на смотр. Уверен, когда она писала эти строки её веер щёлкал после каждой строчки.

«Первое место среди первогодок внутреннего двора оказалось утомительно предсказуемым, соседки по павильону уже научились поздравлять меня, почти не стискивая зубы. Серена гоняет меня по ледяным формам с рассвета и на днях обронила, что для шестого уровня мой лёд слишком послушен. Из её уст это похвала, я справлялась. Ах да. Молли пишет мне исправно, и от неё я узнала, что где-то далеко ты открыл новый ресторан. Ей проболтался Густо, а тебе, разумеется, было недосуг. Продолжай в том же духе, и о твоей свадьбе мне сообщит имперский вестник».

Не думал, что она умеет парой фраз так элегантно вписать упрёк…

А потом тон письма изменился. Строчки легли плотнее, буквы стали мельче, будто она долго решала, стоит ли вообще это писать.

«Теперь важное. За последний месяц в секту дважды приходили чужаки. Сильные, четвёртая ступень, манеры столичные, имена слишком простые, чтобы быть настоящими. Просили у старейшин архив приёмных испытаний: кто из проходивших отбор в нашем округе показал родословную Огня и какой силы. Огненный двор у нас самый малый из семи, старейшина в нём один и тот вечно в отъезде, зато записи о каждом, кого хоть раз измеряли на воротах, лежат в секте с основания. За ними и приходили. Я спросила Серену прямо, она ответила, что дела старейшин меня не касаются, и переспросить не дала. Может статься, ищут вообще никого конкретного. Но ты понимаешь, о ком я подумала первым делом. Прошу: береги себя и без крайней нужды родовую силу никому не показывай. Твоя А.»

Я перечитал последний абзац дважды и сложил лист. Палец сам задержался на подписи. Шестнадцатилетняя первогодка пошла с расспросами к наставнице третьей ступени, заранее зная, чем это кончится. Смелая до безрассудства. Внутри неприятно похолодело: за неё и за всех, кто ходит рядом со мной.

Четвёртая ступень и архив приёмных испытаний. Умный ход, кто бы его не придумал: чужие записи обходятся дешевле, чем прочёсывание городов. В прошлой жизни такое называлось разведкой рынка перед крупной сделкой.

Огонь. Догадаться, кто и кого ищет, нетрудно. Главная ветвь Винтерскай. Дядя Виктор, которого я сам отправил к предкам, перед смертью обещал: клан вернётся, едва учует пробуждённую кровь. Если по сектам уже ходят вежливые люди четвёртой ступени, значит, кто-то взял след и сужает круги.

А моя собственная кровь тем временем подходила, как тесто: крышку уже приподнимало. Дважды я задавливал вспышку волей. В третий раз против меня выйдет полное пробуждение, а его волей удержишь разве что на пару вдохов. Дальше вспышку поймает Око Предков, родовой артефакт Главной ветви, что видит пробуждённую кровь через полконтинента. И здравствуйте, дорогие родственники с отрядом зачистки. Времени, выходит, меньше, чем я закладывал в планы. А ещё и Эмма, надеюсь у неё всё в порядке…

Бам-м!

Повозка ухнула на стыке, ящики лязгнули, Соня фыркнула сквозь сон. Я вернул письмо в перстень, а конверт зачем-то сунул во внутренний карман, поближе к сердцу.

Поиск средств сокрытия становился первым пунктом списка. Техника, артефакт, состав, хоть амулет из жабы, лишь бы признаки пробуждения гасли раньше, чем их заметят со стороны. Расспросы начну с Селесты и клуба «Звёздный Дракон»: аукцион редкостей подвернулся как по заказу. Вторым пунктом шла Битва алхимиков, к которой я так и не начал готовиться всерьёз. И в тот же день ответ Амелии, пока она там придумывает мне казнь за молчание.

Повозку снова качнуло, теперь без всякой кояки. Каталина запаздывала с рычагами. Раз, другой. Голова её клевала в такт ходу.

— Смена рулевого, — предложил я. — Ты уже спишь, просто ещё глаза закрыть забыла.

— Ещё чего. Машину моего мужа я постороннему… — договорить ей помешал зевок, от которого хрустнула челюсть.

Через пару минут переднее колесо ухнуло к краю промоины. Повозку повело, Каталина выдернула рычаг в последний момент, и жабы возмущённо булькнули.

Пару секунд мы молчали. Спорить дальше было незачем.

— Пересаживайся, — сказала она таким тоном, будто идея с самого начала была её.

Перебравшись за рычаги, я минуту изучал приборы. Котёл, давление, отвод пара. Регулятор подачи сидел там же, где я видел его на перегонном кубе во дворе Каталины. Выходит, тот же куб, только его поставили на колёса и научили возить хозяйку. Стравить избыток, держать ровный нагрев, остальное машина сделает сама. Знакомая песня.

Уже через пять минут повозка пошла мягче. На следующем повороте я стравил давление заранее, и дугу мы прошли без единого рывка. Каталина машинально потянулась поправить рычаг, но, глянув на ровную стрелку котла, убрала руку.

— Ладно, — буркнула она. — Вези.

Хватило её ненадолго. Веки опустились, и, обняв корзину с Соней, она уснула у борта.

Остаток ночи достался мне: рычаги, гул котла и тёмная степь до самого горизонта. Ближе к утру горизонт впереди подсветился. Зарево города Звезды Полуночного Раскола проступало сквозь дымку, как угли под золой.

На рассвете мы встали в очередь у городских ворот, между возом капусты и фургоном шорника. Очередь ползла бодро, пока речь шла о телегах. Возле нашей машины движение встало.

Обойдя повозку по кругу, стражник вернулся к началу и прошёлся ещё раз, уже медленнее. Затем позвал второго.

— Лошадей нет, — сообщил он напарнику таким тоном, будто нашёл дыру в мироздании.

— Сам вижу. А пошлину с чего брать? С кареты?

— Карета без лошадей это уже артефакт. Артефакты идут через ювелирную управу.

— А труба тебе на что? Вон, дымит. Значит, паровой котёл, берём как со склада на колёсах.

— Так она же едет. Склады у нас пока стоят на месте.

Спор затягивался. Позади заволновался воз с капустой, а Каталина проснулась и наблюдала за стражей с интересом исследователя, нашедшего новый вид.

— Господа, — вмешался я, пока дело шло к созыву учёного совета, — запишите просто: грузовая ремесленная повозка с собственным тяговым механизмом. Груз ремесленный, вон клетки и трубки. Механизм при ней и дымит на весь тракт. Пошлина как с грузовой.

Стражники переглянулись.

— А конский сбор?

— Покажите мне коня, и я его оплачу.

Писарь у ворот поскрёб пером затылок и, выведя в журнале новую графу, взял с нас как с обычной телеги. Готовая формулировка, поданная вовремя, сработала и здесь.

Гостиницу я выбрал в среднем ярусе, «Медный циркуль», заведение для мастеров и купцов. Хозяин за стойкой как раз тряс счётом за побитую посуду перед унылым постояльцем, но услышав фамилию Винтерскай, сложился в поклоне так быстро, что счёт спланировал на пол. Комната с окнами на восток и горячая вода, всё что нужно для комфортной жизни, а завтрак я велел сложить с собой: чуяло сердце, что до стола мы сегодня доберёмся нескоро. Так хоть на бегу получится что-то перекусить.

Личный сундук Каталины уехал наверх. А куб в ветоши, ящики с реактивами, клетки и аквариум остались на платформе: этому добру место в доках, подальше от жилых комнат. Жаб под окнами постояльцы «Циркуля» оценили бы хуже побитой посуды.

Отдыхать Каталина отказалась наотрез.

— Сначала посмотрю, куда ты меня везёшь. Вдруг там сарай с дырявой крышей, а ты мне тут медные ручки показываешь.

Спорить с этим было нечем, и мы покатили вниз, к реке.

Доки с утра гудели: у весов спорили о сортировке улова, мальчишки таскали корзины со льдом, и над всем этим стоял дым коптилен Магды. Ещё недавно здесь было кладбище причалов с ржавой цепью, теперь же тут крутились деньги.

Гудела, впрочем, только ближняя половина двора. Дальние причалы стояли пустые, будто их выкосило.

Повозка вкатилась внутрь, и десятки голов повернулись к нам разом. Ну да. Пыхтящий паром экипаж с пустой упряжью здесь видели впервые. Цирк приехал, дрессировщик за рычагами.

Я поднял голову. Высоко над рекой кружила птица с размахом крыльев метров в двадцать. Визирь. Как раз вовремя, надеюсь он не ждут тут обещанную рыбу вторые сутки. Всё же жёсткого графика мы и не устанавливали. Первая туша, забранная из гнезда, всё ещё лежала в моём перстне и ждала разделки, теперь у меня их будет две. А дело то налаживается…

Орёл кружил широкими петлями, выбирая, стоит ли садиться в чужую суету.

Пш-ш-ш-ш!

Едва я сбросил пар, у борта появился Морган: сюртук застёгнут на все пуговицы, под мышкой папка толщиной со стейк.

— Господин Ив. Доклады за время вашего отсутствия. Пивоварня запущена, первая варка готова и, по расчётам, даст девятьсот кристаллов чистыми, лавки…

Девятьсот чистыми с одной варки, и это прекрасно. Нужно будет позаботиться о новых поставках зерна, а может быть поискать другие источники. Всё же пенное и напитки можно готовить не только из зерна.

— Подробности чуть позже, Морган. — Я кивнул на небо. — Птицу давно заметили?

— С рассвета кружит. Полдока попряталось, к дальним причалам никто не подходит. Гарольд говорит, будто она прямо ждёт кого-то.

— Меня и ждёт, это наш новый поставщик. Теперь знакомься: мастер Каталина Астрелл. Алхимик, исследователь дома Винтерскай и отныне глава нашей ремесленной лаборатории.

Морган на мгновение замер, укладывая в голове новую информацию, затем поклонился Каталине как равной. Та при словах «дома Винтерскай» коротко глянула на меня, но смолчала. Одно дело согласиться у клетки с мышами, другое — услышать своё новое имя вслух и при чужих.

— Распоряжения. Мастеру Астрелл выделить третий ангар, тот, что пустует у дальнего причала. Перенести туда всё с платформы, клетки в тепло, ящики со склянками нести как родных детей. И немедленно подготовить корзину рыбы, отборной, из утреннего улова.

— Корзину какой величины?

— Чтобы ты в ней поместился. Вместе с папкой.

Морган смерил взглядом кружащего орла и, сопоставив размеры, молча черкнул в папке.

Двор ожил: четверо грузчиков понесли куб, мальчишки потащили клетки. Каталина уже стояла посреди третьего ангара и вертела головой, прикидывая, куда встанет установка.

— Сносно. Стены каменные, это хорошо. Мне нужны вода со сливом и вытяжка над рабочей зоной. Шкафы для активных реактивов запираемые, ключи только у меня. И пусть твои люди запомнят: без стука сюда никому нельзя.

— Защитный контур поставим до распаковки реактивов, — Морган уже писал. — Ангар примыкает к леднику. Мастер Астрелл, ваши реактивы могут рвануть?

— Могут.

— Тогда людей из ледника на сегодня уберу.

Каталина посмотрела на него с первым проблеском уважения.

Тень орла в очередной раз скользнула по двору, заставив грузчиков прибавить шагу. На свободный причал выставили корзину, куда вошло бы полсотни отборных рыбин, и она была полна с горкой. Выйдя на настил, я поднял руку. Товар на витрине, обмен готов.

Тень накрыла доки.

Визирь пошёл вниз ровной спиралью, и двор пустел с каждым его витком. Из коптильни выглянула Магда, да так и застыла с шестом в руках.

— Спокойно! — крикнул я через двор. — Это поставщик.

— Поставщик… — выдавил кто-то из грузчиков за штабелем. — Видала, Магда? Господину теперь сами небеса товар возят.

Выровнявшись над самым настилом, орёл разжал лапы, и на доски легла туша Туманного Горного Василиска.

БУХ!

Двенадцать метров сизой чешуи. Сваи просели, доски затрещали, но выдержали.

Я подвинул корзину вперёд.

Склонив голову, Визирь перебрал клювом верхние связки, взвесил одну и другую. Рыба крупная, как договаривались. В мою сторону пришла цепочка образов: рыба исчезает в клюве птенца, на причал ложится новый василиск, корзина наполняется снова, и так по кругу, ровно и сыто. Договор работал, и работал надолго.

Подхватив корзину, орёл ударил крыльями, и по причалу прошёл ветер, сорвавший чью-то шляпу в реку. Через десяток вдохов от партнёра осталась точка над горами.

— Это… — Каталина стояла у туши и на этот раз даже не сразу нашла слова. — Туманный Горный Василиск.

— Он самый. Свежий.

Про ангар она забыла мгновенно. Обойдя тушу по кругу, присела у головы. Пальцы прошлись по чешуе, потом она заглянула в пасть с загнутыми клыками, бормоча под нос про двойную стихию и плотность каналов. К третьему витку туши она уже говорила быстрее, чем думала.

— Сердце, — она обернулась ко мне. — У тварей водно-земляной пары сердце работает чистым энергетическим узлом. Кроветворные составы и восстановление каналов после истощения. А если повезёт с плотностью, то и стабилизаторы для тяжёлых больных. Я про такой орган читала только в гильдейских трактатах, и его туда вписали с чужих слов. Ив. Отдай мне сердце.

— Забирай, — я пожал плечами. — При разделке выну его тебе целым, по каналам. И если оно тебе нужно, то все сердца с василисков, что принесёт орёл — твои. Поставки сырья будут постоянными.

Каталина выпрямилась медленно, будто проверяла, надёжно ли держит её пол.

— Ангар с охраной. Василиски каждые несколько дней, — она загибала пальцы. — Ив, я ехала варить тебе рыбный суп. Ты хоть понимаешь, сколько кафедр Гильдии я разозлю одним этим сердцем?

— Привыкай. У нас тут дела делают только так.

И она улыбнулась так, как ещё ни разу при мне: широко и открыто.

А мой расчёт был куда проще. С такой мастерицей и с таким сырьём на аукционе редкостей мне будет чем платить. Лишь бы успеть раньше, чем вежливые люди четвёртой ступени доберутся до этого города. И перевернут всё верх дном…

Из корзины у повозки высунулся спиральный рог, и над ним коротко вспыхнуло. Официальная печать на договоре.

Каталина ушла обратно к ангару, на ходу пересчитывая ящики. Морган дождался, пока она отойдёт, и раскрыл папку.

— Господин Ив, осталось ночное дело. При вашей сделке с орлом говорить не стал, мало ли как зверь отреагирует.

— Говори.

— Ночью охрана поймала шестеро вандалов. Пробрались к причалам затемно и порезали снасти на двух лодках. Охрана взяла всех на месте. Они сейчас сидят в старом ангаре у ворот под замком, ждут вашего решения.

Шестеро сразу, в одну ночь, на два судна. Не пьяная выходка и не мальчишеская дурь — для такого нужна слаженность, а слаженность за спасибо не работает. И совпадение по срокам царапало сильнее самого ущерба: первая же ночь, что я провёл вне города.

Совпадений я не люблю. На кухне за такими совпадениями обычно прячется не растяпа, а вор с ключом от чёрного хода.

— Успели сказать, кто их надоумил? — спросил я.

— Молчат, все до единого, — Морган захлопнул папку. — Похоже, дожидаются именно вас, господин Ив.

Дожидаются меня. Любопытно, кому в этом городе моя удача вдруг встала поперёк горла — и достанет ли у него смелости назвать себя, когда я спрошу лично.

— Веди, — сказал я и зашагал к воротам.