Пока мы шагали вдоль причалов, я перебирал варианты. Наёмники Гильдии? Громилы патриарха Клейна? Желающих подпортить жизнь выскочке с рыбным золотом в этом городе хватало, и ответная комбинация уже складывалась: сначала допрос, потом визит вежливости к заказчику.

Ангар встретил запахом смолы и мокрой пеньки. На перевёрнутых ящиках сидели шестеро мужиков, и от моей комбинации ничего не осталось. Ладони в старых шрамах от лески, пальцы распухли от воды. У крайнего вместо мизинца культя. Одежда штопана по десятому кругу. Такие же руки у Гарольда. Передо мной сидели рыбаки, причём рыбаки, которые давно ели через день.

— Рассказывайте, — сказал я.

Поднялся старший, седой, с лицом из дублёной кожи.

— А чего тут рассказывать, хозяин. Шли за твоей прикормкой, думали, ты её в лодках держишь. Не нашли, обозлились и порезали снасти, чтоб и ты пустой походил. Третью неделю сети пустые. Рыба ушла с наших мест, вся, до последнего пескаря. Лодки в залоге, снасти в залоге. Дома дети голодные. Вот и весь сказ.

Он сел обратно, уставившись в пол. Остальные тоже разглядывали доски под ногами, только самый молодой стрельнул в меня взглядом и тут же спрятал глаза.

Вот оно что. Мои прикормочные точки стояли в низовьях и перехватывали стаи рыбы раньше, чем те поднимались к старым городским местам лова. Реку выбивали годами задолго до меня, спорить глупо. Но последние крохи у этих мужиков забрал именно мой промысел. Своим выловом я по сути поставил их на грань выживания. Ещё раз взглянул ни лица, худые, сутулые. И что с ними делать?

— Варианты у меня такие, — произнёс я вслух, глядя поверх голов. — Сдать вас страже. Ночь, чужие причалы, порезанные снасти: закон будет целиком на моей стороне. Только тюрьма ваших детей кормить откажется, и рыба от этого в ваши сети тоже вернётся вряд ли. Отпустить? Вы резали моё имущество осознанно. Любой ущерб требует платежа…

Старший поднялся снова, стиснув шапку.

— Дай отработать, хозяин. Ловить умеем, лодку чиним любую, сети вяжем с закрытыми глазами, погоду по воде читаем. За еду и долю улова пойдём хоть к тебе, хоть к водяному в пасть.

— К водяному очередь длиннее, — сказал я.

Кто-то из шестерых хмыкнул. Уже хорошо, значит ещё соображают.

А в голове тем временем щёлкали костяшки. Где шестеро, там и тридцать. Голодный рыбак у моих причалов появится снова, потом ещё раз, и каждый следующий будет злее предыдущих. Проблему можно давить охраной, а можно превратить в актив. Второе я люблю сильнее.

— Морган. Мы можем закрепить за собой прикормочные участки в низовьях? Официально, с исключительным правом вылова и возможностью принимать в промысел независимых рыбаков?

— Можем, юный господин, — Морган уже листал папку. — Промысловое право при доках у дома есть, иначе ни одна наша лодка не вышла бы на воду. Но для исключительных участков одних квот недостаточно. Управа потребует оформленную рыбацкую артель: устав, список участников, закреплённые воды, квоты и правила раздела долей. Без артели низовья за нами не закрепят. И казна попросит годовую плату за участки вперёд, деньги немалые.

— Заплатим вперёд, дело того стоит. Оформляем артель. Тем более база для этого у нас есть. Команда Гарольда становится костяком, сам Гарольд идёт старшим артели. Этих шестерых беру на пробу. С моей стороны участок, прикормка, хранение и гарантированный выкуп улова. Прикормку получаете готовой, по точкам её раскладывает Гарольд. С вашей стороны руки и опыт. Правила промысла общие для всех, и кто вздумает хитрить с уловом, вылетит в тот же день.

Старший открыл рот, но я поднял ладонь.

— Ущерб остаётся ущербом. Сначала своими руками чините всё, что порезали. Что уже не починить, вычтем из вашей будущей доли. Частями, без петли на шее.

— Морган, начинай оформление. И привлеки Гарольда: внутренние правила артели, распределение людей по лодкам. Он на воде тридцать лет, ему виднее, кто чего стоит.

Черкнув в папке две строки, Морган кивнул с таким видом, будто всю жизнь мечтал зарегистрировать артель до обеда.

Рыбаки переглядывались, словно им вместо приговора зачитали меню.

— Отработаем, хозяин. Слово даю.

Голос у старшего дрогнул, и я сделал вид, что рассматриваю снасти на стене. Для них это шанс вылезти из долговой ямы. Для меня рабочие руки и рост поставок: ресторан, лавки, концентраты и лаборатория Каталины выберут любой объём сырья и попросят ещё.

Тем временем у третьего ангара разгрузка шла полным ходом. Каталина стояла в центре и командовала грузчиками.

— Ящики с реактивами от клеток убрать! — донеслось до меня. — Смешивать пары кислоты с мышами я умею и сама, грузчики мне для этого не нужны!

Порядок. Мебель на местах, хозяйка в своей стихии. Ключ от повозки я вернул Каталине, оставил её с Морганом доводить ангар до ума, а сам поймал у ворот извозчика и поехал к дому Дайлов. Бессонная ночь за рычагами требовала расплаты: умыться, переодеться, поесть и рухнуть хотя бы на несколько часов.

В прихожей дома Дайлов меня снесло розовым тараном. Врезавшись в живот, Дина уткнулась мордой в сюртук, и по эмпатической связи хлынул восторг пополам с отчётом: Рид дома, Рид привёл гостью, гостья красивая, еды в доме стало меньше.

Рид сидел у лестницы, вылизывая лапу с видом кота, который отлучался на четверть часа по личным делам. Чуть поодаль, на нижней ступени, устроилась белоснежная кошка с алой лентой на шее. Сидела ровно и следила за мной зелёными глазами, готовая испариться при первом резком движении.

Из глубины дома возник Освальд.

— С возвращением, господин Винтерскай. Позавчера ваш кот вернулся сам, вместе с этой особой, а следом явились двое молодых господ, весьма потрёпанного вида, и уверяли, что доставили обоих лично. Госпожа Элиза упросила отца оставить кошечку в доме. Господин Дайл держался четверть часа.

— Против Элизы? Достойный результат.

Присев, я почесал Рида за ухом.

— Ну здравствуй, пропажа. Склад тебе, значит, показался скучным.

Зажмурившись, Рид позволил ласку, что по его меркам тянуло на торжественную встречу с оркестром. Белой кошке я кивнул с расстояния, без рук, даме нужно время.

— Где носило, тебя боец? И откуда дама?

Рид приоткрыл глаза, в связь начал вплывать первый образ… и тут в дверь застучали. Громко, в четыре кулака.

Бум! Бум! Бум!

Освальд отворил. На пороге стояли Клэйн и Рейнар. Помятые, с царапинами на скулах, зато с осанкой полководцев, вернувшихся с триумфом.

Похоже, эти двое караулили моё возвращение с самого утра. Неужели настолько неймётся попасть в моё войско? Бывают же люди, которым собственная свобода жмёт в плечах.

— Господин Винтерскай! — Клэйн выпятил грудь. — Докладываем: ваш кот и его… спутница доблестно спасены нами из лап целой шайки культистов! Их было десятеро! Нет, дюжина! Мы прорубались к клеткам сквозь строй…

Рейнар помалкивал и косился на Рида, явно прикидывая, чью версию я услышу первой.

В ту же секунду Рид дослал мне в голову образы. Картинки событий шли чередой: Клэйн и Рейнар лежат связанные у ритуальной печати, как два окорока перед засолкой; трёххвостая тень методично раскидывает культистов; лапа сбивает замок с клетки; на поляну входят стража с патриархом Вейром, а «спасители» встают в позы победителей на фоне чужой работы.

Героическая сага катилась дальше, а я держал лицо. Стоило это дорого: история двух доблестных «спасителец» как раз дошла до «мы отвлекли главаря на себя», и по хронологии Рида этот подвиг совпадал с лежанием у печати лицом в траву.

— Достаточно, — я поднял руку, когда Клэйн пошёл описывать собственное бесстрашие по третьему кругу. — Теперь слушайте меня. О моих тайнах и о том, на что способны мои звери, за пределами этого дома молчат. Все и всегда.

— Мы никому! — выпалил Клэйн. — Даже страже! Даже патриарху Вейру! Сказали, кот приблудный, сам испугался и убежал!

— Совсем сам, — подтвердил Рейнар с честными глазами.

Рид издал звук, средний между мурлыканьем и хрюканьем.

— Хорошо, — сказал я. — Поручение вы выполнили: кот найден, его дама спасена, доблесть, по вашей версии, проявлена, свидетели целы. Хвалю. Беру обоих в войско на следующие полгода, в помощь Адриану: списки, смены и присмотр за рекламщиками. С завтрашнего дня.

Лица обоих засияли. На этом всё, и я начал закрывать дверь. В проём одновременно всунулись две ноги.

— Клятва! — воскликнул Клэйн. — Принятие должно быть закреплено Небесной клятвой! И татуировками, по уставу!

— А тату обязательно на видном месте? — уточнил Рейнар без всякого энтузиазма.

У войска, рождённого пьяной игрой, оказывается, завёлся устав. Я мысленно закатил глаза, снаружи сохранив каменное спокойствие.

— Клятву на те же полгода принимаю, прежняя семилетняя при этом никуда от вас не денется, обедать будете исправно. Грозеллу найдёте сами, она где-то в городе бьёт рекорды по раздаче листовок. Татуировки набивайте где угодно. Хоть на лбу.

Пауза. Потом оба просияли ещё ярче.

— На лбу! — выдохнул Клэйн с благоговением. — Я же говорил, что это самое достойное место!

Рейнар только вздохнул: этот спор он, похоже, проиграл ещё неделю назад.

Дверь наконец закрылась. Я постоял, слушая сквозь створку удаляющийся спор о шрифте надписи. За две жизни я повидал многое, но чтобы поднять столько шума ради права добровольно разрисовать себе лица… Таланты. Пусть теперь Адриан думает, куда девать столько рвения.

Освальду досталось разбираться с последствиями: воины пообещали вернуться и показать результат. Я же добрался до кухни и, уговорив тарелку супа с горкой оладий, поднялся в гостевую комнату.

Рид пришёл следом и, запрыгнув в изножье, дослал наконец остальное. Клетка с багровыми знаками, белая кошка за прутьями, ночи выслеживания по лесам: он искал её с того самого дня, как ушёл со склада. Я почесал ему подбородок. Одобряю, боец, добыча того стоила. Дама с лентой тем временем заняла подоконник и делала вид, что все мы здесь у неё временно.

Секта с багровыми печатями, демоны, где-то на подходе вежливые охотники за моей кровью, а впереди ещё маячит Битва алхимиков. Дел и забот накопилось выше крыши…

Что ж, как говорится, что нас не убивает, далает только сильнее. Буду разгребаться с ними, как и всегда.

Я упал лицом в подушку и вырубился раньше, чем успел додумать мысль…

Следующий том ТУТ: https://author.today/reader/632176/6039264