Глава 26

Я плохо помнила, как прошли последние три дня. Кажется, в какой-то момент перестало хватать сил на то, чтоб сражаться с накопившейся усталостью и допросами полиции.

Эрик подхватил меня, разрушенную и опустошённую, а потом провёл меня через всё это легко и бережно.

Я много раз порывалась взять всё в свои руки, но тихий голос где-то у уха останавливал:

— Тише, родная. Не беспокойся об этом. Я справлюсь.

И Эрик действительно сдержал слово.

Очнулась по-настоящему я только тогда, когда обнаружила себя лежащей на диване под пледом.

Волк бегал рядом, суетился, разжигая камин. На улице разыгралась нешуточная буря и шёл сильный дождь.

Я с трудом оторвала голову от подушки и прошептала:

— Эрик…

Он сверкнул глазами и бросился ко мне. Уселся рядом, погладил по волосам и нежно поцеловал в лоб. Улыбнулся так тепло, что я не утерпела и тоже улыбнулась ему в ответ.

— Как ты…? Тебе лучше?

Я медленно моргнула, переводя взгляд на его футболку и шею. Они были черны от копоти.

— Ты в саже весь. Чего не переоденешься?

— Дымоход чистил. Сейчас всё сниму.

Я поймала ласкающую меня руку и прижала тёплую ладонь к своей щеке. Не смогла удержаться от шутки:

— Не надо всё! Надоел уже голым ходить, как тебя не встречу — ты всё голышом скачешь. Извращуга…

Эрик напряжённо нахмурился, очевидно пытаясь вспомнить, когда же такое было.

Я снова позабыла о почти полном отсутствии привычного мне чувства юмора у бывшего оборотня.

Легонько коснулась его щеки, хихикнула.

— Я шучу, глупый. Давай бегом в душ.

Эрик вернулся чистый, мокрый, вкусно пахнущий хвойным мылом и весь какой-то притихший.

Он в полумраке пробрался к дивану, видимо думая, что я снова задремала. Уселся у меня в ногах и широко зевнул, потягиваясь.

Я открыла глаза и тихо сказала:

— Иди ко мне.

Мужчина посмотрел на меня так, словно именно этих слов он ждал всю жизнь.

Торопливо протиснулся между спинкой дивана и мной, обнял за талию и уткнулся носом в моё плечо. Замер, глядя на огонь.

В эту секунду он снова напомнил мне своё звериное воплощение, но мне больше не было страшно.

Мне вообще ничего не хотелось, ни думать, ни знать, а лишь впитывать тепло любимого человека, чувствовать его тёплую кожу своей, целовать, не волнуясь и не спрашивая разрешения. Шептать нежные глупости…

Это было так прекрасно, так приятно и немыслимо, что мне хотелось плакать.

Плакать и благодарить его. А ещё благодарить этот вечер, этот дождь за окном и день, в который я проснулась и отчётливо осознала — ад, кажется, остался позади.

Мы лежали долго. Целовались, ласково трогали лица и руки друг друга, смотрели в глаза, светящиеся одинаковым теплом. Мы молчали и трепетали.

Трепетали от этой бесконечной близости, от дозволенности. Всё было не так, как раньше. Раньше я была пленницей, а Эрик похитителем, но теперь…

Теперь мы оба спасённые. Мы оба безвозвратно изменились и нам это нравилось.

Мы нашли друг в друге покой, способный стереть из памяти запах дыма и страха.

Мужчина поцеловал меня в шею, а я податливо запрокинула голову. Эрик ткнулся губами в ямочку между моими ключицами, обжёг кожу жарким дыханием.

Я зарылась пальцами в его волосы, слегка оттягивая.

— Эрик, стой. Подожди пожалуйста. Я хотела тебе сказать…

Волк остановился, поднял на меня свои глаза, затуманенные желанием.

— Я люблю тебя.

Мужчина молчал пару секунд, словно не веря в услышанное, а потом…

Потом он задрожал, порывисто прильнул к моим губам и глубоко поцеловал.

— Кэтрин, я тоже… Я так сильно тебя люблю! Я полюбил в ту же секунду, как увидел. Ты так ненавидела меня, даже хотела убить, а я сразу понял, что это ты. Что ты пришла спасти меня…

И снова поцелуи. Такие, от которых голова идёт кругом и становится жарче.

Оторвавшись друг от друга, мы ещё долго лежали, слушая треск камина. Наконец, я не выдержала и прервала тишину:

— Что было тогда, после того, как ты оставил меня у больницы? Ты помнишь?

Эрик чуть нахмурился и отвернулся. Посмотрел долгим взглядом на огонь, а потом ответил:

— Я помню, как сходил с ума и разрывался на части. Помню, как пытался вырваться из оболочки разума, как хотел заставить зверя повернуться и пойти в больницу вместе с тобой. Я был вне себя от горя, ярости и бессилия, но он не услышал меня.

— Ты же был в волчьем обращении, ты что, помнишь всё, что он видел?

Эрик лишь грустно посмотрел на меня сквозь упавшие на его лицо тёмные прядки.

— Что-то странное произошло со мной в тот день. Что-то тёмное, зловещее, я не могу передать словами. Я видел себя со стороны, но даже не мог осознать, что я внутри него. Потом мне захотелось исчезнуть. Бежать так быстро, чтобы пропасть совсем, чтоб не причинять больше вреда и беспокойства. Ну, а потом в голове помутилось окончательно, словно колпак надели: ни света, ни осознания. Темнота.

Я громко выдохнула и прижалась к щеке Эрика своей, мокрой от слёз. Целуя его куда-то в висок, заверила:

— Это всё в прошлом. Всё уже позади, забудь, не вспоминай. Всё кончилось…

И мы снова прижались друг к другу.

Сколько же всего нам ещё предстоит… Узнавать друг друга, исследовать, изучать заново. Но всё это будет после. А сейчас есть только мерное тиканье часов, поцелуи до изнеможения и тепло. Тепло двух сердец, объединяющихся в одно.

Мы ещё долго говорили и строили планы. В итоге сошлись с Эриком на мнении, что дом нужно будет выставить на продажу.

— А где же будет наш с тобой? — спросила я, расслабленно потягиваясь.

Мужчина улыбнулся.

— Не знаю. Где захочешь ты. Главное, подальше отсюда. У тебя уже есть мысли?

Думать над ответом не пришлось. Мне уже давно хотелось переехать из города.

— Я бы хотела жить там, где будут лес и горы. И чтоб было слышно, как течёт река… Такое место, где мы будем просыпаться от пения птиц.

И по глазам оборотня стало понятно, что он согласен.

Через полчаса Эрик вдруг встал и принялся рыскать по кухонным полкам.

Я приподнялась, пытаясь понять, что он ищет.

— Ты чего?

— Есть идея. — ответил он. — Давай с тобой глинтвейн сварим, как раз согреемся к приходу Грега. У меня тут где-то была гвоздика и корица… А виноградного хоть отбавляй.

Я усмехнулась, вспоминая ночь, когда зверь поил меня вином и кормил мясом. Чем-то они всё-таки похожи…

— А ты умеешь? Не получится как с супом?

— Не умею. — честно признался Эрик. — Но у меня есть поваренная книга и я… Я хотел бы, чтоб мы сделали это вместе.

Через десять минут я уже нарезала яблоки и апельсины тонкими ломтиками, а Эрик наугад сыпал специи в кастрюльку с нагревающимся вином. Мы шутили и смеялись над тем, что скорее всего у нас получится не глинтвейн, а винный компот.

Когда прозвонил таймер и Эрик снял варево с огня — я достала три бокала и поставила их на низкий столик у дивана.

Глинтвейн наполнил кухню густым, сладким ароматом и стало гораздо уютнее.

Я предложила:

— Грег голодным придёт, должно быть. Может, приготовим ещё сендвичи, чтоб точно хватило? Я могу сделать сырную тарелку.

Эрик замер и посмотрел на меня так, словно я сказала что-то очень важное.

— Ты всегда думаешь о других. Меня это восхищает. — тихо произнёс он.

Я пожала плечами, скрывая улыбку.

— Ну, мы ведь теперь команда. Одни против всех, так ведь? А в команде принято заботиться.

Совсем скоро мы услышали, как в двери повернулся ключ.

— Брат? — крикнул Эрик.

— Я здесь. — голос Грега, усталый, но спокойный, раздался из прихожей. — Можно?

— Заходи! — отозвался Эрик, не переставая нарезать огурцы для начинки.

Через секунду второй оборотень появился в гостиной. Он стянул с себя лёгкую кожаную куртку и кинул её прям на диван, а затем забавно сморщил подбородок и почесал щетину на щеках.

Я помахала рукой в знак приветствия. Мужчина выглядел бодрым и слегка смущённым. Его взгляд скользнул по столику и трём тарелкам, в которых уже лежало жаркое с картофелем. Я увидела, что он едва заметно сглотнул.

— Пахнет балдёжно. Это для меня? — он ткнул пальцем в подушку, лежащую на полу слева.

— Конечно. Садись, сейчас будем ужинать.

— Ужинать… — повторил он, словно вспоминая значение слова.

В его слегка растерянной улыбке было столько облегчения, что у меня защипало в глазах.

Сколько же он пережил…

— Вы сварили глинтвейн. — произнёс Грег, как будто это было самое удивительное, что он видел за последние годы.

Я подала ему бокал и мы с Эриком уселись на соседних подушках, прямо на полу, игнорируя стоящий рядом диван.

— Пахнет, как в детстве. — тихо произнёс брат Эрика, вдыхая аромат. — Помнишь, когда мама зажигала свечи в Рождественскую ночь?

Эрик посмотрел на брата.

— Ты расскажешь о ней? Об отце?

Грег кивнул, но заговорил не сразу. Он долго молчал, словно каждое слово ему нужно было осторожно доставать из памяти, чтоб ничего не нарушить.

— Они меня спасти пытались. — произнёс он, мрачно глядя на огонь. — Ждали этого, готовились, словно обо всём заранее знали. Ну, что меня выкрадут. Ты ведь уже догадался, что они погибли, спасая меня. Я ничего не мог сделать. Всё случилось прямо на моих глазах… Я… Мне никогда не отмыться от этой крови. Я виноват.

Эрик протянул руку и сжал предплечье брата.

— Нельзя тебе сейчас на вину жизнь тратить. Они бы этого не хотели. Теперь мы спасены. Благодаря тебе.

Грег сглотнул, как-то странно склонив голову.

— Ты как всегда не выглядишь удивлённым. Хоть бы для приличия постарался…

Эрик невесело улыбнулся.

— На самом деле я удивился, просто сил нет реагировать. А так да, я всегда знал об этом, кажется. Но верить не хотелось. Да и страшно… Мне просто было страшно вспоминать.

Волки сидели рядом, и я удивлялась, насколько же они похожи. Поразительно просто.

Наконец, Грег поднял бокал.

— За родителей.

— За них. — коротко ответил Эрик.

Звякнуло стекло, и пряный напиток согрел моё горло.

Мы ещё долго говорили, о чём-то шутливо спорили, вспоминали прошлое и детство, старательно обходя при этом недавние события.

Когда часы пробили полночь, Грег встал и потянулся.

— Я в гостевой лягу, если вы не против. — сказал он, зевая. — Вы отдыхайте, ребята. Заслужили. Завтрак — на мне, спите хоть до обеда, я всё здесь приберу.

Мы проводили его наверх, выдали постельное бельё и полотенце, а сами ушли в спальню Эрика.

Огонь в камине догорел, оставляя только угли, и дом начал постепенно остывать.

Уснули мы, тесно прижавшись, рука к руке, так и не найдя сил разомкнуть объятия.

* * *

В середине ночи я резко проснулась. Дома было тихо, никаких посторонних звуков. Кроме…

Странного, до ужаса знакомого сопения где-то рядом с затылком.

Я подняла руку, намереваясь погладить мужчину, но ладонь не нащупала человеческой кожи.

Рядом со мной лежал не Эрик.

Это был зверь.

Он не шевелился, не рычал. Просто лежал, прижавшись ко мне, будто согревая собой.

Но спокойствие было обманчивым. Я чувствовала, как под шерстью напряжены мышцы, как тяжело и глубоко он дышит, словно борется с каким-то внутренним чувством.

Зверь повернул голову, глянул на меня своими бликующими жёлтым глазами и… Печально вздохнул.

— Привет, птичка.