Глава 22

Коридор сотрясался от могучих лап зверя. Он прыгал, отталкиваясь от стен, оставляя в бетоне глубокие борозды.

Оборотень уже не мог различить, где заканчивается его воля и начинается ярость.

Он был болью, был воплощением гнева и агонии.

Образ Кэтрин всплывал, заслоняя собой все чувства, но лишь на долю мгновения.

Свобода оказалась недолгой.

Сигнализация сработала во всём комплексе. Волк остановился, прижимая к голове уши и в этот момент на его спину упала железная сеть.

Могучее тело было пригвождено к бетонном полу десятком остроконечных орудий, напоминающих железные копья.

Волка обступили мужчины в тяжёлых бронежилетах. Он зарычал, неистово рванулся. Сеть была пропитана каким-то мерзким, едким раствором.

По коже зверя прокатилась волна холода, будто по венам пустили жидкий холодный ток.

Он почувствовал, что ему очень хочется уснуть. Сеть, казалось, высасывала из него силы, превращая ярость в глухой, бессильный вой.

В главном зале пол был выложен чёрными плитами. Казалось, что они поглощают весь свет в помещении. Создавался визуальный эффект огромной бездонной пропасти. Именно такой вид устраивал Магистра, как он сам себя именовал.

Это был мужчина средних лет, нескладный и костлявый, он являлся воплощением того, что называется бредом величия.

Но деньги, как известно, способны творить чудеса.

К тому же, все его помощники были людьми крайне схожего с ним сорта.

И именно к главному съезду всех руководителей религиозной секты с гордым названием — «Апостолы Вечного Превращения».

Предсказания являлись ему во снах и в пьяном бреду, но зачастую приказы и распоряжения он отдавал хаотично.

Будучи ребёнком, он верил в собственное неземное происхождение, но окончательно утвердился в вере, когда при странных обстоятельствах стал свидетелем чужого обращения в зверя.

А дальше была череда изучений, оснований, поисков доказательств и последователей. Всё это в итоге привело к значительному росту знаний, а солидный капитал, полученный в наследство, стал главным рычагом влияния и давления.

От нового зверя Магистр остался в полном восторге и был уверен, что этот-то даст солидное потомство.

Его не особо интересовало, каким образом этого можно было бы добиться и сколько жертв на это придётся положить.

Сейчас он стоял в ритуальном зале, с удовольствием осматривая себя в отражении глянцевого чёрного пола.

Его мантия была расшита кроваво-красными нитями, а на руки он надел чёрные перчатки до локтя.

Зверя втащили в помещение. Магистр медленно кивнул, с интересом разглядывая вялого и сонного оборотня.

— Снять цепь только когда все жертвы будут в клетке. Разденьте их, сделайте по небольшому надрезу. Он должен почуять кровь и убить сам. Начинайте с последней, кто вошёл в круг. — Магистр говорил, не повышая голоса, но слова его эхом отразились от стен.

Дверь снова распахнулась и длинной чередой в зал вошли десять человек в мантиях. Они сбросили капюшоны почти одновременно.

— Друзья мои, мы стоим на пороге главной ночи в нашей жизни. Мы долго ждали, боролись и верили, чтоб сегодня узреть таинство ритуала, который станет знамением всему живому. Всё земное останется позади, когда взойдёт новая кровавая луна.

Никто не захлопал. Вошедшие лишь склонили головы.

— Начинайте. — снова произнёс Магистр, и голос его прозвучал как удар колокола.

* * *

Кэтрин

Стоило мне немного задремать на сыром матрасе, как начался форменный хаос. Помещение осветили яркие лампы и в свете их я увидела ужасное:

Девушек вытаскивали из клеток по одной и срывали с них одежду, как ненужный мусор. Они кричали, цеплялись за стены, сдирая ногти в кровь, но тюремщики были безжалостны.

На груди каждой девушки один из мужчин тонким лезвием оставлял крестообразный надрез. Кровь текла по животам, спускаясь ниже и капала на пол.

Я забилась в угол, зажимая руками уши, лишь бы не слышать крики подруг, до которых тоже добрались.

— Нет, нет, нет, нет, нет… Не правда. Это не правда, я же сплю… — мой подбородок ходил ходуном, зубы бились друг об друга с безумной скоростью.

Моя клетка распахнулась и меня вздёрнули с земли.

— Двигайся. — прошипел охранник в чёрной маске, скрывающей всё лицо, кроме глаз. — Или я сломаю тебе рёбра.

— Да они и так сломаны… — я прошипела, не разжимая зубы и ударила куда-то наугад. Мужчина отпустил меня, но я тут же была скручена подоспевшими следом.

Со мной проделали ту же процедуру, что и с остальными. Я сделала шаг вперёд, пытаясь разобрать в куче окровавленных тел своих подруг. И увидела.

Ева закрывала собой Кристину, которая была в два раза её меньше. Двое мужчин оттащили её, вызывая у девушки дикий, истошный крик.

Охранники грубо распихали нас, заставляя выстроиться в ряд. Пересчитали. Я незаметно пробралась ближе к подругам и встала рядом с Кристиной. Девушка тряслась от холода, но в её глазах не было ничего.

Пустота, отрешённость, словно она провалилась глубоко в себя.

Я схватила её за влажную ладонь и сжала.

— Держись… Держись рядом. Пожалуйста.

Нас повели по длинному коридору к открытым напротив дверям. Пальцы ног закоченели от влаги и холода. Мой живот весь покрылся кровью, но она не останавливалась.

Зачем… Зачем это всё?

Нас ввели в огромный зал, в центре которого стояла клетка. Свет там был другой — тусклый и матовый, будто сам воздух окрасился кровью.

По правую сторону я увидела людей в плащах, впереди которых стоял мужчина с серым противным лицом.

Люди голосили что-то невразумительное и пугающее. Их монотонный хор заставил моё сердце мучительно заныть.

Слова были непонятны, но смысл ощущался нутром.

Нас всех убьют.

Мы — жертвы.

Нас завели в клетку. Мы все инстинктивно жались друг к другу, хватаясь окровавленными руками за руки тех, кто стоял ближе. Пытались мысленно утешить друг друга. Пытались попрощаться…

В этот момент мужчина в чёрно-красной мантии подошёл к какой-то бесформенной куче железа, лежащей в левой стороне.

— Магистр, вы позволите? — обратился к нему один из охранников.

Мужчина воздел руки над кучей, которая слегка зашевелилась после его приближения.

— Да свершится милость его над нами!

Сектанты обошли кучу и подняли то, что оказалось железной сетью. Под ней лежал тот, кого я меньше всего хотела бы там увидеть.

Эрик…

Один из мужчин придавил его шею к полу и надел на него железный ошейник.

Сзади меня раздались пронзительные крики.

Я повернулась. Две девушки уже лежали на полу без сознания.

Оборотня повели к клетке. С каждым шагом его взгляд становился всё яснее и злее. Он почуял кровь.

Вместо привычного мне бирюзово-золотого, в его глазах мерцал багровый цвет.

Это был не тот, кого я знала. Он будто стал больше и гораздо свирепее.

Волк зарычал, и ударил когтями по глянцево-чёрному полу.

Магистр подал знак и зверя втащили в клетку, закрепляя цепь ошейника на специальный регулирующий механизм. Раздался приказ:

— Последняя в круге. Он должен вкусить её первой. Пусть вырвет ей сердце.

Культисты обступили клетку. Один из них просунул между прутьев железную палку с острым наконечником и ткнул ею меня в бок. Остриё вошло в мою кожу и на чёрный гладкий пол полилась ещё одна струя крови.

Девушки бросились в рассыпную.

Я вскрикнула, обеими руками вцепляясь в палку. Рванула на себя, пытаясь вырвать орудие.

Не получилось. Я подскользнулась на влажном покрытии и полетела вниз, но к зверю почти не приблизилась.

— Ослабьте цепь! Пусть он сам подойдёт.

Раздался звон металла и рык, пронзивший меня насквозь.

Волк замер, принюхиваясь. Он был близко. Чертовски близко.

Зверь не напал.

— Ещё, ещё! Ослабьте совсем, спустите его! Дайте ему свободу! — Магистр закричал, сжимая кулаки. Хор стих. Все замолчали, напряжённо следя за происходящим в клетке.

Волк повёл ушами, встряхнулся. Теперь его движения ничего не сковывало. Он подошёл ко мне. Потянул носом.

Пользуясь его замешкой, я зашептала, подползая на коленях ближе. Заглянула в глаза, горящие дикостью.

Челюсти клацнули в сантиметре от моего уха.

— Эрик… Пожалуйста, не трогай нас. Ты же можешь. Мы вернёмся домой…

Среди людей в мантиях пробежал неуверенный шёпот.

— Что она делает…? Почему зверь не напал? Его покормили…?

Магистр подскочил к клетке и ударил по ней кулаком.

— А ну ткните его чем-нибудь! Заставьте напасть в конце концов, что вы встали все⁈

В бок оборотня ударило железное остриё. Он взвыл.

Резко повернул голову и его взгляд упал на Кристину…

Девушка сидела на полу и шептала что-то, не открывая глаз, словно молилась.

Он рванулся к ней. Не к моему горлу. Его прыжок был молниеносный и уверенным. Клыки обнажились, когти вытянулись, чтоб схватить…

Я вскрикнула и бросилась наперерез волку к подруге. Упала на неё, закрыла собой. Раскинула руки так, словно могла защитить всех девушек одним своим телом.

— Нет! Да опомнись ты в конце концов! Не трогай их!

Зверь замер. Он был совсем рядом. Его зловонное дыхание обожгло мою кожу.

Я протянула руку и коснулась неестественно выставленной вперёд клыкастой челюсти.

— Что же они с тобой сделали…?

Оборотень отшатнулся от моей руки и зарычал в бессильной злобе, но не напал. Всё его тело затряслось от напряжения, но не двинулось в нашу сторону.

А потом он отступил.

Сел на задние лапы, опустил голову и…

Начал биться ею об пол. Ритмично и сильно, будто пытался выбить из себя эту ярость, раскроить себе череп, лишь бы остановиться.

Он выл жалобно и протяжно, как бы прося прощения за то, чем стал.

Все, кто был в зале, застыли, не понимая, что происходит.

И только Магистр с благоговейным смехом медленно опустился на колени. По его впалым щекам потекли мутные слёзы.

— Она…! Она-а-а… Она — его истинная… Свершилось чудо. Свершилась благодать…! Вы понимаете⁈ Она даст нам волчат!

Зал взорвался совершенно неуместным ликованием.

Волк продолжал прикладываться об пол, но уже не так сильно. Его нос был разбит, кровь из разбитого лба заливала ему глаза.

Я уткнулась лицом в мокрые от крови волосы Кристины.

Послышался звон цепей и Эрика вытянули наружу, не давая ему довести начатое до конца.

Клетку обступили люди. Они все смотрели на меня.

Лица их были до противного благостными, словно они смотрели на новорождённого малыша.

Я отвернулась и зажмурилась, прижимаясь к Кристине покрепче. Сзади подошла Ева и заключила в объятия нас обеих, а за ней все остальные девушки, не сговариваясь, начали садиться рядом и обнимать меня.

Один за всех и все за одного, так кажется? Жаль только, мы голые и раненые…

В клетку кто-то вошёл и я услышала вскрик:

— Отпустили её, живо. Встали, ну! Разошлись, я сказал!

Но я только сильнее прижалась к подругам, чувствуя вытекающую из бока кровь.

Это было точно как в ту самую ночь, когда наша машина перевернулась.

Но зато теперь мы вместе…