Глава 21

Кэтрин.

Меня швырнули в камеру так сильно, что я ударилась плечом об бетонную стену и сползла по ней на пол. Дверь захлопнулась с противным лязгом, от которого у меня задребезжало в ушах.

Я обняла себя руками, пытаясь унять дрожь в теле и только в этот момент поняла: это не комната. Это клетка.

Решётка из толстых стальных прутьев отделяла меня от длинного коридора.

В камере было сыро и пахло какой-то тухлятиной.

Я огляделась.

Пол был слегка скошен к центру, в полу зияла чёрная дыра, закрытая решёткой. В углу был тонкий матрас, скомканный и влажный. Никаких окон, никакого света, только маленькая тусклая лампочка под потолком, которая неприятно рябила и только усиливала беспокойство.

А потом я услышала тихий всхлип.

— Ева… Ева? Это ты…? — я судорожно зашептала, прижимая лицо к прутьям.

Глаза привыкли к полумраку и там, в глубине помещения, я увидела множество других клеток.

— Кэт… Кэти… — слабый голос раздался из темноты другой камеры. — О боги, ты жива?

Я прильнула лицом к решётке, пытаясь разглядеть хоть что-то. В полумраке стал различим силуэт. Ева сидела на полу, обхватив колени руками. В соседней от неё камере кто-то шевелился.

— Кристина? Вы что, обе здесь…?

— Да. — голос прозвучал глухо и я не смогла различить в нём жизни. — Нас привезли раньше. Думала, уже не встретимся.

Мы замолчали. Кратковременная радость от встречи сменилась отчаянием. Всё это время они были здесь, и никто даже не приблизился к тайне исчезновения.

Просто записали в пропавших без вести, забыли, как будто их и не было.

Выходит, всё было зря.

Внезапно, в тишине раздался странный звук. Это был далёкий, низкий вой, который поднимался откуда-то снизу, из глубины здания. Он был не похож ни на звериный, ни на человеческий. Создалось впечатление, словно кричало и стонало само здание.

— Что это? — прошептала я.

— Мы не знаем. — равнодушно ответила Кристина. И я поняла, что она врёт.

Внутри всё сжалось от дурного предчувствия.

В коридоре послышались шаги. Тяжёлые и размеренные. Дверь в конце коридора распахнулась, и вошли двое мужчин в одинаковых серебристых комбинезонах. У одного из них в руках был шланг, у второго бутыль с мутно-розовой жижей.

Они начали с меня.

— Встать. — мужчина с бутылью указал мне пальцем. — Снимай одежду.

Я не пошевелилась.

Он не стал повторять и сделал знак рукой тому, что со шлангом. В следующую секунду раздался шипящий звук и струя ледяной воды ударила мне в живот, сбивая с ног.

Я вскрикнула, пытаясь заслониться руками и звук моего голоса потонул в шуме воды. Они поливали меня как скот, смывая все запахи и стирая всё, что делало меня собой.

Когда поток прекратился, в мою камеру пропихнули миску с густой жижей, похожей на кисель.

— Чтоб через пять минут здесь было пусто.

Я взглянула на мутную субстанцию и меня затошнило, но было ясно: если не съем, будет хуже. И я начала есть. Зачерпывала прямо пальцами, глотая и давясь, не чувствуя никакого вкуса.

То же самое они проделали с Евой и Кристиной.

Я слышала их крики, всхлипы и тихие ругательства, пока вода била по обнажённой коже. А потом были миски. Снова приказ.

— К чему это всё…? Зачем вы это делаете? — один из мужчин посмотрел на меня так удивлённо, словно увидел, как заговорило животное.

Но второй потянул его за рукав, и тюремщики скрылись за дверью.

В голове завертелись слова Генри: «Подопытная произвела на свет мерзость… Он их либо сожрёт, либо оплодотворит… Очищают место ритуала…»

— Девочки. Простите меня. Это я виновата. Если бы я смогла тогда сдержать машину… Если бы не упустила руль. — Ева всхлипнула, её голос задрожал.

— Прекрати сейчас же. — резко сказала я. — Никто из нас не виноват, они сильнее, но это не значит, что мы сдадимся. Я знаю многое…

— А что мы можем? — Ева не переставала тихо всхлипывать и моё сердце сжалось. — Они кормят нас, как свиней. Скоро что-то произойдёт и мы… И нас…!

Её слова заглушил крик откуда-то слева. Так похожий на те, что звучали секунду назад в наших клетках…

Стараясь не обращать внимания на жуткие звуки, я рассказала подругам обо всём, что со мной случилось.

В их ответах не было удивления. Они видели гораздо больше ужасов, чем я.

— Так значит, это твой Эрик сейчас готовится к тому, чтоб нас съесть? — в голосе Кристины не было ни тени эмоций.

— Нет. Разумеется, он этого не сделает. — я старалась звучать убедительно, но ничего не выходило.

— А вот его брат сделал. Он вырвал у одной из девушек сердце.

Я закрыла уши трясущимися руками. Всё это было как один затянувшийся фильм ужасов или страшный квест, из которого я никак не могла выбраться.

Эрик не сможет. Он не станет. А волк…? Его волк сможет остановиться? Конечно сможет. Конечно…

Ева уже не плакала, а только ковыряла пальцем стену и звук от её шарканья ногтя по бетону через считанные минуты начал сводить меня с ума.

И когда сидеть в тишине стало совсем нестерпимо… Мы снова начали говорить, но теперь…

Теперь мы говорили о доме, о детстве и о том, что мы буде делать, когда выберемся.

Ева рассказала, что мечтает открыть пекарню и никогда больше не пить сок из сельдерея, ведь по вкусу он напоминает розовую мерзкую жижу. Кристина думала о том, чтоб поехать в горы и встретить рассвет на пике.

А я говорила о том, как хотелось бы проснуться в своей постели, налить утренний кофе и понять, что всё это был один сплошной кошмар.

Я как могла старалась гнать от себя мысли о предстоящем жертвоприношении и о том, что, возможно, не убей зверь Генри — всё было бы по-другому.

Могло бы быть.

* * *

Зверь.

Я ничерта не помню. Ни как я здесь оказался, ни кто со мной это делает.

Воняет, как в могиле, повсюду запах гнили и спирта. Так пахнет мёртвая плоть.

Вокруг суетятся какие-то идиоты и порят чушь.

— Пульс высокий, но стабильный.

— Готовьте шок.

— Магистр уже здесь, поторопитесь.

Из моего горла вырывается рёв:

— Отпустите меня, твари! Че вы хотите? Какой нахер магистр⁈ Где Кэтрин…?

Получаю удар по лицу и мою шею фиксируют.

Где-то ниже груди обжигает. На стол начинает капать что-то горячее.

Где она…? Спаслась или её тоже сюда приволокли?

Если не дура — должна была бы сидеть в больничке до победного.

Вряд ли. Очень вряд ли. Это ж Кэтрин. У неё шило в заднице.

Больно. Всё болит. Дышать нечем. Хочу в лес. Хочу домой.

Я вцепляюсь когтями в железо, не в силах поднять лапы.

Тело начинает трястись. Что-то жуткое происходит с ним, что-то неестественное. Как будто из меня вырывается ещё один, кто-то третий.

— Меняется. Третья стадия… Четвёртая! Это не по плану, покинуть помещение! — мужчина в санитарном халате тянется к огромной красной кнопке и его движение медленное, слишком неуклюжее.

Ремни трещат. Стол подо мной ходит ходуном.

Я рад бы это остановить, но не могу.

Люди в халатах кидаются к двери.

Делаю чудовищный прыжок, и одна единственная мысль застилает мой разум перед тем, как он отключается:

Я хочу убивать.