Глава 20
'Я и в лес, я и в глушь — там они.
Я и в поле, и в ночь — не спастись…
Не зови ты рассвет, не зови,
А возьми и за нас помолись.'
неизвестный автор.
Два дня, проведённые в больнице, слились в один мрачный и бесконечный сон.
Начинался он по одному сценарию:
Зима. Я пробираюсь сквозь толщу снега к лесному особняку, в котором дверь теперь всегда открыта.
— Эрик… Эрик, ты дома?
В ответ ни звука. Дом встречает мёртвой тишиной.
Кровать в комнате не заправлена, на столе недопитый стакан чая, покрытый белой плёнкой. По всему полу валяется тряпьё, измазанное чем-то бурым.
Видимо, волк пытался обработать рану, как мог. Помочь-то было некому…
Меня мутит.
— Эрик? Где ты…?
Голос звенит в пустоте. Оглушающая тишина, неуютная и болезненная.
— Эрик, я вернулась! Как и обещала…
Выбегаю на крыльцо. Лес безмолвный и мёртвый.
Где-то вдалеке замечаю движение. У ствола дерева стоит большой волк чёрно-серебристого цвета. Зверь спокоен, от него веет первобытной силой и угрозой.
Волк ничем не походит на Эрика. Выдают глаза. Ярко-бирюзовые, словно озёрная гладь. Только совсем дикие, бесчувственные…
Он вскидывает морду, ведёт ухом, словно услышав что-то интересное. Неспешно отбегает в сторону, прихрамывая на заднюю ногу…
Мой Эрик другой. Может, это и не он вовсе?
Падают крупные хлопья снега.
Как холодно…
Как же сильно я, оказывается, устала.
Трещины в двух рёбрах, сотрясение мозга, ушиб почек…
Я была уверена, что проваляюсь в больнице день, ну два, максимум, а потом помчусь на выручку к своему волчаре.
Но организм взбунтовался.
Единственное, что получалось делать — это спать и есть.
Два раза ко мне приходили следователи, но особо не мучили. Трупы мужчин нашли, мотивы убийств оказались обосеованными и с меня сняли обвинения. Поиск тел подруг продолжался и был «безрезультатным». Но я-то прекрасно знала, что всё не так просто.
Пазл из обрывков воспоминаний никак не хотел складываться воедино
Выходило так, что брат Эрика угодил под нашу машину в облике зверя, в результате чего подруг и забрали. Но что, если Генри просто порол горячку?
Что, если убийства совершил действительно он на пару с этим Уолтом?
Но в таком случае странным было то, что никого не впечатлило удивительное превращение Эрика.
Тупик. Нужно думать ещё.
Я дала показания о смерти мужчин и о волке, который от них сбежал. Об обычном волке больших размеров. Никаких других сведений, к счастью, от меня не понадобилось. Для полиции, да и для обычных горожан всё сложилось как нельзя проще и прозрачнее.
Если бы только не одно условие.
Оборотни существуют. Вполне себе.
— Подпишите тут, пожалуйста. Справка для работы потребуется?
— Не нужно.
— Тогда всё. Личные вещи вам занесут в палату и в двенадцать часов можете уже отправляться домой. За вами кто-нибудь приедет?
— Нет.
Я подписала бланк об оказании медицинских услуг и, не глядя больше на главврача, прошла к двери.
В больнице я провела целую неделю.
За это время новости перестали пестрить жуткими подробностями судов о двух маньяках и бедной девочке, которой чудом удалось выжить.
От убийцы до мученицы. А ведь совсем недавно эти люди были бы рады увидеть моё лицо за решёткой.
Я вышла на улицу. Погода стояла пасмурная, дул холодный ветер.
На неделе заезжал знакомый, привёз кое-что из вещей, а также по просьбе снял наличных и приобрёл новый телефон.
Я вытащила из кармана простенький мобильник и набрала номер такси, реклама которого была на плакате у больницы.
Девушка на том конце провода проговорила номер машины и прочую информацию о заказе, но из всей её болтовни я запомнила только цвет машины.
Тёмно-серый.
Такси приехало гораздо быстрее положенных десяти минут, и я с облегчением устроилась на заднем сидении.
Мужчина за рулём сдержанно поздоровался, а я, что-то буркнув в ответ, сунула в уши наушники и устроилась в углу машины, два раза проверив ремень безопасности.
За окном замелькали деревья.
До дома Эрика, предположительно, ехать было минут двадцать, поэтому я решила вздремнуть.
За время нахождения в больнице мне много раз приходило на ум, что рассказ Генри вполне мог быть игрой моего усталого воображения. А если и случился на самом деле, то вполне мог оказаться бредом одинокого алкоголика. Ну какие нахрен сектанты, какие ещё эксперименты? Боевик дешёвый.
А если всё это правда, то как могли меня так легко отпустить? Я слишком много знаю, меня уже давно бы убили. Наверное…
Плана никакого не было. Я просто надеялась, что волк сидит сейчас на своей кухне и пьёт свой дурацкий чай. Представляла, как он встанет и сделает удивлённое лицо, а потом кинется меня обнимать.
И пусть он будет немного потрёпан, но в целом всё будет нормально. А потом мы что-нибудь придумаем. Сбежим куда-то…
— Выходи. — дверь с моей стороны открылась, рука таксиста грубо дёрнула меня за плечо.
Я сонно заморгала и попыталась отползти вглубь машины, но сопротивление вышло слабым. Меня вытащили из салона и с силой встряхнули. Не до конца восстановившиеся рёбра болезненно заныли.
— Что вам надо…? Куда вы меня привезли?
Машина стояла на пустыре. Чуть поодаль я смогла рассмотреть бетонный дом, больше похожий на квадратную каменную коробку. Почти без окон, с тяжёлой железной дверью.
Вокруг — ни столбов, ни машин. Только ветер гоняет сухую траву…
— Не дёргайся. Лучше иди сама.
Я, вдруг, ощутила знакомое покалывание в груди. От бетонного сооружения ко мне шёл второй мужчина в чёрном бронежилете.
Он замахнулся было, чтоб ударить, но я подняла руки и быстро проговорила:
— Не нужно! Я иду.
Мужчины переглянулись и, зажав меня с двух сторон, повели к дому.
Что ж, значит всё гораздо хуже, чем я думала.
Сопротивление бессмысленно. Запомнить всё, что увижу, найти слабые места, дождаться момента…
Сохранять. Здравое. Сознание.
Любой ценой.
Эрик.
Я под землёй. Здесь нет света, нет воздуха, нет жизни. Только мерзкий запах лекарств и… Страха. Я чувствую, что начинаю сходить с ума на самом деле.
Моё тело постоянно находится в неподвижном состоянии. Они то приковывают меня у стены, широко разведя в стороны ноги и руки, то фиксируют на столе. Этот стол даже оборудован сливом для жидкости. Как предусмотрительно.
На моей коже десятки порезов. Я не знаю, зачем им столько моей крови.
Воздух в лаборатории кислый и пахнет металлом.
Они все сумасшедшие. Говорят о знамениях, о чьём-то приходе, молятся во время пыток какому-то священному зверю. Зачем…?
Я чувствую себя лягушкой, которую препарируют и разбирают на части.
Вдоль стены стеклянные камеры для предыдущих подопытных. Их чистят, обдают кипятком и хлоркой, но запах крови и нечистот въелся в бетон.
Пока в глаза не начали капать какую-то муть, я мог рассмотреть, что написано на стенах и пробирках.
«Помёт 1. Потомство Грега. Время смерти 13:11»
Они не могут заставить меня перекинуться. И я не могу себя заставить. Чувствую странную пустоту в голове. Ничего не хочется.
Кэтрин. Ты в безопасности. Только не ищи меня. Не приходи…
Ты появляешься, как наяву, когда моему телу особенно больно.
Они стараются вызвать превращение искусственно. Им уже неважно — день или ночь. Я и сам не знаю этого. Не чувствую.
По мне пускали ток, не давали спать и есть.
Я цепляюсь за воспоминания, чтоб убежать от боли. Вспоминаю твои руки, голос.
Слышу постоянно их бормотание. Монотонное, раздражающее.
«У предыдущего показатели лучше были. Этот бракованный какой-то. Должен же быть триггер. Если не успеем к приезду Магистра, всё кончится. Никаких запасных вариантов больше нет. Готовьте подопытного.»
Я знаю, что запасной вариант — это мой брат Грег, которого я столько лет считал погибшим. Родители не могли знать… Они бы мне сказали. Оставили бы знак.
Вокруг так много странных и незнакомых запахов, что я давно в них потерялся.
Проще представить, что я сплю. Да, так проще. И я обязательно проснусь.
К моей груди крепят какой-то странный аппарат. Боль взрывает мозг.
По телу разливается странная тяжесть и я чувствую, как против воли внутри меня что-то шевелится. Незнакомое и древнее. То, чего я ещё не знал.
Зверь начинает подавать признаки жизни.