Глава 19

В голове завертелся глупый, эгоистичный вопрос: кто из вас двоих так сильно захотел прибежать? Ты или волк? Ведь ещё не ночь…

А потом очнулся Генри.

— Я сейчас сблевану на вас глядючи. Одного только в цирке уродов показывать, второй надо мозги лечить. Уйди-ка от него…

Генри вздёрнул меня с земли и оттащил в сторону. Эрик рванулся за мной и получил удар ботинком по лицу.

— Отцепись, шавка. Надоел ты мне до смерти.

Волк рявкнул. Он выглядел измождённым, но в глазах горел упрямый огонь.

Уолт подошёл ближе, с интересом рассматривая оборотня.

Я напряжённо вгляделась в лицо Генри, но на нём не было и тени эмоций.

Нужно отвлечь этих двоих от Эрика, пока он не восстановится…

— Вы работали на душевнобольных. Сейчас у вас есть возможность всё исправить, остановить этот бред, добиться в конце концов судебного разбирательства по делу о вашей жене… — мой голос дрожал, но я говорила уверенно.

— Ты сама не понимаешь, что несёшь. Не испытывай моё терпение…

— Вы работали на убийц, не уподобляйтесь же им!

— Заткнись, я сказал! Я продам этого урода. Я хочу, чтоб его растащили по кусочкам в лаборатори, хочу морду его по телику видеть в свете ламп и прожекторов.

— Но ведь он не виноват, что таким родился. Уолт, вы знаете больше всех здесь, ну неужели вы думаете…

Уолт невесело усмехнулся. Генри махнул на него рукой.

— Не к тому лезешь, сучка. У него уже давно эмоциональная импотенция. Он такого повидал… Правда, дружище?

Мужчина не ответил. Он смотрел на меня с каким-то тупым и отстранённым выражением лица. Я вспомнила, что именно таким становился взгляд зверя, перед тем как он начинал терять контроль над собой.

Эрик прошипел разбитыми губами:

— Да о чём вы все говорите… Я же принёс деньги, отпустите девушку!

— Я передумал. — это был весь ответ. Генри решил больше не напрягаться разговором. Он связал потуже запястья и ноги Эрика, а затем дёрнул Уолта к поваленному дереву.

— Давай накатим. На трезвую голову я уже не могу соображать.

Мужчины выпили водки с горла, не закусывая. Взгляд у обоих стал одинаково деревянный.

Уолт подал идею:

— Пускай снова тварью станет. Посмотреть ещё охота.

Генри хохотнул:

— Не насмотрелся что ли на того?

— Ну, этот пострашнее мордой. Да и того трогать нельзя было, а тут…

Дальше началось то, чего я вынести оказалась не в силах.

Я смогла смотреть лишь пару минут, а потом из моих глаз полились крупные капли слёз, смешивая краски и не давая видеть происходящее.

Казалось, что из меня выходит нечто большее, чем мутная солёная вода. Мне захотелось умереть…

Они били Эрика минут двадцать без остановки. Пинали, хлестали по лицу, с силой дёргали свалявшиеся чёрные волосы, выворачивали руки и буквально вбивали в землю. Им хотелось, чтоб появился зверь. Они хотели увидеть лесное чудище.

В какой-то момент мучители даже умудрились поссориться друг с другом за право сломать Эрику нос, но потом решили, что пора передохнуть.

Я едва заметно придвинулась ближе к волку, глядя на его осунувшееся лицо, на грязные от земли и крови волосы, висящие сосульками, на щиколотку ноги, которую всё ещё держал капкан, калеча и уродуя её. Мне нужно было только, чтоб он взглянул на меня. Мне нужно только дать ему знак о том, что у нас всё же есть крохотный шанс на спасение…

Единственный, драгоценный шанс.

— Эрик…

Я выдохнула имя и тихо закашлялась, пытаясь переместиться ближе к мужчине.

Нет… Только не теряй сознание, только не сейчас!

Я видела черноволосую голову так близко, что могла бы дотронуться, если б не связанные руки.

— Эрик, родной… Очнись же, ну прошу! Посмотри на меня, давай. У нас есть считанные секунды.

На последнем слове голос предательски сорвался, но…

Голова Эрика вдруг шевельнулась, а потом на меня взглянули бирюзовые глаза. От этого взгляда по моей спине побежали мурашки — такая дикая пустота сквозила в нём.

А ещё я вдруг почувствовала, что обращение в волчью ипостась не за горами.

— У меня в руках есть бляшка от твоего ремня, я стащила её из твоего шкафа. Ты сможешь немного разомкнуть дуги если вставишь железку у их основания, у самой пружины!

Чужие и тёмные глаза Эрика заинтересованно сверкнули. Он осторожно взял из моих рук бляшку, сел и, болезненно жмурясь.

Эрик взялся за дугу капкана одной рукой, а второй приготовился подпихнуть пластину, не давая челюстям сомкнуться. Шансов, что он справится с этим одной рукой было критически мало, но…

Если получится хотя бы на секунду разомкнуть дуги и всунуть железку, а затем дёрнуть уже приоткрытый капкан, то нога будет свободна.

Я смотрела на мрачное и сосредоточенное лицо оборотня и не знала, чем помочь.

Поглядывала за спину. Там, в плотных сумерках леса стояли двое и лениво перебрасывались словами. Всего в нескольких шагах… Ещё пара минут и они вернутся.

Эрик безо всякого звука и предупреждения резко потянул стальную дугу на себя. Дрожащими пальцами вставил бляшку и дёрнул. Аккуратно высвободил окровавленную ногу, молча зажмурился и упал лицом прямо в землю — видимо, сильно потревожил рану.

А затем я услышала хриплый шёпот.

— Я очнулся на полу от звонка Генри. Он сказал о тебе и вдруг во мне что-то взорвалось… А пришёл в себя я уже в виде волка, когда бежал по лесу. И самое интересное, что я был с ним одновременно… Мы точно слились воедино! Очень странное ощущение. Он странный. Обиженный за что-то на меня…

В моих висках болезненно запульсировало.

— У тебя такое раньше уже случалось?

— Никогда.

Я потянулась к Эрику, пытаясь приподняться, но в метре от себя услышала грубый крик:

— Ты посмотри на них, вот же падлы. Свали от него, шлюха, кому сказано!

И тут я получила ослепляющий пинок по спине.

На секунду в глазах потемнело и я провалилась в вязкую темноту. Когда в мои лёгкие снова ворвался воздух, то от увиденного я едва не закричала.

Прямо напротив меня было белое и застывшее, точно маска лицо Уолта. Расширившиеся от ужаса глаза уже ничего не видели.

Чуть поодаль во всей своей страшной красоте стоял Эрик-волк и стальной хваткой челюстей стискивал шею Генри. Мне была видна его могучая спина и хвост, нервно бивший по земле.

Эрик удержал человека ещё несколько секунд, а затем разжал зубы и мёртвый Генри скользнул на землю, уставившись неподвижными, изумлёнными глазами в темнеющее небо.

Я не сразу поняла, что волк идёт именно ко мне. Он здорово хромал на искалеченную ногу, морда и грудь его была вся в крови. На этот раз человеческой…

Мне стало жутко и я попыталась отползти назад. Зверь хрипло рыкнул и когтем разрезал ремень, стягивающий мои запястья.

— Чего ты шарахаешься, птичка? Я нас вообще-то спасаю. Как ты?

— Очень болит спина, но вроде все целое.

— У тебя кровотечение внутреннее может быть. Сможешь мне на спину подтянуться?

Я поражённо уставилась на красную от крови морду. Волк ударил хвостом и нетерпеливо зарычал:

— Что ты там раздумываешь? Нам валить отсюда надо и побыстрее. Машина вон стоит, но я физически за руль сесть не смогу. Если только ты сама поведёшь?

Я с досадой стукнула кулаком по земле.

— У меня, кажется, ещё сотрясение мозга. Всё плывёт перед глазами, я не могу.

— Тогда о чём мы спорим? Залезай.

Если бы вокруг не валялись трупы, то я бы, наверное, рассмеялась.

Детская сказка ожила и вот я, как в картине Васнецова, залезаю на спину огромного и страшного серого волка, чтоб нестись на нём по дремучему лесу.

Я забралась на тёплую пушистую спину, и мои пальцы вцепились в густой мех. Голову положила на удобный загривок, словно на мягкую подушку.

Почувствовала, как напряглось могучее тело оборотня, как он неуверенно двинулся с места, заметно хромая. Постепенно начал увеличивать темп, всё увереннее и быстрее, а затем ровными и мощными толчками побежал.

* * *

Зверь.

Прыжок. Едва не влетел в дерево. Чёрт, нужно внимательнее, а то уроню ещё её…

И скорость, дурень, потерял.

Рявкаю, набираю заново.

Мне нравится, как воздух свистит в ушах, нравится разговор со свежим ночным ветром. Он взбивает мою шерсть, спутывает её, а потом приглаживает, извиняясь.

Вкус человеческой крови во рту. Мерзкий, аж тошнит. Больно. Нога подводит, из-за неё не так быстро бегу.

Вот бы переродиться птицей…

Деревья сливаются в одну чёрную массу. Моё тело подчиняется любому манёвру. Оно сильное и выносливое, жаль только уродливое.

Она засыпает на моей спине. Осторожнее, нельзя разбудить. Сильно ей досталось…

Нельзя сбавлять темп. Прижимаю уши, мчусь ещё быстрее.

Как хорошо в моём лесу без людей. Как темно и прохладно. Как податливо бежит под ноги Земля…

* * *

На резком скачке я очнулась. Мимо нас мелькают чёрные деревья, ночь в лесу пахнет сладко и первобытно.

Мне неудобно и холодно, а ещё больно дышать, но если прижаться к горячему телу зверя сильнее, то подбрасывает на прыжках не так сильно и можно ещё терпеть…

Я задыхалась и боролась со слабостью. Цеплялась за волчий мех, одновременно с этим цепляясь и за жизнь.

Я не могу вот так сдаться. Не могу, когда Эрик пришёл.

Не имею права на слабость, когда Эрик борется за двоих.

И вдруг мне показалось, что под сильными лапами оборотня не сырая земля, а ночная пустота.

Беззвёздное космическое небо. Иссиня-чёрное…

Когда я снова пришла в себя, то где-то неподалёку раздался шум какой-то странной музыки и людской крик.

Волк тряс меня за плечо.

— Очнись же ты… Посмотри на меня.

Я сфокусировала взгляд.

— Где мы…? Что там за шум? Давно они нас преследуют?

— Мы на кромке леса. Смотри, это больница. Там должен кто-то дежурить. А эти… Недавно прицепились. Много их.

Мы сидели почти у самого асфальта. За нами возвышался всё тот же лес.

Я попыталась вдохнуть и грудь обожгло болью. Рёбра, что ли, сломаны…

— Да скажи уже кто там? Они за нами…?

— За мной.

Оборотень поискал что-то в траве, выудил откуда-то крупный булыжник, вскинул морду и с силой метнул камень. Раздался звон.

— Сейчас придут. Здесь тебя подлечат. Скажешь, что держал тебя Генри и что он поймал зверя, а тот вырвался и их растерзал. Тела там так и лежат, пусть полиция найдёт. У тебя будет защита, доказательства. Ты будешь оправдана, пройдёшь полиграф или как там его…

Я смотрела на волка и чувствовала, как сильно и часто стало колотиться сердце, как слёзы снова наворачиваются на глаза.

— А как же ты? Ты куда, к этим…? Они убьют тебя, это же сектанты чёртовы! Ты не сможешь один против толпы, не убежишь далеко. Останься здесь, тут безопаснее и…

Волк усмехнулся.

— Ты думаешь, за меня кто-то из людей вступится, пока я в таком обличье?

— Ну так перекидывайся назад!

— Я понятия не имею как это сделать. Не могу я перекинуться. Прости. По другому никак.

Меня словно ледяной водой окатили. Внутри зрело ужасное предчувствие. Голоса и мелькающие тени, освещённые фонарями в глубине чащи, приближались.

Я не выдержала, бросилась на мохнатую грудь, вцепилась в неё трясущимися пальцами и горько заплакала:

— Ну как же так…! Пожалуйста, укройся где-нибудь в городе, не ходи в лес! Спрячься, а потом мы что-нибудь придумаем. Я вылечусь и найду тебя, давай договоримся, слышишь!

Но волк мягко отцепил от себя мои слабые руки. Тихо проговорил:

— Я уведу их подальше, попробую загнать в топь. — он неуклюже ткнулся носом в мою щёку, неумело поцеловал своими полузвериными губами, словно делал это впервые. — Ты лучше всех в моей жизни. Мне не страшно. Лучше уж в лесу сгинуть, чем на столе под скальпелем.

Оборотень отстранился и, прихрамывая, пошёл в сторону приближающихся теней. Уходил, не оборачиваясь, угрюмо свесив ушастую голову.

А я, словно в бреду, тянула к нему руку и шептала:

— Вернусь в лес, когда выпустят… Я за тобой приду, мы…! Мы не успели! Я приду… Беги от них, спрячься…

Скрипнули двери, вокруг всё зашумело и загалдело. Меня подхватили на носилки и унесли.

А Эрик был уже далеко.

Бежал наперекор судьбе, живущий не ради, а вопреки. Не думал, не чувствовал, не обращал внимания на боль и бесконечную усталость.

И ничего не хотел, кроме одного — исчезнуть, раствориться без следа в старом, вечно шумящем лесу.