Глава 18

Я приходила в себя мучительно долго. Вокруг пахло бензином и гнилью. Плечо неудобно лежит на бетонном полу. Какой-то гараж или сарай…

Руки? Связаны за спиной. Во рту кусок какой-то вонючей, отсыревшей ткани, который я с отвращением выплюнула.

Прорвалась боль, и я тихо простонала, а вслед за болью пришла проклятая тошнота.

Лежала некоторое время, не шевелясь. Потом поднялась на колени и попыталась осмотреться. Обстановка была мрачной — на стенах висели ружья, снасти для рыбалки или охоты, верёвки, какие-то крючки, бесконечное количество проводов и приборов…

Больше ничего разглядеть не удалось — лампочка, висевшая над моей головой, была слишком тусклой.

Я снова одна и абсолютно беспомощна. Снова попала в беду. Или я из неё и не выбиралась?

Дверь сарая со скрежетом распахнулась.

— Очухалась? Ну, надеюсь, не откажешь в беседе.

За спиной мужчины я увидела, как позолотились верхушки сосен от садящегося солнца. Значит, близится вечер… Что будет с Эриком? Его тело способно перекинуться?

Генри тем временем поставил напротив меня стул и уселся. Посмотрел равнодушно, не спеша достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Затянулся, а затем выдохнул дым прямо мне в лицо.

Я презрительно отвернулась и сплюнула на пол.

Охотника явно позабавила такая демонстрация непокорности.

— А я сразу понял где ты засела. Говорил им, предлагал даже с самого начала тебя забрать. Ну, им же хуже. Что, понравился он тебе? Красивый мужик и, конечно же, ты запала. Правда, зверьё поганое, жаль. Так что, он сильно за тебя трясётся?

— Я не понимаю о чём ты гово…

Удар по лицу заставил меня умолкнуть и зажмуриться. Я едва не полетела на бетонный пол, но смогла удержать равновесие.

Генри продолжил скучным голосом, словно говорил о том, в какой забегаловке лучше всего бургеры заказывать.

— Давай без этой херни. Не думай, что я шибко буду тебя беречь, мне ты вообще не всралась. Если надо — выбью всё, что захочу.

— Кто ты такой…? Что тебе нужно⁈ Эрик говорил, что ты его друг!

Мужчина хмыкнул, пожал плечами и сбил пальцами пепел с сигареты, затягиваясь снова.

— Да могу рассказать, вообще-то, всё равно тебя убить придётся. Так давно молчал, язык чешется… Ты в курсе, что за такую обожаемую зверушку, как твой Эрик, личности некоторые готовы отваливать немыслимые суммы? Вот только не надо дурочку включать, всё ты поняла. Людям известно про этих уродов. В узких кругах все всё знают, по телику не покажут такое.

Я мотнула головой, пытаясь незаметно ощупать чем стянуты мои запястья. Какой-то кожаный ремешок, невозможно тугой. А если перетереть…?

— Можешь мне спасибо сказать за уголовку. За тебя ведь награду обещают, неплохую. Какая важная птица. Это я слухи распускал, чтоб местные в лес не совались особо. Маньячка, сумасшедшая… А ты думала, что отсидишься, да?

— Где мои подруги? Ты их убил?

— Нужны они мне больно. Они сейчас в более престижной клетке, чем этот сарай.

Генри затянулся, задумавшись о чём-то своём, а потом вдруг заговорил:

— Знаешь, те, у кого время да деньги есть на всю эту мистическую муть, обычно никакие не моралисты. Я жил здесь с женой, давно бы уехал из этой дыры, если б не тёща. Эрик казался мне странным, но за неимением лучшего можно бухать и с такими. А потом старуха померла, но уехать мы не успели. Мою Эмили забрали эти ебучие культисты, а меня заставили следить за лесным придурком, шантажируя женой. Крыша у них такая, что не подобраться. Отчёты принуждали писать даже о том, когда эта сволочь срёт!

Генри вскрикнул, явно выходя из себя, его глаза налились красным. Я слегка отодвинулась.

— Потом я узнал, что их главный непременно хочет себе ручного волчонка и у него целая секта, посвящённая поклонению вот этим шавкам-переросткам. У них там, сука, лаборатория целая по выведению таких страшил! Ха, да им людей похищать ничего не стоит, они уже лет двадцать над этим трудятся. Раз в восьмилетку у них какой-то судный день, когда надо принести в жертву кучку девушек, а подопытный волчара их либо оплодотворит, либо сожрёт. Кровавая ночь или как там…

Самое смешное, что они реально верят в эту чушь и пришествие нового священного зверя в живот одной из девчонок. Они даже тебя не забрали, потому что ты была четырнадцатой. Лишней. Вместо вас хотели других похитить, из местных, но случай помешал. У них зверьё перед ритуалом в газельке взбесилось и каким-то образом сбежало прям под вашу машину.

Ты, должно быть, помнишь, как я приходил к вам. Хороший из меня актёр получился, правда? Они тогда решили сюда охотников нагнать, чтоб чудище наше раньше времени не рыпнулось из леса, а меня охранять приставили. Похищать священного зверя раньше временя у них, понимаешь ли, запрещено.

А чего собственно я тут с тобой болтаю? Сейчас мы с дружком решили дезертировать по очень уважительной причине. В результате их корявых скрещиваний и экспериментов на свет родился такой уродец, что подумать страшно. Они там жгли свои дурацкие палочки, «очищали» место ритуала и что в итоге? Подопытная произвела на свет мерзость. Почти всю его голову занимала пасть с уже выросшими клыками, кожи даже не было. То голая плоть, то куски шерсти. Он выжрал себе путь через тело матери и убил всех, кто находился рядом с ней, в том числе и мою жену! Уолт помог мне раздавить уродца и мы сбежали. Поэтому теперь мне насрать на них всех, у меня больше нечего забирать, кроме жизни. Ночью припрутся сюда, чтоб забрать твоего ненаглядного — у него уже срок годности подходит. Предыдущий так из комы и не вышел. Вы, дамочки, подсобили всему этому. Если бы вы тогда сидели дома, то ничего б не случилось с первым… Эмили была бы жива.

Он остановился, утирая слёзы. Я не смогла сдержаться и меня обильно стошнило на пол.

— Генри, что ты тут распизделся… Мать твою! Чё с ней?

В сарай зашёл второй мужчина в камуфляжной форме.

— Да ничего. Кончать с этим надо, пока за материалом новым не приехали. Только запомни — мочить его буду я.

— Нет! Не надо, прошу вас. Вашу жену это не вернёт, он ведь не виноват ни в чём!

Я снова содрогнулась. Мужчины посмотрели на меня одновременно. Генри усмехнулся, без намёка на сочувствие:

— Ага, господа любовнички. Всё теперь понятно — прибежит он за тобой, как миленький. — он кивнул на меня второму. — Когда закончим — можешь эту себе забрать. Прибей главное, когда надоест. А то ведь после аварии и вон какая бодрая. Живучая уж больно.

Внутри образовалась гигантская, чёрная пустота. Вот как, значит, всё закончится. Рассказ, похожий на бред сумасшедшего — вся моя реальность? Что я могу? Отвлечь, заговорить, выиграть время. Придумать что-то, пока не…

— Какой ещё второй оборотень? Отец Эрика? — слова вырвались сами собой.

Генри бросил сигарету на пол, придавил носком ботинка.

— А что, тебе твоя ручная псина не сказала? Не буду так уж тебя мучить в догадках, я добрый сегодня. Брат старший у него есть, родной. Всё, больше нет вопросов? Последнее желание?

Я посмотрела в пустые, бесцветные глаза охотника. Он глядел на меня, как на дичь, которую нужно освежевать и разделать.

— Можно подышать? На воздух…

Генри наигранно весело хохотнул, брезгливо обошёл лужу рвоты и поднял меня за подмышки.

— Можно, конечно. Что мы, изверги? Ну, потопали!

Он пихнул меня в спину и я вышла из сарая.

Было ещё совсем светло. Эрику не выстоять перед ними двумя, если он будет в человеческом обличье. Да и кто сказал, что он вообще станет за меня впрягаться… Может, не захочет? Кто я ему?

Охотник пихнул меня на траву, а сам достал телефон. Уолт сел на пень рядом и принялся точить охотничий нож об кусок камня.

— У нас тут со связью перебои в последнее время, надеюсь дозвонюсь. Так волнуюсь! — Генри хихикнул, набрал номер и поднёс телефон к уху.

— Зря время тратите. Когда я его оставила — он был еле живым. Сейчас, скорее всего, уже мёртв. А даже если в сознании, то точно не в состоянии сюда бежать.

Мужчина пожал плечами.

— У него вокруг дома камеры стоят, а доступ к ним мне заблокировали, так что… Придётся ему поднапрячься. Мне сейчас нельзя светиться рядом.

Послышались гудки.

— Эрик! Как ты поживаешь, дружище?

— …

— Точно всё хорошо? Что-то голос расстроенный.

— …

— А у меня для тебя большой сюрприз. Приходи ко мне, всё сам увидишь.

— …

— Ну, придумай уж как добраться. У меня тут дорогая гостья. Такая милая девушка, у неё чудесные каштановые волосы.

— …

— Что это ты притих? Голубки поссорились? Могу вернуть её тебе за скромное вознаграждение.

— …

— Скажем, сотня тысяч. Потянешь?

— …

— Торопись, а то на неё уж нашлись желающие. И деньги не забудь.

Генри закончил и начал говорить с Уолтом. На меня перестали обращать внимание.

Я слушала собственное хриплое дыхание и мучительно размышляла, пытаясь найти хоть какой-то выход из ситуации. Нельзя, чтоб Эрик пришёл. Нельзя…

И тут я чуть не завопила от радости. Неожиданно вспомнила, как в день, когда смогла выбраться из дома первый раз с помощью металлической бляшки — сунула её во внутренний карман куртки. Тонкая, незаметная. Но как достать? Руки скручены за спиной. Попробовать лечь на бок и вытряхнуть её? Заметят…

Через минут десять из-за деревьев раздался рык и следом за ним отчаянный вопль. Мужчины вскочили и побежали на звук. Я тут же упала на пол, стараясь вытрясти из кармана бляшку, извиваясь всем телом. Кусочек металла выскользнул и выпал в траву. Я тут же сжала его в пальцах и это было сделано как нельзя вовремя.

Уолт и Генри уже шли к дому, удерживая рычащего и бьющегося… Зверя. Они подтащили его ближе и оба одновременно отскочили, когда раздался очередной взбешённый рык. Уолт не сдержал восхищения:

— Ну и зверюга! Он даже больше того, первого!

Я застыла, не в силах отвести взгляд от ужасной картины:

Волк лежал, свернувшись в три погибели на земле и тяжело дышал, обеими лапами вцепившись в железные зубья капкана, сдавившие его ступню. Капкан был в комьях земли, его челюсти вспороли кожу до мяса и явно причиняли нестерпимую боль. Оборотень силился когтистыми пальцами разжать капкан.

Он пришёл.

Пришёл, чтобы спасти меня. Оборотень-Эрик. Прибежал за считанные минуты.

Глупый…

Я поползла к волку на коленях. Зашептала, придвигаясь ближе:

— Ну зачем ты пришёл? Зачем? Ты же знал, что это ловушка, на что же ты надеялся?

Янтарные глаза уставились в мои со странным недоумением, точно я сказала несусветную глупость. Пушистый хвост метнулся ко мне и огладил лодыжку, словно прощаясь. А потом оборотень вдруг стал перекидываться.

Уолт и Генри безразлично смотрели, как мужчина крутится в разные стороны, катается по земле, демонстрируя потрясающую гибкость позвоночника, вертится, возится, становясь меньше своего звериного воплощения.

Спустя минуту на меня воззрились бирюзовые глаза, и Эрик устало переспросил:

— Зачем пришёл? А ты разве думала, что я могу поступить иначе?