Глава 17

И утро неизбежно настало.

Оборотень навис надо мной, бирюзовые глаза мягко заблестели, губы потянулись к моей щеке.

— Я тебя разбудил? Прости, ты так сладко спала, что я не удержался…

Как это бывает после сна — на мгновение я забылась и потянулась поцеловать Эрика. Словно то, что произошло ночью мне лишь почудилось. Но хлёсткой пощёчиной были резкие, ворвавшиеся в ещё не проснувшийся мозг, воспоминания.

Я отвернулась в последний момент. Губы ткнулись в мой висок, мужчина что-то недовольно промычал, поддел пальцами мой подбородок и… Получил сильный шлепок по руке.

Ойкнул от неожиданности, но понять ничего не успел, потому что я резко села на постели, отпихивая его от себя.

Эрик захлопал глазами, хватаясь за ещё влажные после душа волосы. Непонимающе посмотрел, потом в его глазах возник ужас:

— Кэтрин, что было ночью? Что я опять сделал? Это снова случилось…? Если так, то нам нельзя больше тут оставаться, он становится неуправляемым. Сейчас завтракаем, собираемся и идём вдвоём давать показания. На первое время должны выделить адвоката, я узнавал, а там может свидетели найд…

— Он ничего мне не сделал.

Голос показался чужим. Я уставилась в стену перед собой, не в силах смотреть на волка.

— Тогда что? Снова кошмар приснился? Давай полежим вместе, я тебя обниму…

— Нет! Не вздумай меня даже трогать!

Я не удержалась и крикнула. Шарахнулась в сторону от протянутой ко мне руки мужчины.

Было видно, как лихорадочно он пытается понять, что происходит.

— Я тебя чем-то напугал? С утра был грязный снова, ты видела? Что не так? Объясни мне, прошу.

Я была в отчаянии. Думала, что смогу говорить холодно и резко, безучастно смотреть, безжалостно требовать ответы, но все пошло коту под хвост. Меня била дрожь, губы дрожали, а в глазах накипали слёзы…

Как он успел так глубоко поселиться в моём сердце…?

— Где ты этому научился? Как ты это всё придумал? Кто тебе дал разрешение играть чужими жизнями? Может, ты настолько мастерский актёр, что и воспоминания о ночи у тебя все сохранились? А может, ты вообще не меняешься башкой⁈

Я выплёвывала слова, задыхалась.

Эрик задумчиво рассматривал моё покрасневшее лицо, по-детски теребил простынь указательным пальцем, а затем почти безэмоционально сказал:

— Значит, ему было видно чуть больше, чем я думал. Жаль, что он успел рассказать тебе первым.

Воздух выбило из моих лёгких так, словно меня с силой ударили в живот.

Больно.

Больно!

— Так ты только собирался…? Эрик, как же так⁈ Я доверилась тебе, я открылась… А узнаю такую гадость от своего насильника! Я ведь все варианты перебрала. Может, ты болен? Психическое расстройство или что там ещё… Если бы ты только рассказал сразу, но нет, сценарий повторился! Что ты делал с этими девушками, почему они молчат до сих пор, как ты их запугал⁈

Эрик вдруг стал каким-то странно отрешённым и меня это взбесило ещё сильнее. Ему плевать? Хотя, если он только играл и забавлялся, то о чём сейчас переживать? Игрушка сломалась — найдём новую.

— Кэтрин, я не знаю, что он тебе сказал, но он явно не всё понял. Скажи мне что конкретно тебя так задело и я тебе объясню…

— Да прекрати уже! Я знаю всё. Ты мне врал, никогда ты тут не сидел в одиночестве. Знаю, как ты таскал сюда беззащитных жертв и развлекался как мог.

— Жертв…?

Эрик поднял вдруг голову и посмотрел на меня каким-то странным взглядом. Уголки его губ поползли вверх.

Улыбается? Смешно ему? Совсем, что ли, сошёл с ума…

— То есть ты находишь это забавным? Ты считаешь можно издеваться над людьми, которые тебе верят? Обхохочешься просто. То, что ты сделал — это просто ужасно.

— Так что же я такого сделал? Мне теперь и самому интересно узнать.

Бирюзовые глаза загорелись наигранным весельем.

Я ущипнула себя за руку, пытаясь вернуть самообладание.

— Скажу сама, раз ты такой трус. Ты использовал девушек, зная, что не можешь ответить взаимностью. Или не хочешь. Мне всё равно в общем-то. Ты притаскивал их сюда, создавал видимость заботы и любви, чтоб тебе отдавались, а потом просто выкидывал на улицу! Я повелась на твою доброту, а ты, оказывается, методично делал из меня шлюшку для своей коллекции? Каждая из них ждала тебя, веря, что ты любишь, что настроен серьёзно. Но они и не догадывались, что ты, возможно, уже ищешь новую! Они не знали, что ты и в половину не влюблён, как…

— Да знали они всё!

Эрик слушал меня молча ровно до этого момента, хоть и каждое слово отзывалось на его лице пощёчиной.

От неожиданности я замерла на пару секунд.

— О чём ты?

Волк, вдруг, вполне искренне удивился:

— А ты хочешь, наконец, мою версию послушать? Не знал. Так выглядит, словно ты уже насчёт меня сделала выводы.

— Хотя бы скажи сколько их было? Как много?

— Их было три. В итоге четыре, если считать тебя. Но что ты ждёшь от меня сейчас, если уже всё решила?

Внутри снова поднялась непреодолимая волна желания съездить по невозмутимой физиономии, но тут же возникло чувство стыда.

Заставляю его тут как мальчика отчитываться, а на деле может вообще всё не так?

— Я жду, что ты расскажешь мне всю правду. Как есть.

— Хорошо.

Эрик вдруг совершенно спокойно согласился. Потрогал пальцем наливающийся на скуле синяк и принялся рассказывать.

А я всё никак не могла отвести взгляд от следа своей ладони на его лице. Почему-то было больно самой и моё лицо горело так, словно ударили меня.

— Я работал удалённо и через интернет искал какие-нибудь источники информации о своей второй ипостаси. Поиски не были безрезультатными и мне даже удалось найти людей, которые были потомками живших когда-то перевёртышей. Волков найти не удалось, но были совы, тигры, медведи и… Лиса.

Некоторые из них очень хотели со мной познакомиться. Первой была девушка, бабушка которой перекидывалась в медведицу. Как я понял, проклятье исчезает само собой через какое-то количество поколений. Но большинство из тех, с кем я общался, называли это… Даром.

— Она была первой? Первой девушкой, что приехала к тебе сюда? — я не удержалась и перебила мужчину. Всё, что он говорил, заново переворачивало во мне, казалось бы, устоявшуюся картину.

Эрик кивнул.

— Очень мило, что зверь тебе не потрудился об этом рассказать. А я знаю почему. Он презирал их, полукровок этих. Считал их неполноценными, недостойными его общества. Мы пробовали наладить его контакт с Мильгардой, как звали первую. Ну, он в прямом смысле повернулся к ней задом и свалил. Она не обижалась. Мы вдвоём изучали веды, древние письмена, нам было интересно вместе, но я сразу предупредил, что знаю о своей природе и о том, что истинность присуща мне по крови. У отца волчий ген в этом отношении проявился очень слабо, а мне вот влюбиться было никак. Тепло, дружба, благодарность, но не любовь. Я как каменный был. Не мог это почувствовать. До тебя…

И он с недвусмысленным выражением лица посмотрел на меня, но я покачала головой.

— Давай дальше. Не съезжай с темы.

Эрик вздохнул и покорно продолжил:

— Я ей сразу сказал, что если у неё возникнут чувства, то со мной ничего не выйдет. Плюс, век мой недолог. Мы всё обсудили и решили, что просто проведём время хорошо. Она влюблялась, но абсолютно точно знала, что я не отвечу взаимностью.

Мужчина странно закашлялся и схватился за глаз.

Я, совсем забыв, как сильно на него кричала, подсела ближе, кладя руку на плечо.

— Что с тобой?

— Не… Не знаю. Глаз заболел. Посмотри, пожалуйста.

Я взглянула в слезившийся бирюзовый глаз. Ровно на секунду мне показалось, что он пожелтел, но через мгновение всё исчезло. Было только покраснение.

— У тебя капилляр лопнул. Глазные капли нужны.

— Неважно. Компресс сделаю.

Эрик проморгался и продолжил:

— Мильгарда прожила здесь не очень долго. Я был ей безмерно благодарен, мы поддерживали друг друга, общая тайна сплотила нас. Всё было честно. Когда пришло время, то я помог ей собраться и она поехала дальше, на поиски. Мы разошлись полюбовно.

Я задумалась. Из головы не шла рыжая девушка.

— Кто была второй? Тоже перевёртыш?

— Да, в её роду умели превращаться в сов. Девушка по имени Микки нашла меня сама, в первый раз мы встретились в городе. Тогда моя машина была ещё на ходу и я часто приезжал, чтобы сходить в клуб или в кино. С ней было слегка сложнее. Мильгарда часто признавалась, что я ей безумно нравлюсь, но головы она не теряла никогда. А Микки… С ней мы тоже всё обсудили на берегу, но когда она захотела приехать ко мне, то проблемы начались почти сразу. Она не особо верила в само понятие истинности и говорила, что я просто социопат. Микки уехала через месяц, но потом прислала письмо, в котором призналась, что я первый мужчина, не позвавший её замуж сразу после знакомства и поэтому я жутко бесячий тип. Это… Было забавно. Мы ещё какое-то время обменивались шутливыми письмами.

— Это всё очень мило и здорово, но ты сейчас зря время тянешь. Ты не просто так нервничаешь, было что-то ещё. То, за что тебе стыдно. Значит в том, что я узнала, есть доля правды.

Мужчина сложил руки в замок, чтоб перестать ковырять пальцы, а затем набрал в лёгкие побольше воздуха и снова заговорил:

— Они все мне очень помогли. Я бы тут с ума, наверное, сошёл или спился. Я старался скрасить их проживание здесь как можно лучше. Без общения я был ужасен. Пил как рыба, пытался перестать себя ненавидеть за эту двойственную сущность. А в дни, когда я был в этом доме не один… Я был счастлив. Здесь, рядом со мной ещё один живой человек. И всё же желание не быть одному и любовь — совсем разные вещи. Об этом мы и говорили с теми, кто изъявлял желание познакомиться со мной ближе. Естественно, тех, кто спокойно отнёсся ко всему этому, было мало.

Со мной такое было в школе. Красивая девочка призналась мне в чувствах. Мы дружили, ходили вместе на кружки, она мне очень нравилась, но… Я тогда понял, что не знаю даже как примерно это ощущается. Любить.

— Но неужели им не хотелось большего? Это ведь очевидно, какой смысл?

— Мильгарда на такой вопрос смеялась и говорила, что «для здоровья в самый раз», а с Микки пришлось разойтись сразу.

— Но была ещё одна. Рыжая такая, с зелёными глазами. И с ней ты заигрался, не сказал о своей проблеме? Привязал к себе её, а потом бросил?

Эрик вздрогнул, точно от удара. В потемневших от боли и ужаса глазах застыло удивление.

— Откуда ты знаешь…?

— Я видела её во сне. И зверь подтвердил, что была здесь такая. Скажи мне, что с ней произошло? Ты довёл её?

Волк, бледнея на глазах, вскочил. Метнулся к порогу, потом назад. Заходил по комнате, обхватывая себя руками. На крепко закушенной губе показалась капелька крови.

Я встала тоже. Подошла к мужчине, схватилась за плечи. С силой тряхнула. Нельзя оставлять это так, я должна знать правду.

— Расскажи мне. Расскажи, прошу. Я не могу больше это всё терпеть, я устала! Говори.

Эрик опустился на кровать, трясясь всем телом. Голос его дрожал, когда он начал говорить, безумные глаза смотрели куда-то в угол комнаты. На лбу оборотня выступила испарина.

Что-то с ним не так…

— Её… Её звали Селена. Лиса-перевёртыш по матери, но как и остальные не могла перекидываться. Она… Она чувствовала моего волка. И он, кажется, тоже. Мы познакомились на форуме, долго общались по переписке. У неё были трудности с семьёй и в какой-то момент она попросилась пожить у меня.

После случая с Микки я решил не допускать больше никаких подобных недоотношений и обозначил границы ещё строже. Она снимала у меня комнату, если так можно выразиться, и в начале всё было хорошо, а потом…

Когда я понял, что она крепко в меня влюбилась, то было уже поздно. Я был уверен, что она понимает, что делает. Я предупреждал и просил остановиться, но она убедила меня, что всё под контролем. Просто секс, просто хорошая компания. Мы собирали грибы и ягоды, готовили шашлык, читали книги и даже по звёздам гадали, вроде бы.

Я жалел её и старался успокоить, как мог.

В первую нашу ссору она обвинила меня в том, что я мешал ей наладить отношения с родными, хотя она сама умоляла меня взять её к себе пожить. Потом заявила, что я мешаю ей готовиться к поступлению на второе высшее… Но когда я предложил ей поехать в город, она впала в такую истерику, что чуть было не выскочила со второго этажа в колючий розовый куст.

Я только тогда понял, что наделал и только тогда выяснилось, что она ничего не контролировала. Селена была влюблена в меня до неистовства. Какое-то время я пытался подыгрывать, ведь каждая попытка поговорить вызывала у неё слёзы. Она ждала меня каждый день, заглядывала в глаза, надеясь, что я скажу ей о том, что я тоже влюблён. А я не мог. Грустил, потому что ей было больно, грустил, потому что не мог себя заставить полюбить её.

Под конец она плакала почти каждый день. Просила меня представить, что она — моя истинная, просила заставить себя хоть что-то почувствовать.

Я выпросил у Селены адрес её родителей и поехал к ним. Перед моим уходом всё было хорошо и она даже одобрила эту затею. Сказала, что сама вряд ли сможет наладить контакт с родными, а у меня точно выйдет. Я приехал к ним, попросил помощи, повинился и рассказал, как всё было на самом деле. Они мне поведали жуткую истрию о том, что у Селены припадки и суицидальные наклонности проявлялись уже не первый год.

Мы вместе поехали в особняк и нашли её мёртвой… Была записка. В ней Селена написала, что знает правду и к родителям я поехал только чтоб… Ффух. Чтоб от неё избавиться. Она внушила себе, что я её обманул.

Я… Я тогда сам чуть не повесился. Генри меня… Спас… Он пришёл и остановил меня… Я ему… Чуть не проболтался тогда обо всём…

Эрика внезапно затрясло. Его веки задёргались. Что-то страшное начало происходить с его телом.

Прежде, чем я успела среагировать, он упал с кровати и забился в конвульсиях. Из его горла вырвался хрип.

Я кинулась на пол.

— Эрик! Эрик, ты не виноват… Слышишь, ты не виноват, прости меня! Я не знала… Я не хотела! Сейчас, сейчас я помогу…

Я положила его голову себе на колени, схватила с тумбочки стакан воды, влила ему в рот немного, но вода скатилась по щеке.

Глаза Эрика резко открылись, они были ярко-жёлтыми…

Но ведь ещё день! Что происходит⁈

Веки волка сомкнулись, он тяжело вздохнул и весь обмяк на моих коленях.

Я быстро приникла к его груди.

Сердце билось ненормально быстро, но чётко и гулко.

Я вскочила, рванулась к разбросанной на полу одежде, принялась выворачивать карманы. Нащупала телефон, трясущимися руками включила.

Нет сети.

Да какого чёрта! Так, спокойно. Нужна помощь.

Побежала к входной двери, нацепила обувь. Не найдя ключа, чуть не начала биться головой об стену, но вовремя вспомнила о камне, которым подпёрла окно в кладовой.

На улицу вылезла тем же способом, что и в первый раз.

В лесу должны быть охотники. Кто-нибудь сможет отвезти Эрика в больницу, а там… Там будь что будет.

Я устремилась в чащу.

Сначала бежала, но потом перешла на быстрый шаг. Сложив руки рупором, принялась кричать:

— Кто-нибудь! Помогите! Человеку плохо!!!

Из-за нервов внимание рассеялось. Вдруг, где-то сбоку раздался хруст и я отвлеклась, хвойная ветка тут же больно хлестнула меня по щеке. Хотела дальше идти, но тут…

— Не двигайся. Я тебя на мушке держу. Руки подними так, чтоб я их видел. Медленно поворачивайся направо.

Я выполнила приказ, но так никого и не увидела. Голос показался знакомым…

— Генри…? Генри, это вы? Эрику плохо, он у себя дома! Нужна машина, в больницу надо срочно. Пойдёмте скорее, а то…

— Заткнись.

Кто-то подошёл сзади. Я услышала тяжёлое, прерывистое дыхание, а затем меня сбили с ног ударом приклада по ногам.

— Что… Что вам нужно⁈ Я говорю: человеку помощь нужна, что вы де…

— Заткнись, сучка.

Генри с силой ударил меня ногой в живот.

Я попыталась подняться, но меня тут же заставил скорчиться на земле сильный рвотный спазм. Голова загудела, а потом последовал ещё один удар и пришла темнота.