Глава 13

Сидели долго. Оба молчали и не шевелились. Слёзы постепенно иссякли и я перестала дрожать. Посмотрела на окно, где сквозь решётки пробивался упрямый солнечный свет.

Безразлично глянула на волка, прохрипела осипшим голосом:

— Погулять хочу.

Эрик приподнялся, попытался улыбнуться разбитыми губами:

— Да, сейчас… Сейчас выйдем.

Через минуту сидели на скамье в саду.

Было душно, несколько бабочек лениво летали над небольшой клумбой, густо заросшей одуванчиками.

Эрик вздыхал, стараясь не подать виду, что ему больно. Но раны и правда быстро на нём затягивались, кровь из разбитой брови и губы перестала сочиться почти сразу.

Он несколько раз собирался что-то сказать, но так и не нашёлся. Смотрел на меня аккуратно и всё. Несколько раз я замечала его обеспокоенный и внимательный взгляд на своих руках, где ещё свежи были розовые следы от огня.

— Откуда эти пятна? Они похожи на…

— Камин растапливала.

Эрик отвернулся, снова тоскливо и тяжело вздохнул.

На меня же напало странное оцепенение.

Плакать не хотелось, как и страдать, злиться, ругаться…

— У тебя есть брат?

Эрик аж подпрыгнул на месте, услышав первые слова за долгое время молчания. Он поражённо уставился на меня.

— Я… Нет, то есть уже нет. Откуда ты…?

— Догадалась.

Я отвернулась. Появилось сильное желание закурить, хотя такой привычки у меня не имелось.

— Брат у меня был. Старший. Но он погиб, уже давно.

— Тоже перевёртышем был? Вас что, по разным клеткам держали?

Эрик болезненно скривился и я тут же пожалела о грубости.

— Его волк был сильнее моего и отцовского. У него был отдельный просторный подвал и личный охранник. Чем ближе его полнолуние было — тем быстрее он сходил с ума. В какой-то момент отец перестал его выпускать даже днём, а потом… Потом всё закончилось.

— Он убил кого-то?

Мужчина едва заметно кивнул.

— Это были тринадцать девушек?

Вот теперь настала очередь злиться для Эрика. Он вскинулся, посмотрел на меня с возмущением и непониманием.

— Не было никаких тринадцати девушек, о чём ты вообще говоришь? Это был несчастный случай!

Он вскочил и сжал в руке свои чёрные космы.

Я не стала допытываться. Подождала, пока оборотень успокоится и сядет назад.

— Мне есть хочется. Ты купил что-нибудь?

Мужчина нахмурился, словно что-то припоминая, а затем уверенно кивнул.

— Да, я много всякого взял. Сейчас пойду готовить.

— А что у нас есть?

— Я купил колбасок для жарки, ветчины, рыбы копчёной, консервов, тушёнки, сладостей, сыра всякого. Могу приготовить пюре на молоке, а к нему пожарить колбаски, салат овощной сделать… Есть острый соус.

Мой рот наполнился слюной от одного только упоминания всей этой вкуснятины и настроение скакнуло на несколько отметок выше.

Через двадцать минут я уже помогала Эрику чистить картофель и нарезать помидоры в салат. Ничего необычного, просто бальзамик, свежая зелень и красные сладкие помидоры.

Я мельком смотрела на разбитое лицо оборотня, которое ещё не пришло в норму. Синяки почернели, губы покрылись кровавой корочкой. Он выглядел неважно.

Меня затошнило и я с отвращением к себе подумала, что в последний раз дралась вот так разве что в старших классах школы.

Вроде спокойная, неконфликтная всегда была, а тут сорвалась.

Я пробормотала что-то про душ и, не в силах больше находиться в такой гнетущей обстановке, ускакала наверх.

Через полчаса Эрик позвал меня к столу.

— Колбаски очень неплохие, я в магазине фермерских продуктов брал.

Мы накинулись на завтрак так, словно не ели месяц. Еда была удивительно вкусной, хоть и простой. Я откусывала колбаску и из неё с шипением брызгал ароматный сок. Торопливо запивала апельсиновым лимонадом и принималась за пюре с салатом.

Эрик не отставал, он уничтожил свою порцию и тут же пошёл за добавкой. Благо, наготовил он много.

Я решила заговорить первой:

— А я видела в новостях о похожем происшествии. Несколько человек без вести пропали, при схожих обстоятельствах. И восемь лет назад такое уже случалось.

Волк не оторвался от тарелки, бросил незаинтересованно:

— Неместных каких-то зверьё подрало. Генри рассказывал.

— Зверьё? Может какое-то конкретное, ты не думал об этом?

Черноволосый перестал жевать и поднял на меня голову. Взглянул исподлобья.

— Хочешь сказать, что я ночью людей убиваю в виде волка?

— А что, ты не мог? Хочешь сказать, что после всего, что произошло — твой зверь не может убить?

Эрик отхлебнул из своего стакана и развернулся так, что чуть не смахнул со стола графин.

— Нет, не может. В те дни… Не мог.

— А сейчас? Это ведь было недавно…

— Сказал же, что это не мог быть он. И сейчас тоже.

Я страдальчески закатила глаза. Посмотрела на Эрика, как на маленького ребёнка.

— Ты не можешь этого знать, как ты не поймёшь? Ты же говоришь, что не помнишь ночное время. Или ты врёшь мне?

— Не вру. Просто тогда он действительно был… Занят.

Замолчали.

Я знала, что если Эрик упёрся, то его невозможно будет заставить говорить.

Пока я допивала лимонад, он собрал пустые тарелки, скинул их в раковину.

Прошёлся по комнате, а затем с удивлением уставился на пустую дровницу.

— Ничего себе вы тут погрелись. Все дрова сожгли!

Я отозвалась только через пару минут:

— Да. Холодно было.

* * *

Режим мой сбит окончательно и бесповоротно.

Мы посмотрели несколько фильмов с Эриком, затем к нему нагрянуло человек пять охотников и он в изысканных выражениях послал их куда подальше от дома.

В новостях появлялось всё больше тревожных сводок и единственное, чего мне хотелось — это спрятаться от всего мира.

Ближе к пяти часам мы ещё раз поели, Эрик вручил мне две упаковки шоколадного мороженого, а сам принялся делать генеральную уборку.

Я не просидела и часа за книгой — уснула.

Проснулась в темноте и увидела, что в настенных часах села батарейка. Они так и показывали пять вечера.

Спустилась вниз, хотела снова разжечь камин, но услышала знакомое клацанье когтей и поворот ключа в замке.

Оборотень неуклюже выпрямился и зашёл в прихожую.

Я посмотрела на электронные часы. Четыре утра…

— Ожоги такие же, как вчера. Ты мазью пользуешься?

Грубый, сиплый голос зверя заставил меня вздрогнуть.

— Как заботливо с твоей стороны. Спасибо, я в полном порядке. Если не считать того, что нахожусь взаперти с волком-переростком. Тебе кстати удобно ходить вот так, на задних лапах? Ты выглядишь при этом очень странно.

— Нормально. Всегда таким был.

— Хочешь, наложу тебе поесть? Или, молока может с сахаром выпьешь?

— Не утруждайся.

Волк открыл кран и принялся жадно пить, подставляя пасть под струю.

— Почему ты ко мне не лезешь? Боишься, что снова разведу камин?

— Не боюсь. Сегодня плохой день.

— Что это значит? Я не понимаю.

— Хреново мне.

Я поднялась, приблизилась к столу, за который оборотень уселся, опустив свою башку на сложенные руки. Он тут же зарычал:

— Только попробуй что-то сделать — разорву.

Он угрожал, но выглядел так же жалко, как вчера у камина. Догадка осенила меня:

— Ты болен? Что-то случилось в лесу?

— Нет.

— Тогда почему тебе плохо?

— Не знаю. Пока гулял — нормально было, плохо стало прям на пороге дома.

Я заметила, что шерсть на волке ходуном ходит. Протянула ладонь и… Вскрикнула, когда в руку вонзились когти.

— Что это ты тут задумала опять…? — зверь зашипел.

— Ничего, мне больно! Отпусти!

Он секунду смотрел на царапины, из которых уже начала сочиться кровь. Отпустил, мазнул языком по руке. Буркнул под нос:

— Не пытайся меня дурить. Сядь вон туда подальше, чтоб я тебя случайно не поранил. А лучше уйди наверх и закройся.

Я сразу подумала об Эрике. Если волку хреново, то и ему тоже… Что бы не случилось со зверем — это случилось и с человеком!

Внезапно, оборотень сорвался с места и побежал наверх. Я метнулась за ним.

Через секунду из уборной послышались жуткие звуки. Волка рвало. Сильно и нещадно.

Через десять минут он выполз и улёгся тут же на ковре, сворачиваясь в клубок. Оборотень тяжело дышал и трясся всем телом.

— Ты что-то ел в лесу сегодня?

— Не переигрывай. Сама только и ждёшь, когда я сдохну.

— Да прекрати. Ты думаешь, я после твоей смерти смогу решётку отпилить или дверь выбить? Я бы уже давно всё это проделала, если бы могла.

Волк вздохнул и, неожиданно, признался:

— Я учуял запах мяса возле дома этого придурка Генри, с которым твой ненаглядный водится. Он часто что-то готовит на мангале, а я часто у него таскаю. Смешно очень, он потом выходит и орёт куда-то в чащу.

— Ты сейчас серьёзно?

— Ну да. А зачем напрягаться, если уже есть готовое. Горячее, вкусное.

— Ты что, украл еду у охотника?

— Ну да. Сожрал с удовольствием.

— Вот же…

От страшной догадки потемнело в глазах. Я схватилась за плечи оборотня и принялась его трясти:

— Ты… Ты же съел отраву! Он тебя запомнил там, в лесу и начинил ядом мясо! Зная, что у него кто-то таскает, он уверен был, что ты попадёшься!

Глаза волка расширились, в них появился настоящий страх.

— Какая простая уловка. Вот так, значит, я умру… Не очень прикольно.

— С чего ты взял, что умрёшь? Там яда, скорее всего, на такую детину как ты не хватит. Воду пей и нужно будет съесть активированного угля.

— Я пил уже.

— Надо ещё.

— Зачем? Чтоб ссать бегать без остановки?

— Придурок ты. Как отрава по-твоему из организма выходит?

— Не обзывайся. А угля у меня нет.

— В полевых условиях обычно едят древесный уголь, а мы как раз камин топили.

Волк усмехнулся.

— Ага. Обгорелые дрова жрать надо, чтоб не сдохнуть.

— Это чистый уголь в натуральном…

Но зверь вдруг глухо застонал и снова пополз в ванную.

Я чертыхнулась и зачем-то тихо проговорила:

— Возвращайся скорее, Эрик…