Я только взялась за ручку двери, собираясь выйти из комнаты и наконец выяснить, почему в этом мире каждое утро начинается с ощущения надвигающейся катастрофы, как в дверь осторожно постучали.

Не дожидаясь ответа, она приоткрылась, и внутрь скользнули две девушки-служанки.

Обе молодые, тонкие, с безупречно прямыми спинами и выражением лиц, будто их с детства учили не дышать лишний раз. На них были одинаковые тёмно-синие платья до пола с серебряной вышивкой по вороту и манжетам; поверх — светлые передники без единой складки. Волосы убраны в гладкие строгие пучки, глаза опущены в пол так старательно, словно смотреть по сторонам им запрещалось отдельным законом.

В руках каждая держала по свёртку ткани.

Они молча прошли к кровати, аккуратно разложили ношу поверх покрывала и так же бесшумно отступили на шаг, сложив руки перед собой.

И замерли.

Я перевела взгляд с них на кровать. Потом обратно.

— Доброе утро?.. — осторожно предложила я.

Одна из девушек чуть поклонилась.

— Господин велел передать вам одежду, госпожа.

Я моргнула.

Госпожа.

Нет, ну звучит, конечно, приятно. Но очень подозрительно.

— А можно уточнить, какой именно господин? У вас тут их, кажется, целый ассортимент.

Служанка едва заметно растерялась.

— Господин Вернард.

— А. Ну тогда всё понятно. Ничего не понятно, но хотя бы направление мысли есть.

Я подошла к кровати и развязала первый свёрток.

Там оказалось платье.

Разумеется.

Длинное, струящееся, цвета тёмного вина, с мягким блеском ткани, которая переливалась при каждом движении света. Лиф был расшит тончайшими серебряными нитями в виде переплетённых ветвей, а юбка ложилась тяжёлыми волнами, как вода в замедленном движении. Рукава — узкие до локтя и свободно расширяющиеся ниже, словно созданные для эффектного разворота где-нибудь посреди бала.

Я молча посмотрела на платье.

Потом на свои штаны.

Потом снова на платье.

— Конечно, — сказала я. — Именно то, что нужно девушке после ночного нападения монстров. Не аптечка. Не сапоги. Не пистолет даже, а платье.

Я развязала второй свёрток, ожидая увидеть что-нибудь попроще, но, разумеется, мои надежды снова были жестоко растоптаны.

Внутри оказалось ещё одно платье — светло-золотое, почти невесомое на вид, словно сотканное не из ткани, а из утреннего солнечного света. По подолу и лифу тянулась тонкая вышивка жемчужными нитями, мерцающая при каждом движении так мягко, будто на ткани осела россыпь капель росы. Оно выглядело так, словно в нём нужно не ходить, а величественно появляться где-нибудь на лестнице под музыку и восхищённые вздохи окружающих.

Я осторожно приподняла его и только тогда заметила, что сверху, аккуратно сложенное поверх нижних юбок, лежит ещё одно — третье.

Нежно-зелёное, цвета молодой листвы после дождя, с открытыми плечами и мягкими складками, струящимися вниз лёгкими волнами. Ткань казалась живой: стоило коснуться её пальцами, как она переливалась едва заметным серебристым блеском. Это платье было менее торжественным, чем остальные, но именно в этом и таилась его опасность — в нём можно было выглядеть слишком красиво совершенно без усилий.

Я повернулась к служанкам.

— Простите, а среди этого великолепия случайно нет чего-нибудь, в чём можно быстро бежать, перелезать через забор и спасаться от катастрофы?

Обе девушки окончательно окаменели.

Кажется, вопросы такого формата им ещё не задавали.

И именно в этот момент дверь снова открылась.

Без стука.

Ну конечно.

Вернард вошёл так спокойно, будто не он только что устроил модный переворот в моей комнате. На нём уже была свежая одежда — тёмная, строгая, идеально сидящая, а сам он выглядел так, словно успел поспать часов десять, принять ванну, победить ещё одно зло и заодно свести меня с ума одним взглядом.

Я скрестила руки на груди.

— Скажи честно, ты пробовал в таком ходить?

Он перевёл взгляд на разложенные платья, потом на меня.

В уголках его губ мелькнула тень улыбки.

— В платьях? Нет. Не доводилось.

— А зря. Очень расширяет кругозор. Особенно когда надо срочно бежать от опасности, а ты запуталась в подоле и достойно погибла на третьей ступеньке.

Служанки застыли ещё сильнее. Если это вообще было возможно.

Вернард медленно подошёл ближе.

— Девушка должна носить платья, Алиса.

— Кто это решил? Тайное общество неудобной одежды?

Он проигнорировал вопрос с поистине королевским достоинством.

— К тому же, — продолжил он, окинув взглядом мои брюки, — ты ходишь в одном и том же уже несколько дней.

Я машинально опустила взгляд вниз.

— Во-первых, — я прижала ладонь к груди с видом глубоко оскорблённого человека, — это мои любимые джинсы. Во-вторых, они прошли со мной межмировой перенос, бегство по лесу, знакомство с магией, нападение чудовищ и серьёзную психологическую нагрузку. После такого мы с ними уже не просто одежда и хозяйка. Мы семья.

Вернард посмотрел на меня так, будто пытался решить, шучу я или говорю совершенно серьёзно.

Потом уголок его губ всё-таки дрогнул.

Едва заметно. Но этого хватило, чтобы я мысленно записала себе маленькую победу.

— Не сомневаюсь в их доблести, — произнёс он спокойно. — Возможно, им даже стоит вручить награду за верную службу.

— Вот! Наконец-то человек с разумным взглядом на вещи.

— Но, — продолжил он, делая шаг ближе, — сегодня тебе придётся расстаться с ними хотя бы на время.

— Слишком неожиданно. Мне нужно подготовиться морально.

— Подготовишься по дороге.

— Это сейчас была угроза?

Он остановился совсем рядом, глядя сверху вниз с тем невозмутимым выражением, от которого у меня начинали путаться мысли.

— Это была попытка позаботиться о тебе.

— У вас в роду все путают заботу с мягким принуждением?

— Только те, кто привык, что их слушаются.