Рэй Сауберн открывает глаза и режет синим страшным взглядом. А потом быстрым и точным движением хватает меня за руку.

Я вскрикиваю от неожиданности и чертыхаюсь, потому что явно не контролирую чужое тело, частично продолжающее жить старыми инстинктами.

Лорд тянет меня и я падаю прямо на него — горячего, опасного и возбужденного.

Нет, не подняться, массивная ладонь придавливает, ложась на ягодицу.

Судорожно хватаю воздух раскрытыми губами, а потом осознаю, что лорд Сауберн не до конца проснулся.

На лице бывшего мужа Софи бродит сонная ухмылка, а глаза прорезает огненный узкий зрачок.

А в следующий миг он просто переворачивается вместе со мной, и я оказываюсь лежащей под мощным тяжелым мужчиной.

— Отпустите, милорд! — упираюсь ему в плечи руками, пытаюсь бить, но борьба бессмысленна.

Легкие наполняет аромат здорового, горячего мужчины, полусонного, расслабленного.

Но расслабленного не везде.

Он наклоняется и припадает к моим губам — целует сразу глубоко и жадно.

Я ракрываю губы навстречу, принимая его язык, и понимаю, что не могу сопротивляться.

Если бы он посмотрел в глаза, что-то сказал, расцарапала бы ему красивую физиономию. Выцарапала бы драконьи глаза, но вырвалась из этой чертовой постели.

Но лорд Сауберн не говорит, он просто целует и я забываю, кто я, и кто он.

Конечно же, я еще пожалею и никогда не прощу себе этой слабости. А перед глазами проносятся сцены с Кириллом, его признания, его обидные и полные яда слова.

Надоевшая жена с унылым увядшим лицом. Так он сказал, да?

Вязаные носки, коты и лекарства. Большего я недостойна на “старости лет”.

И самое страшное — ненависть к будущему ребенку.

Урод, какой же он урод! А я не замечала, трусливо игнорировала тревожные звоночки.

Со мной обошлись как со столетней старухой, а не с молодой еще в принципе женщиной, ждущей ребенка.

Слезы закипают на глазах. Я выгибаюсь под горячим драконом и впиваюсь зубами в его нижнюю губу, тяну, прокусывя до крови.

Мне страшно, очень страшно. Ощущаю себя куклой в сильных руках другого мужчины. Тоже врага.

Да, Рэй Сауберн мне враг. Поэтому когда он берет меня, я в отчаянии царапаю ему спину острыми ногтями. В голове словно разлит жидкий янтарь.

Постель ритмично прогибается под нами и собственные стоны слышатся словно издалека.

Звериная сила и размеры Сауберна пугают, но я не в силах оттолкнуть его. Когда он приподнимает меня и переворачивает, я опять не сопротивляюсь.

Сладкая дрожь охватывает тело и мозг взрывается на тысячу фейреверков.

Я, кажется, кричу, а Рэй придавливает меня к черным простыням. Я комкаю в ладони шелк и ловлю ртом воздух. Его пальцы больно сдавливают бедра, а затем он слегка прикусывает мою шею и затихает.

Некоторое время лежу, вдыхая аромат страсти и секса. Сердце стучит как бешеное, а я кусаю губы. Какая глупость! Нельзя было допускать этого, нельзя!

С большим трудом мне удается выползти из-под массивного тренированного в боях тела. Лорд Сауберн весь состоит из железных мышц. Смуглая гладкая кожа излучает здоровье и силу, и слегка покрыта испариной.

На трясущихся ногах добираюсь до зеркала и поспешно поправляю платье. Оно местами порвано, страшно помялось, а чулки… их больше нет.

Нахожу свои туфельки, опасливо посматривая на спящего мужа. Укореняюсь в мысли, что он взял меня машинально, в полусне.

Между тем лорд переворачивается на спину и издает невнятный и хрипловатый полустон-полурык. Закидывает руки за голову, смотрит из-под опущенных ресниц. Взгляд — жесткий, почти звериный.

Он полностью обнажен и я прикрываю ладонью губы. Просто огромный! Рядом с ним Кирилл сморчок.

Лорд Сауберн приподнимается. Золотой взгляд сверкает жестокой страстью и ненавистью.

Черты лица стали жестче, рельефнее, а по скулам скользит черная чешуя.

— Ты все так же горяча, — тянет он презрительно. — А сейчас беги, моя сероглазка. Я не буду бесконечно добрым к женщине, которая трахается с другим.

Поясная сумка валяется у кровати. Хватаю ее и выскакиваю из спальни.

К счастью, в коридорах пусто. Все готовятся к отбору и я добираюсь до своих покоев, не привлекая ненужного внимания.

По дороге успеваю прийти в себя и собраться. Голова становится ясной — янтарь, блестки, звездочки и прочая ерунда испаряются, оставляя лишь привкус горечи и злости.

Ненавижу Сауберна. В мои планы точно не входило перед побегом знакомиться с ним настолько… близко.

Я понимаю, что память тела Софи сыграла роль. А также моя собственная боль отвергнутой женщины, которой захотелось забыться в страсти.

Но если секс ненадолго и притупил боль, то теперь она расцветает в груди с новой силой.

Утираю глаза. Я сильная. Впереди меня ждет новая жизнь. Я знаю. Не позволю растоптать себя во второй раз.

А лорд Сауберн пусть найдет счастье с Ровеной. Они вполне заслуживают друг друга. Благо я эти дни побуду в роли совсем другой женщины.

Раздевшись, запираюсь в купальне. Облицованная белым мрамором, она отсекает меня от мира, дает возможность мимолетной передышки.

Я погружаясь в глубокую купель из розоватого камня. Вода пахнет хвоей и апельсинами. А я сверлю взглядом свое отражение в зеркале, висящем на противоположной стене.

Потом закрываю глаза и позволяю телу расслабиться.

Запах лорда Сауберна смыт, а кожа оттерта до блеска, но что толку? Терпкий мужской аромат остался в памяти, как и грубоватые касания, поцелуи-укусы...

Трясу головой и провожу влажной ладонью по лицу.

Меня волнует другое — предохранялась ли леди Софи? Но раз она не родила мужу за десять лет брака, то и сейчас зачатия, скорее всего, не случилось, не так ли?

Сердце вздрагивает, когда я вспоминаю, что свобода совсем близко. Всего три дня дурацкого отбора и я свободна.

Выбираюсь из ванны и долго обтираюсь мягким полотенцем. Стараюсь не думать, что переспала с недругом, который обрек жену (а теперь и меня) на медленную смерть в монастыре.

Облачившись в халат, сажусь перед зеркалом и примеряю маску. Она прилипает к лицу как вторая кожа, а затем начинается метаморфоза. Передо мной вместо платиновой блондинки тридцати лет сидит юная женщина с длинными темными волосами.

Сработало. Меня почти не отличить от леди Майи.

Провожу кончиками пальцев по лицу и маска легко отходит, возвращая мне прежний облик.

Внезапно испытываю подъем сил и азарт.

Да, я хочу жить, очень хочу.

Встаю и прячу маску обратно в сумку, оставленную на кровати. И в этот момент несколько кристаллов высыпаются на покрывало.

Я беру один, гадая, что это может быть?

Я почти ничего не знаю о местной магии, но интуитивно понимаю, что кристаллы — это артефакты.

Перебираю их, пытаясь догадаться, не исходит ли от них опасность.

Беру розовый и он внезапно вспыхивает ярким светом в моих пальцах. Я даже не успеваю среагировать, просто проносится мысль, что кристалл откликнулся то ли на мое тепло, то ли просто на прикосновение.

А дальше я слышу голос Софи:

— Я видела то, что не должна была видеть.

И прямо в мозг врывается картинка — леди Софи наблюдает сцену чужой близости. Действие происходит в спальне, отделанной бордовыми шпалерами с вытканными на них золотыми геральдическими лилиями.

Я узнаю женщину — леди Розанна в объятиях неизвестного мне мужчины.

Сестра мужа бесстыдно предается страсти с кем-то. Оседлав мужские бедра, закидывает голову назад, а затем видит притаившуюся за дверью Софи и широко раскрывает глаза — в них вспыхивает золотой зрачок, нечеловеческий, хищный.

Видение настолько неожиданное, что я падаю на спину, трясу головой. Кристаллы таинственно сверкают на покрывале, а этот — розовый — все еще зажат в моей ладони.

Неужели я наткнулась на что-то вроде магического дневника леди Софи?

Моя догадка, что кристаллы реагируют на тепло рук, подтверждается. Я прослушиваю и просматриваю еще несколько. Но там содержится информация о хозяйстве, о саде, о разных бытовых мелочах.

Боже, кристаллов очень много и не исключено, что среди оставшихся есть что-то важное. Но у меня нет возможности прослушать все за ночь.

Одно ясно, Софи увидела леди Розанну с “запретным” мужчиной и за это поплатилась. Возможно, есть и другие, политические, причины, но стоит ли копать?

Через три дня меня не должно быть в этом замке.

***

Я просыпаюсь засветло. Стук сердца такой громкий и гулкий, что будит меня, и я сажусь в постели. Лоб покрыт испариной и я не сразу вспоминаю, что моя жизнь изменилась… весьма кардинально.

В стрельчатое окно заглядывает ярко-розовое ночное светило, а я ищу рядом Кирилла. Шарю рукой по простыне, пока все детали мерзкого и тошнотворного разговора не восстанавливаются в памяти.

Сгибаюсь от душевной боли, а потом вновь поднимаю глаза на розовую луну иного мира.

Ооох…

Срываюсь с постели и активирую артефакт, встроенный в стену. Магический шар разгорается, отбрасывая теплое золотистое сияние на мебель и гобелены.

Из шкафа выхватываю роскошный халат с опушкой из белоснежного меха и капаю на шею духи Майи. Меня окутывает облаком терпкого цветочного аромата.

Прикладываю к лицу маску и снова перевоплощаюсь. Захватываю сумку с кристаллами.

Наверное, мне должно быть страшно, но адреналин толкает вперед. Я слишком много потеряла, чтобы отступать назад.

К счастью, мне удается выскользнуть из спальни незамеченной. Но слуги редко заходят в это отдаленное крыло, в которое запихнули бывшую жену хозяина. Коридоры пусты и погружены в полумрак, лишь изредка мерцают настенные артефакты, высвечивая узоры на шпалерах.

Я добираюсь до крыла невест и нахожу дверь, которую описала Майя. Вот эта из золотистого дерева с ручкой в виде головы единорога.

Толкаю створку и забегаю внутрь. Прижимаюсь к дверям и выдыхаю, выравниваю дыхание.

Стянув халат, засовываю его под кровать и достаю из шкафа ночную рубашку. Никто не должен заподозрить, что место невесты заняла другая.

Забравшись в постель, натягиваю одеяло на голову. Глаза смыкаются, так хочется спать, но я щипаю себя за руку.

Сердце покрывается корочкой льда, в то время, как я думаю о Кирилле, о Наташе. Катьку жаль, она вряд ли участвовала в этой мерзости. А остальные… Неужели заживут долго и счастливо?

Старшей дочери предательнице я не желаю зла, но и чувств к ней у меня не осталось. Отпускаю с Богом. Он рассудит.

А вот муж, уверена, пострадает от этой Ланы — брачной аферистки.

В мыслях о бывшей семье я засыпаю, а потом испуганно вскрикиваю, потому что кто-то трясет меня за плечо, сорвав одеяло.

Подскакиваю и вижу над собой Ровенну.

— Майя, ты с ума сошла?! — восклицает она. — Как можно было лечь в постель с распущенными волосами? Через час мы должны быть в парадной столовой, а у тебя гнездо на голове!

Я обмираю в ужасе — вдруг маска сползла во сне — но Ровенна не демонстрирует удивления и ведет себя вполне обыденно.

Тянет меня за руку и вытаскивает из кровати.

— Сейчас придут служанки, а ты опухла! Волосы просто ночной кошмар!

Я тру глаза, а солнце уже вовсю заливает комнату медовым утренним светом. Я, оказывается, забыла задернуть шторы.

Ровенна разворачивает меня, разглядывает скептическим взглядом. Сама она одета в золотисто-коричневое платье, а волосы заплетены в толстую косу, перевитую бронзовой лентой.

— Боги не выберут тебя, так что не бойся. Женой лорда Сауберна стану я, но это не значит, что надо себя запускать.

Ровенна берет прядь моих волос и осуждающе качает головой.

— Невесте из клана красных подсыпали в туфельки битое стекло, — сообщает Ровенна. — Проверяй свою одежду, обувь, косметику.

Я киваю, а Ровенна подходит к зеркалу в резной золоченой раме и длинным ногтем поправляет помаду на губах — сегодня утром она в естественном неброском образе, играет роль скромной претендентки.

— Ты не представляешь, какую забаву придумала леди Розанна, — она поворачивается ко мне и подмигивает. — Эту старую клячу, Софи, заставят шить рубище, в котором она проедет через Тау. Представляешь?

— Бедная женщина, — вырывается у меня.

Ровенна закатывает глаза.

— Она заслужила. Я считаю, что лорд Сауберн поступает с ней даже слишком мягко. Другой бы казнил не разбираясь. Впрочем, ситуация для него очень выгодная. Жена согрешила и он поменяет ее на более молодую.

В дверь стучат, а затем к нам заходит процессия из служанок в одинаковых серых платьях с белыми передниками.

— Проверь все притирания и косметику артефактом, — предупреждает Ровенна и кивает на столик. Там лежит золотая ложечка с витой ручкой. — Она почернеет, если где-нибудь обнаружится яд.

Ровенна уходит, шелест ее платья затихает в коридоре, а меня перехватывают служанки.

Из недр шкафа достается лазурное платье — настоящее произведение искусства, расшитое жемчугом — и меня тащат в купальню.

Но я успеваю забрать со столика золотую ложку. Не хватало еще пасть жертвой конкурентов.