“Я думал, что придется сажать тебя на спину! Держись рядом, Света”! — голос Рэя почему-то раздается прямо… в голове.

После же меня бьет яростью его химеры, которую подавляли столько лет. Делается страшно от этой концентрированной ненависти, а я все еще ничего не вижу и машу крыльями, как новорожденный детеныш.

В голове шумит, какофония оглушает, непривычные эмоции взрываются фейерверками.

Я готова кричать от страха. Что будет, если я не удержу драконицу в узде и сорвусь вниз?

Мой оборот спровоцировала магия, вырвавшаяся на свободу, но это значит, что и Дрейк… обернулся?

Слава Богам, он в монастыре, но сердце тем не менее ускоряется от паники.

Я должна жить ради своего сына!

Эта мысль придает сил. Материнский инстинкт самый сильный, он никогда не подведет. Моя любовь к сыну помогает отринуть ужас и я понимаю, что прекрасно владею телом, хоть оно и в тысячу крат тяжелее моего.

И да — тело драконицы все делает само. Правильно. Да и зрение возвращается, нюх становится острым. А по нервам хлещет чужое желание убивать.

Я должна успеть, Боги…

Подлетаю к Рэю. Его огромный дракон покрыт смоляной чешуей, а длинный хвост отличается от змеиного дополнительными шипами и твердыми пластинами.

Тянусь к Сауберну мыслью и получаю первый результат — его ярость успокаивается, позволяя человеку обуздать химеру. Слава Богам, среди хаоса мелькает проблеск разума. Человеческая искра разгорается и я ощущаю идущие от мужа благодарность, нежность, любовь.

Сейчас можно оглядется, но что это? Саубернов и Кларенсов окружают совершенно черные драконы. Это чужаки. Они посланы императором?

Мой брат парит неподалеку — серебряный, изящный, но безумно сильный. Его эмоции я тоже ловлю и это внезапно... удивление и даже раскаяние?

Ох, наверняка это дракон Шарпа признал родную кровь. Пустышка оказалась одаренной. Я — чистокровная драконица. Откуда-то знаю, что тоже серебряная.

— Кларенс, нам устроили ловушку! — зычный голос мужа перекрывает злобное рычание крылатых хищников. — Хватит драться! Пора объединиться в один кулак.

Драконы двух кланов, готовые вцепиться друг другу в глотку, замирают. Они понимают, что черные ящеры императора ждут. Когда прольется первая кровь, когда битва станет неконтролируемой, они добьют оставшихся.

Я догадываюсь, что Майя и ее муж тоже среди нас. Выискиваю взглядом золотого дракона с химерьим хвостом. Так и есть, рядом с ним синяя небольшая драконица. Моя подруга.

— Как неожиданно все обернулось. Моя сестра дракон, а в клане завелась крыса. Кто привел гвардию императора? — насмешливо шипит Шарп.

— Розанна привела, — отвечает Рэй.

Благодаря мне муж сохраняет ясность мысли и действует четко, решительно, как привык за полную кровавых битв жизнь. Я знаю, что он продумал все, он ожидал появления тех черных драконов.

Но самое главное — сквозь животную энергию химеры пробивается знакомая эмоция.

То, что в последние дни ассоциировалось у меня с Рэем Сауберном. Его спокойствие, его тепло, его волевой стержень.

А драконы больше не кидаются друг на друга, они ждут ответа второго вожака.

— Пожалуй, заключим мир, Сауберн! — кричит Шарп. — Мы не выстоим против императорской гвардии.

— Мир, — соглашается Рэй. — Но на моих условиях.

— Ты совсем обнаглел, Сауберн!

— А у тебя есть выбор? Пойдешь за мной, будешь жить. Пойдешь против, погибнешь вместе со своими людьми. Мы обречены, Кларенс, император решил так.

— И что ты предлагаешь, безумец? Вступить в драку с…

Шарп не договаривает, даже для него бунт — это слишком.

— Да, я предлагаю пойти против императора. Объединиться с землями химер за лесами. Но в этом случае ты присягнешь мне, Кларенс.

— Вот еще! Пошел к бесам, Сауберн!

— Тогда не получишь помощи, слабак, — отвечает Рэй.

Пока они спорят, драконы из обоих кланов группируются и незаметно объединяются в одну хищную армию. Простые воины понимают, что это единственный шанс на выживание.

С той стороны издают предостерегающее рычание, но мы не сомневаемся — рано или поздно гвардия кинется нас убивать. Пока же они, по- видимому, ждут приказа.

— Мы все равно не выстоим. Лучше сдаться, — не унимается Шарп. В его голосе проскальзывает паника.

Так странно смотреть на крылатых чудовищ, из пасти которых вырываются связные слова и фразы.

— Не выстоим? Ты уверен?

В воздухе раздается свист и я поднимаю голову. В небе, прямо над нами, летят химеры и гаргульи. Их так много, но откуда?

И тут вспоминаю, как Рэй говорил, что если выпустить силу, чудовища возродятся.

— Так присягнешь мне, Кларенс? В противном случае я тебя не пожалею! — выкрикивает Рэй.

— Присягну! — Шарп склоняет длинную шею и произносит слова на древнедраконьем.

Его драконы волнуются, возможно, они недовольны, но императорская гвардия выглядит слишком устрашающей. Я с трепетом наблюдаю, как чужаки строятся, окружая нас.

И начинается… Химеры набрасываются на гвардейцев императора с тыла. Они подвижны и маневренны, в то время, как черные драконы тяжелы и действуют одной массой. Но это временно, скоро они перегруппируются и подстроятся.

— Уходи в портал, Света! — кричит Рэй. — Ты достаточно помогла! Тут слишком опасно!

— Но ты…

— Уходи, я сказал. Я открою тебе врата!

— Ты сойдешь с ума! Твоя ярость сожрет тебя, Рэй!

— Нет, критический момент прошел. Поддерживай меня на расстоянии, Света. Ты сможешь!

Пока химеры и гаргульи отводят на себя врагов, Рэй изрыгает пламя и в том месте открывается портал.

— Ты должна быть рядом с сыном!

Портал разрастается, его нутро горит алым пламенем. Мое сердце разрывается, но разве я могу спорить с Рэем? Дрейк нуждается во мне. Но отец ему нужен ничуть не меньше.

— Мы пропадем без тебя, Рэй!

Я разворачиваюсь к мужу, но в следующий миг происходит немыслимое. На его черной шее загорается узор, будто впаянный в чешую. Он витиеватый, огненный, сияющий.

Глаза дракона вспыхивают хищным блеском.

— У тебя метка, Света, — рычит он.

— У тебя тоже, Рэй, у тебя тоже…

— Живо в портал, моя истинная, — его шепот телепатически доносится до меня, а я поражена этими метками.

Почему, Боги? Почему история повторяется, но на этот раз истинной стала я сама.

Разворачиваюсь к порталу, материнское сердце тянет меня к Дрейку. Представляю, как обниму его, прижму к груди, и трясусь от нетерпения и нежности.

Портал шумит, выбрасывая сгустки алого пламени и в этот момент из него вылетает маленький дракон. Это мой сын?

Упрямец воспользовался ситуацией и нырнул в портал! Уверена, что так все и было!

— Дрейк? — зычный голос Рэя оглушает, а я не раздумываю.

Кидаюсь к растерянному дракончику и заталкиваю его в портал.

Врата захлопываются за нами с оглушительным воем ветра и огня. Мир переворачивается, тело выворачивает наизнанку, а я прижимаю к себе маленького дракончика крыльями.

Мы падаем на холодные плиты внутреннего двора монастыря. Трансформация происходит мгновенно — и в моих объятиях оказывается растрепанный и упрямый мальчишка. Дрейк, мой сладкий.

Драконица во мне не дремлет и успела наколдовать нам магическую одежду. “Спасибо”, — благодарю я ее.

— Мам! — Дрейк вырывается из моих рук.

— Все хорошо, солнышко, все хорошо, — шепчу я, хотя вовсе не уверена в этом.

Рэй остался там, в этом кровавом хаосе, среди императорской гвардии и химер.

— Почему ты вернула меня?! — Дрейк злится, его синие глаза полны слез и ярости. — Я мог помочь отцу! У меня же меч!

Он вскакивает на ноги и я вижу, что тяжелый клинок каким-то чудом материализовался рядом. Дрейк поднимает его двумя руками. Так легко.

— Я дракон! Я сильный! Я бы…

— Ты ребенок, — перебиваю я, поднимаясь на ноги. — Тебе еще расти и расти.

— Но отец там один!

— Не один. С ним его люди, химеры, гаргульи. Он справится, Дрейк.

Говорю это скорее себе, чем сыну. Потому что внутри все сжимается от страха.

Рэй должен вернуться. Обязан.

— Света! Дрейк! — леди Эви торопливо пересекает двор, опираясь на трость. — Слава богам, ты вернулась. А этот хулиган что тут делает? Не скажи, ускользнул, проказник?

Леди Эви обнимает нас обоих, а я замечаю, как две монахини пробегают мимо. Они несут бинты и корзинки.

— Что случилось? — спрашиваю я.

— Разбойники напали на торговый караван, — леди Эви мрачнеет. — Людей привозят сюда целыми повозками. Караван был большой.

— Дрейк, ты ел? Иди с леди Эви.

— Маам, — Дрейк зол на меня и дуется.

— Дрейк, не спорь, — бросаю я. — Леди Эви, куда свозят раненых?

— В северное крыло. Сестры тебя проводят, — отвечает леди Эви.

Я вижу Марию, спешащую к нам. С ней сестра в черной рясе.

— Потом поужинаем вместе, — напоминаю сыну, но он отворачивается от меня. — Дрейк, ты дал клятву. Обещал защищать маму.

А вот эти мои слова производят впечатление. Сын застывает на пару секунд, а потом опускает голову.

— Прости, мам. Но вы меня оставили тут, как будто я маленький. А мы с Арчи ведь разоблачили перевертыша.

— Ты тут, чтобы прикрывать мать, — напоминаю я и лицо Дрейка освещается, когда он видит ситуацию под другим углом.

— Да, Арчи тоже так говорит, но я все равно сбежал. Хотел, как лучше.

Дрейк уходит с леди Эви, а я спешу в северное крыло. Сердце изнывает от тревоги.

Работа помогает не думать. Я готовлю настои, обрабатываю раны. Местный хирург держит меня “на подхвате”, я единственная из женщин здесь не боюсь вида крови.

«Вернись, Рэй. Пожалуйста, вернись».

Пока я думаю о тебе, ты не обезумеешь, я чувствую, как удерживаю твой разум на расстоянии.

Вечер наступает незаметно. Небо темнеет, зажигаются первые звезды, а Рэя все нет.

После ужина я сижу в скромной гостевой комнате перед маленьким зеркалом. Пальцы сами тянутся к шее, где под кожей проступает серебряная метка — витиеватый узор, похожий на прекрасный цветок.

Стук в дверь отрывает от мыслей.

— Мам, можно войти? — голос Дрейка тихий, виноватый.

— Конечно, солнышко.

Он заходит и садится рядом, прижимается к моему боку.

— Прости, что заставил тебя нервничать.

— Ты боялся за отца. Я понимаю.

— А ты не боишься?

Я глажу его по голове, вздыхаю:

— Боюсь. Очень.

Но тонкая связь между нами не рвется. Я проводник. И я справляюсь, не давая Сауберну впасть в безумие.

***

Второй день проходит в той же лихорадке. Раненых слишком много, а рук не хватает. А вдобавок ко всему, до монастыря доходят слухи о страшной битве, о восставших чудовищах, о драконах, которые разорвали императорскую гвардию.

А я лечу, перевязываю, утешаю. Слежу за Дрейком, который слишком беспокойный.

И понимаю с отчаянной ясностью — я умудрилась привязаться к этому бесову Сауберну. Скучаю по его синим глазам, по его голосу, по тому, как он смотрит на меня.

Когда же я так, а?

День клонится к вечеру, когда во дворе раздается шум. Крики. Топот ног.

Я выбегаю наружу и обнимаю себя руками за плечи. Холодно.

А в небе огромный черный дракон. Он снижается, оборачивается прямо в воздухе, и на траву падает мужчина. Темный дублет расстегнут, открывая испачканную кровью рубашку.

— Рэй!

Бегу к нему, но он уже поднимается на ноги, криво и шало ухмыляется. Взгляд нездоровый.

— Где ты был, Сауберн? — вглядываюсь в его лицо, ищу признаки сумасшествия.

Он хочет что-то сказать, но из легких вырывается свист.

— Я был в аду, Света, — с трудом выдавливает наконец.

А потом его ноги подкашиваются и Сауберн валится без сил.

— Он магически истощен! — кричит появившаяся за моей спиной леди Эви. — Быстро, несите его внутрь! — она подает знаки трем сильным сестрам и мы вчетвером подхватываем тяжеленного дракона, чтобы перетащить в тепло здания.

Ночь. Я сижу рядом с Рэем. Он лежит на узкой кровати, бледный, с запавшими щеками.

Я лично приготовила ему исцеляющие отвары, восполняющие магический резерв.

Рэй открывает глаза.

— Света, — голос хрипловатый, усталый.

— Тихо. Тебе надо принять ванну.

Он так и не рассказал мне, что за ад прошел и что произошло в той битве. Но она без сомнения войдет в анналы.

— Я сам наполню воду, — произносит он.

— Рэй, ты ослаб.

— Не заставляй меня доказывать тебе обратное, женщина, — дракон рычит, но глаза светятся счастьем.

Рэй встает с кровати и берет с огня ведро, наливает воду в деревянную лохань, что тут изображает ванну.

Я тут же насыпаю в воду лечебные порошки, которые заранее приготовила. Рэй скептически хмыкает и начинает раздеваться.

— Расскажи мне все, — бросаю равнодушно, но сама с интересом посматриваю на него.

— В последний момент вмешались Боги, — отвечает Рэй мрачно.

Он избавляется от последнего предмета одежды и погружается в воду. Тихо стонет и у меня от этого звука мурашки пробегают по спине.

Я стою рядом, держу в руке мешочек с сушеными травами. Задумчиво смотрю на мужа. Да, я не равнодушна к нему, но готова ли простить?

Рэй поднимает на меня глаза.

— Я не понимаю, — откладываю мешочек на стол. — Боги встали на вашу сторону?

— Они предъявили ультиматум. Назначили мне цену в тот момент, когда битва была закончена, а мы победили. Победили без посторонней помощи, но в силах Богов было все откатить назад.

— Что за цена? — неприятное предчувствие заползает золотистой змеей прямо в сердце.

— Дрейк… они хотели забрать его. Сказали, что он родился случайно. Этого не должно было произойти.

В этот момент я, кажется, умираю. Кидаюсь к Рэю и впиваюсь пальцами в бортик лохани.

— Я все уладил. Я согласился обменять свою жизнь на жизнь Дрейка.

— Но ты тут…

Ничего не понимаю и с ужасом гляжу на мужа. Представляю, что было бы, не вернись — мне пришлось бы принять это за большую удачу. На кону стояло слишком много... жизнь сына. Как же невыносимо больно.

— Я спустился в бездну, Света. Я пошел на смерть добровольно, сразу после самой большой победы, какую можно представить. Но… произошло чудо. Меня помиловали.

— Помиловали? — выдыхаю. Слушаю эту странную историю словно в кошмаре.

По чеканному лицу мужа скользят тени. Он изменился за последние два дня, стал совершенно другим.

— Она попросила за меня.

— Софи? — догадываюсь я.

— Она простила. И Боги отпустили ее. Софи переродилась, у нее теперь новая жизнь.

Я беззвучно смеюсь, но это от облегчения и счастья.

— Ты говорил с ней, Рэй?

— Да, она сказала, что желает нам счастья.

Боги, Рэй согласился умереть ради сына.

А он вдруг ухмыляется.

— Боги еще те шутники. Они отправили меня обратно без проводника. Пока выбрался, чуть не сдох. И такое повидал.

Он очерчивает большим пальцем линию моего подбородка.

— Тебе не нужно об этом знать, любимая.

Затем его рука внезапно хватает меня за запястье и Рэй тянет меня в воду прямо в платье.

— Рэй! Ты с ума сошел?!

Но он только прижимает меня к себе, зарывается лицом в мои волосы. Я ощущаю его сильное, возбужденное тело, ощущаю его жажду. Я, наверное, никогда не узнаю, какие кошмары пережил Сауберн в том аду, но сейчас его сердце мне раскрыто — и там дрожит ужас. Ему больно. Ему трудно. Но в моей власти его излечить.

— Противостояние с императором закончилась, Рэй? — шепчу я, обнимая его в ответ.

— Нет, — он целует меня в висок. — Это начало битвы. Но мы победим. Мы объединим земли химер. Шарп присоединился, ему нечего терять.

— Шарп отвратителен.

— Я заставлю его просить прощения перед тобой. Он будет на коленях молить, чтобы ты его простила, — голос Рэя становится жестче. — Да и не останется он с нами. Шарп решил отправиться покорять восточные земли.

— А как там Майя? — вспоминаю я подругу.

— Они с мужем остались в Хотронге. Ты увидишь ее, когда мы вернемся.

— А Элис? Невеста?

— Жива и здорова. Ее семья забрала девушку. Думаю, она найдет более достойного мужа, чем Шарп.

О Розанне мы не вспоминаем. Она заслужила свой конец.

Рэй гладит меня по спине, привлекает ближе.

— Метка вернулась, — шепчет он, дотрагиваясь раскрытыми губами до цветка на моей шее.

— Я знаю.

— Ты моя истинная, Света. Я люблю тебя.

Он целует меня так, словно во мне его единственное спасение. Целует не стесняясь, не оглядываясь. Грубо, откровенно, нежно. Наши языки сплетаются, а тела сливаются. Ритм нашей любви отчаянный, быстрый, как в последний раз.

Это безумие, полное безумие, но мы действительно нужны друг другу. Два сломанных человека. Два дракона, потерявших свою судьбу, мы получили шанс снова стать целыми.