Рэй

Софи бросает на него взгляд — смотрит чуть исподлобья, глаза серые и яркие, холодные и совершенно чужие.

Сквозь этот серый металл не пробьешься, не растопишь лед, не возьмешь измором как крепость.

Перед ним стоит словно другая женщина, не его бывшая жена.

Материнство так изменило Софи Кларенс?

Она перекидывает толстую косу через плечо и уходит даже не оглянувшись.

Рэй цедит ругательство и ищет глазами палку.

Бесы! Но самое главное — она поняла, что им грозит невыдуманная опасность, и только он способен спасти семью, которую потерял собственными стараниями.

Гнев, ревность, страх перед проклятием ослепили его. Он не желал Софи гибели, но хотел заставить ее страдать так же, как страдал он сам. Никто не отправил бы ее в монастырь, она оказалась бы под его охраной в защищенном месте.

Схватив палку, Рэй ковыляя идет за ней. Сверлит взглядом ровную спину, линию изящных плеч. И проклинает свое бессилие.

Рэй Сауберн вынужден позориться перед желанной женщиной, хромая как обычный человек.

Софи заходит к Дрейку. Он и парень из гаргулий, — Арчи, кажется — сидят за столом и читают книгу.

Это сборник сказок и сын помогает приятелю разбирать текст.

— Дрейк, — произносит Рэй.

Софи усаживается в кресло у камина. Она напряжена и еле скрывает волнение.

Безумно трудно держать себя в руках, чтобы не сорваться, не схватить бывшую жену в охапку. Но он слишком запустил свои проблемы с химерой, довел до того, что пришлось запечатывать силу земель.

Арчи поднимается на ноги и кланяется, а сын оборачивается. Тоже встает, но на его лице выражение, которое Рэю очень сильно не нравится.

Смесь упрямства и фамильной гордости — вот что читает он в чертах сына.

— Приветствую, Владыка, — голос сдержанный, маленький кулачок прикасается к груди в приветственном драконьем жесте.

— Дрейк, мы едем заказывать новую одежду, — произносит Софи спокойно. — Твой отец везет нас. Ты же не прочь получить в подарок обновки?

— Нет, — не задумываясь отвечает Дрейк.

— Нет? — Софи вскидывает бровь и улыбается, смотрит на Рэя с вызовом. Ей приятен отказ сына.

— Почему нет? — тяжело спрашивает Рэй.

— У меня есть чистая одежда. Этого достаточно для воина, — серьезно отвечает Дрейк и поправляет свою курточку.

Она действительно чистая и новая, вот только жаль, что не подходит сыну Владыки.

— Тебе не по статусу одежда простого воина, — отвечает Дрейку Рэй.

— Но я простой воин, — упрямо возражает Дрейк.

Софи щурится, она не смеется больше, а испытующе глядит на Рэя, ожидая его ход. Возможно, она предвкушает, что он поведет себя с мальчиком грубо или проявит слабость?

Их взгляды скрещиваются, Софи замирает, готовая сделать рывок, чтобы защитить сына от собственного отца.

Рэй поворачивает голову к Дрейку:

— Ты уже неплохо владеешь мечом, Дрейк. Продолжим занятия и станешь мастером. Потом оценишь и вкус власти, и вкус дорогих вещей.

Дрейк не ожидает от отца такого ответа и моргает. В его глазах проскальзывает интерес, он ловит мысль, пытается ее обдумать.

А Софи откидывается в кресле. Она недовольна? Но нет, на ее лице проступают намного более сложные чувства. Он выхватывает лишь самые базовые ее эмоции — боль, горечь, страх. А под этим еще что-то.

— Тогда мы с матерью поедем без тебя, — произносит Рэй.

Дрейк вздрагивает.

— Я поеду тоже, — вырывается у него.

— Ты уже отказался, Дрейк. Умей держать слово, как мужчина, — Рэй добродушно улыбается.

Вот тут Софи не выдерживает и встает с кресла.

— Дрейк поедет,— твердо заявляет она. — Я так хочу.

Сын молчит и не прекословит матери, его глаза хитро поблескивают. Он выжидающе смотрит на отца, но молчит.

— Пусть будет так, как пожелает леди, — Рэй доигрывает сцену.

Ребенок должен уважать и отца и мать. Вроде бы… они с Софи справились.

Она облегченно выдыхает, словно выиграла битву с крокодилом. Бесы…

Модистку он выписал из столицы, таких мастериц в этом забытом богами месте нет. И пока Дрейк в небольшой гостиной угощается печеньем и апельсинами, Рэй проводит Софи в зал, где работают мисс Росса Нэст и ее помощницы.

Женщины одеты броско, волосы покрыты париками, которые совсем недавно вошли в моду. Блондинистые, рыжие, серебряные. Ни один парик не сравнится с блеском платиновых волос Софи.

Его бывшая жена любила наряды, но сейчас ведет себя странно. Разглядывает деревянные болванки с накинутыми на них тканями и платьями. В ее глазах усталость и тревога, но никак не восхищение.

— Мне все равно, что надеть на эту бесову свадьбу, — цедит она.

— Мисс Нэст подберите сами фасон, а мы потом уточним цвет и отделку, — обращается Рэй к модистке. — А пока… покажите нижнее белье.

Софи вскидывает голову.

— Я не буду выбирать белье в твоем присутствии, — бросает она.

— Тебе и не придется. Я уже выбрал.

Софи поднимает к нему лицо и Рэя наполняет темным отчаянием. В ее глазах он не видит их общих воспоминаний, не видит тоски и ностальгии.

Его поражает мысль, что это как будто и не Софи. Кто-то другой, кто притягивает его человеческую природу. И дарит свет, очищая его черствую мрачную душу.

***

Хоть платья интересуют меня меньше всего, но у модистки получается удивить. Даже на кристаллах Софи я не видела подобного волшебства.

Мисс Нэст выкатывает в центр зала болванку-манекен, на который накинут глухой черный наряд, к тому же недошитый. Ее помощница с благоговением передает ей нечто, похожее на изящный карандаш. Мне этот хрустальный артефакт напоминает волшебную палочку.

И мисс Нэст начинает чертить по темной ткани.

Золотистые линии, оставленные ею, будто живут собственной жизнью — вспыхивают, переливаются и постепенно складываются в темно-синие тени бархата, в сияющие нити и узоры. Словно сама ткань дышит, преображается под ее рукой. Появляются складки, бархатные отвороты, мерцающая вышивка — целые созвездия на подоле и рукавах.

До чего же шикарное платье, сшитое со вкусом, не перегруженное деталями. Просто идеальное.

Я подхожу к манекену и дотрагиваюсь пальцами до рукава. Бархат нежный, мягкий, почти живой под ладонью. Жаль, что такую красоту придется надевать на свадьбу, которая обернется вовсе не “долго и счастливо”.

— Вы бы хотели внести какие-нибудь изменения, миледи? — спрашивает мисс Нэст.

Молча качаю головой — платье идеально. Уверена, Рэй заранее заказал фасон, ориентируясь на фигуру и тип красоты Софи. Возможно, даже учел ее личный вкус.

Я ощущаю его, он стоит за спиной. Тяжелый взгляд почти физически давит на плечи.

— Оставьте так. Наряд замечательный, — улыбнувшись модисткам, разворачиваюсь к бывшему мужу.

Не к своему, к бывшему Софи. А он вопросительно смотрит на меня. На дне глаз затаилась боль.

— Леди Софи хотела бы посмотреть белье, — обращается Рэй к модистке, не отводя от меня взгляда.

Я облизываю пересохшие губы, в горле першит. Не могу отделаться от ощущения, что Сауберн чего-то ждет от меня… какой-то определенной реакции. Но какой? В голове проносится паника — как должна была бы повести себя настоящая Софи?

— Ты ничего не скажешь? — спрашивает он.

— Красивое платье. Спасибо, что позаботился, — отвечаю ровным голосом. — Думаю, мне придется его примерить?

— Чтобы окончательно подогнать размер, — вмешивается мисс Нэст, а ее помощница выносит нарядную коробку, обшитую нежно-голубой тканью.

Она ставит ее на стол и все три швеи поклонившись оставляют нас наедине.

Тишина давит, смыкается вокруг. Я ощущаю себя в ловушке и только мысли о сыне придают сил.

— Возможно, я что-то забыл, пропустил пару деталей, — произносит Рэй и откидывает крышку коробки. — Я не разбираюсь в платьях, знаешь ли. Когда станешь примерять, попроси мисс Нэст восполнить.

Он протягивает мне руку, приглашая подойти. Пальцы у него длинные, сильные. А я словно вростаю в пол, потому что вдруг понимаю: это платье из прошлого. Их общего прошлого.

— Я попросил мисс Нэст придать наряду современный вид, — продолжает Рэй. — Помнишь те времена, сероглазка?

Нет, не помню. Потому что эта жизнь не моя. Но Дрейк мой сын. Его выносила я. Я родила.

Подхожу к Сауберну на деревянных ногах и заглядываю в коробку. Там лежат тончайшие серые чулки, серебристые подвязки и полупрозрачная нижняя рубашка.

По местным меркам это довольно откровенное женское белье.

Рэй в упор смотрит на меня, и я судорожно пытаюсь угадать, не связан ли выбор чулок и подвязок с каким-нибудь воспоминанием. Особенная ночь? Годовщина? Что-то важное, судя по тому, как напряжена его челюсть.

— И снова молчание? — спрашивает он.

— Мне нечего сказать, — беру в руки подвязку и тут же роняю ее обратно. — Но я бы выбрала другое белье. Может быть, даже другого цвета.

Слова вылетают сами, прежде чем успеваю их остановить.

Поднимаю к нему лицо и вижу в глазах дракона изумление. А затем он щурится. Мое сердце бьется громко, сильно, я осознаю, что с головой выдаю себя, но играть чужую роль не в силах. Кусаю щеку изнутри, призывая себя собраться, изобразить хотя бы грусть или легкую ностальгию. Но не могу.

— Я надену свое белье, — произношу холодно.

Рэй смотрит пару секунд не моргая, а потом склоняется ко мне. Я вижу золотые искры в синих глазах, тонкий шрам у брови. Его взгляд в этот момент кажется мне слегка безумным, я не представляю, что творится у него в голове.

— Ты или научилась очень хорошо играть, или… — он замолкает, не договорив.

Сауберн всматривается в меня, будто пытается вычитать ответ прямо в зрачках. А я не дышу. Замираю и гляжу на него широко распахнутыми глазами. Понимаю, что почти спалилась. Вот сейчас он поймет.

Ох, я и рада бы сыграть, но что-то внутри словно оборвалось. Я просто физически не могу изображать другую женщину. И я, черт побери, не знаю, чего ждет от меня Сауберн. Сентиментальных слез? Нахлынувших воспоминаний?

— Кто ты? — спрашивает он внезапно.

И ведь не скажешь, что его вопрос застает врасплох. Я провалила устроенный драконом экзамен на подлинность.